История о двух котиках

Спустя пять минут

      — Серьёзно? Это и есть укромное место? Послушай, некоторое время назад мы на этой крыше проводили съёмку, помнишь? А помнишь, сколько народу здесь было до того, как мы приступили к работе? Гример, твой менеджер, люди из стаффа, которые вытащили музыкальное оборудование, чтобы подключить твою гитару… И это далеко не полный список, так что…       — Пришли! Вот сюда, — объявил Перават, а после, юркнув в нишу, которую не было видно со стороны входа, позвал:       — Иди сюда, Сингто.       — Окей-окей, — пробормотал Прачая, двигаясь к певцу и присаживаясь на невесть откуда взявшийся тут пластиковый стул.       — Это я притащил. Сказал Пи`Вэйву, что мне тут лучше думается. И теперь иногда сбегаю сюда, чтобы очистить голову, — проговорил Крист.       — Понятно, — отозвался фотограф. — Слушай, я хотел бы…       — Я понимаю, чего бы ты хотел. Не тупой. И в связи с этим меня крайне интересует одна вещь: а почему ты не можешь видеть меня в таком состоянии? — вкрадчиво подытожил Перават и пристально посмотрел на соседа.       Чувствуя себя некомфортно, Прачая слегка сдвинулся на стуле и попросил:       — Крист. Прекрати смотреть на меня так…       — Как? Ну, договаривай, — насмешливо откликнулся певец, не отводя взгляда, который теперь заскользил по телу собеседника.       — Неважно. Просто прекрати на меня так смотреть!       — Да нет, раз уж ты даже выделил это слово, значит, точно волнуешься. А разве есть причина? — всё так же насмешливо поинтересовался Перават.       — Крист!       — Да-да, я слушаю. Ты там извиниться хотел, верно?       Снисходительность, прозвучавшая в тоне певца, почему-то не на шутку рассердила Прачаю и он, даже не успев отфильтровать то, что говорит, выдохнул:       — Хватит себя вести как…       — Как? Как кто? Ну же, ответь, — вдруг очень мягко и почти нежно попросил Перават, а потом подался вперёд.       — Как самый настоящий засранец! — выпалил фотограф и, отпрянув, чтобы вновь установить между ними комфортное расстояние, почувствовал, что падает. Нелепо взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, Сингто выдал:       — Чёрт, — готовясь плюхнуться задницей на пол.       А после случилось то, что в итоге, в течение почти двух месяцев, стабильно занимало мысли Прачаи каждый Божий день!       «Что-о-о»? — красной строкой высветилось в мозгу фотографа, когда его вдруг дернули вперёд, а потом он почувствовал губы соседа на своих…

***

      После того, как первый шок прошел, Сингто отстранился и попытался высвободиться из рук певца. Но потерпел неудачу и вынужден был позвать:       — Крист?       Только тогда Перават, словно очнувшись от какого-то дурмана, разжал руки и, встав со стула, произнёс:       — Так! Пожалуй, побеседовать у нас не выйдет! Где выход — ты знаешь, а я пошел к Каю.       — Стой, Крист. Я ведь… Я всё равно хочу тебе кое-что сказать.       — Если это не звучит, как: «Да, я буду с тобой работать», можешь не напрягаться! — припечатал вдруг певец, а затем прожег Прачаю взглядом.       И тут, ощутив, что в его груди формируется волна негодования, а недавно обретенное спокойствие улетучивается напрочь, фотограф вскочил со стула, после чего подлетев к Перавату, схватил его за майку, заявив:       — Нет уж, Кхун`Крист! Что бы я сейчас ни сказал, ты это выслушаешь, ясно? И кстати, извиняться я перед тобой не буду! По крайней мере, не сейчас. В данный момент извиняться будешь ты, понятно?       — Чего? — прохрипел певец, который от наглости собеседника даже потерял голос. — Сингто, ты охренел?!       — Может быть, с тобой я уже ни в чём не уверен, уважаемый Кхун`Перават, — прошипел Прачая, а потом, встряхнув майку соседа, спросил:       — Что это было в павильоне? Почему ты наорал на меня? И вообще, с чего эти предложения вместе поработать?       — А я знаю? Предложение тебе делал Пи`Вэйв, ясно? А я не при делах! — выпалил Крист. — И отпусти мою майку!       — А то что?       — А то порвёшь и не расплатишься! Это подарок от одного важного человека!       — Аааа! Окей, — кивнул фотограф и, выпустив из рук майку, припечатал:       — Но на вопрос тебе всё равно придётся ответить!       — А то что? — так же дерзко, как минуту назад сосед поинтересовался певец.       — А вот что! — воскликнул Сингто.       — Ай! Сдурел, что ли? Руку пусти! Больно же!       — Отвечай на вопрос. В чём дело Крист? Что за дебильная реакция? Сначала ты пытаешься отдалиться, поставив меня в один ряд с обычными фанатами. А вот сейчас психуешь из-за того, что я, тоже пытаясь отдалиться, отказался ехать с тобой в тур. Ответь мне, Кхун`Перават, почему ты так себя ведёшь? — подытожил Прачая и, замолчав, пристально посмотрел на собеседника.       — Твою ж… А ты, оказывается, зубастый, Кхун`Лев, — пробормотал певец, отводя взгляд и едва заметно ухмыльнувшись. — Надо же, какая приятная неожиданность.       — Чего? Что за чепуху ты несёшь?       — Да так. Не бери в голову. Что ты там хотел? Ах, ответить тебе, почему я себя так веду? Ладно, отпусти меня и слушай. Только потом не жалуйся, окей? Претензий я всё равно не приму, — угрожающе сузив глаза, прошипел Крист и, потирая освобожденную руку, проговорил:       — Хочешь знать, что со мной происходит? Почему я бешусь и почему наорал на тебя? Окей. Я наорал на тебя, потому что ты мне нравишься! Да, нравишься, и это страшно бесит! Потому что я всеми силами пытался отдалиться от тебя! А знаешь, по какой причине? О, это очень забавно! Дело в том, дорогой сосед, что я не доверяю своим фанатам и не впускаю их в свою личную жизнь! И мои Юю спокойно принимают тот факт, что у их КхунПи тоже должно быть своё личное пространство. Так вот, до недавнего времени в моей жизни всё было прекрасно, пока там не появился Бадди, а следом за ним — ты!       — Уф, изви…       — Не перебивай меня! Хмм, на чём я остановился? Ах, да, в один прекрасный день мой мир просто перевернулся, потому что на пороге появился ты! И оказался моим фанатом. А я им не доверяю. А тебе… тебе хотел бы! Но ты занят! У тебя есть Пич! А я…       Тут Перават осознал, что вот-вот признается в чувствах своему соседу и махровому натуралу, а затем с вероятностью в сто процентов получит от ворот поворот и, сглотнув, чтобы сделать вид, что переводит дух, проговорил:       — А твоя девушка — моя фанатка! И она не такая, как ты! Я могу доверять тебе, но ей не могу. И потому… Чёрт возьми, да почему ж это так сложно? Ладно, скажу как есть: я бы с удовольствием с тобой общался, но без неё! И сегодня, услышав, что ты отклонил предложение поработать, а значит и шанс пообщаться, который я так долго искал… В общем, я разозлился! Всё! Доволен?       — Так… Так значит, ты хочешь дружить со мной? — спустя, наверное, минут пять выдал фотограф, во все глаза уставившись на соседа.       — Да. Я боюсь сближаться с фанатами, но ты… Ты не кажешься человеком, который видит во мне лишь блестящую обёртку, так что я… Ау!       — Крист, — выдохнул Сингто, крепко сжав певца в объятиях. — Ты даже не представляешь, насколько приятно мне было слышать такие слова из твоих уст. Ох, мне так лестно слышать, что ты считаешь меня человеком, который ценит в людях в первую очередь внутреннее содержание. Спасибо!       — Эээ… На здоровье, — пробормотал слегка прибитый смелостью соседа Перават. — Обращайся, — после чего затих, практически уткнувшись в шею Прачаи и вдохнув приятный аромат морского бриза.       Видимо мысли парней каким-то волшебным образом синхронизировались, потому что Крист не спешил высвобождаться из объятий фотографа, наслаждаясь пьянящей близостью соседа, который так неожиданно вскружил ему голову. А Сингто, в свою очередь, не спешил выпускать из своих рук певца, внезапно обнаружив, что обниматься с ним очень приятно и даже как-то успокаивает.       В итоге в дело вмешалась судьба, разрушив царящую на крыше идиллию вибрацией мобильного Прачаи и тогда Перават, быстро отступив на несколько шагов, пробормотал:       — Я к Каю, а ты поговори и спускайся в павильон. Буду там, через пятнадцать, максимум двадцать минут. До встречи.       И не дав фотографу ответить, припустил к выходу с крыши.

***

      — Пи`Кит? В чем дело? — вскинул голову гитарист, который стоял ближе всех к двери, когда певец просочился в студию.       — Крист, ты же должен сниматься. Зачем пришел? — встрепенулись и остальные участники бэнда.       — Да, парни, вы правы. У меня съёмка, вот сейчас наметился небольшой перерыв, и я вдруг вспомнил, что забыл кое-что сказать Каю. Нонг, мы можем отойти?       — Ммм, да, Пи, конечно. Не вопрос, — тут же улыбнулся младший, вслед за певцом идя к выходу.       — Спасибо. Ребята, я скоро его верну, не переживайте, — улыбнулся Перават и захлопнув дверь студии звукозаписи, выдохнул:       — Кай. Ты мне сейчас очень нужен. Только… можешь ни о чём не спрашивать, ладно?       — Конечно, Пи. Идём скорее — кажется, я понимаю, чего ты хочешь.

***

      Спустя много часов, уже практически подходя к дому, Крист непрерывно прокручивал в голове прошедший день и медленно осознавал, что всё, абсолютно всё сегодня пошло не так!       — Будда! Подумать только, меня больше не заводят поцелуи Кая! Я больше не чувствую желания прижать Нонга к ближайшей поверхности, чтобы удобнее было терзать его губы! Чёрт возьми, что же происходит? Неужели какие-то объятия могли на меня так подействовать? О, привет, сынуля. А кто тебя выпустил? — воскликнул певец, удивленно глядя на сфинкса, который — внезапно — в половину десятого вечера почему-то гулял на улице!       — Не ругайся так, сыночек. Это я разрешила твоему сорванцу подышать воздухом, — вдруг раздалось от двери и, быстро подняв голову, Крист радостно воскликнул:       — Мамочка! Какими судьбами?       — У Кэт нарисовалось свидание с очередным парнем мечты. Ну и какой бы я была матерью, если бы не выручила её? — с улыбкой отозвалась женщина. — А ещё я соскучилась. Негодник, ты совсем про нас забыл. Уже неделю дома не был!       — Ма! Прости-прости-прости, работа сжирает всё время. Обещаю, что к следующим выходным буду у вас. Может быть, даже с ночевкой. Окей?       — Ох, обещания… Вот приедешь — будет окей, понял! А теперь, идём ужинать. Я приготовила твои любимые спагетти!       — Карбонара! Ура-ура! Вот она награда за труды праведные! Вкуснейшая еда из рук любимой женщины. Спасибо милая!       — Не паясничай и иди мыть руки! — хихикнула Нантана, накрывая на стол.       — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа, — лучезарно улыбнулся Перават и рассмеявшись, убежал в ванную.

Спустя десять минут

      — Так, когда у тебя там начало тура?       — Ммм, тридцатого утром я вылетаю на Пхукет, оттуда и начнётся тур. Хотите со мной?       — Посмотрим, сынок. Мы с папой пока не знаем, будем ли свободны. Но твой концерт в Бангкоке точно не пропустим, ты ведь знаешь это, верно?       — Угу. Просто Пхукет… Ну, это же курорт. Вы бы уехали, развеялись…       — Я понимаю, к чему ты клонишь. Ладно, мы очень постараемся вырваться. А сейчас ешь. И… Кит?       — Ммм? — отозвался уже почти донесший вилку до рта певец.       — Я очень горжусь тобой, мой хороший, — тепло улыбнулась Нантана, после чего принялась за еду.       А Перават, с удовольствием отправив в рот свою порцию спагетти, широко улыбнулся, в этот самый момент четко осознав:       То, что день у него выдался не самый простой, а местами даже очень сложный, сейчас сполна компенсировалось идеальным вечером. Вечером с матерью.       «А значит, пора забить на тревоги и немного расслабиться», — довольно подытожил Крист, встав из-за стола, после чего, заключив самую любимую женщину в его жизни в крепкие объятия, подытожил:       «И пусть весь мир подождёт»!