История о двух котиках

      Услышав последние слова Прачаи, Перават улыбнулся и подумал о том, что беседу, видимо, придётся начинать ему, но…       Так сильно певец ещё никогда не ошибался.       Поскольку фотограф, получив разрешение пообщаться, тут же произнёс:       — Прежде всего… Я ещё раз хотел бы извиниться за то, что втягиваю тебя в такого рода беседу. Мне очень неловко при осознании того, что я буду обсуждать с тобой свои чувства к тебе же, понимаешь?       — Прекрасно тебя понимаю. Вот так же неловко и мне, Сингто. Ровно с того самого момента, как я осознал свои чувства к тебе. Ох, Будда Милосердный, мне и сейчас неловко, — сдавленно закончил айдол и, приложив руку к щеке, констатировал:       — Ну вот. Опять горячая. Чёрт возьми, как же это смущает!       — Если тебе станет легче — я тоже смущен. Хоть из-за моего цвета кожи этого и не видно, — пробормотал Прачая, а затем поинтересовался:       — Ты точно готов продолжить?       — Блин! Почему это звучит так, как если бы мы сейчас оказались в постели и ты, нависая сверху…       — Стоп-стоп-стоп! Не надо! Я понял твою супер ценную мысль! Ох, кстати, а почему я сверху?       — Потому что иногда я люблю быть снизу, — вдруг хихикнул Перават.       — Крист!       — Чего? Я пытался разрядить обстановку.       — Них… фига себе у тебя методы! Послушай, если ты продолжишь в том же духе — боюсь, наш разговор перейдёт в горизонтальную плоскость, понимаешь?       — Ух! Кхун`Сингто, а ты быстрый! Уверен, что хочешь об этом поговорить? — промурлыкал певец.       — На трезвую голову — нет! — тут же припечатал фотограф. — А алкоголь в доме не водится. Вернее, пить в одиночку папа не хочет, а я не купил и вот…       — Стой! Погоди-ка! Ты что, сейчас в доме отца?!       — Ага. А что тебя так удивляет?       — Что меня удивляет? Ты точно хочешь это знать? Ну, как минимум то, почему ты так рано и так быстро удрал от своей девушки? Ответишь? Вернее, — Крист понизил голос и закончил:       — Рискнешь ответить?       — Хмм… — выдавил из себя фотограф, чувствуя, что щеки опять начинают пылать. Ну, не давался ему этот разговор! Не получалось вести его так как он себе представлял: спокойно, бесстрастно и за словом в карман не лезть.       — Значит, не рискнешь. Ну и хрен с ним. Продолжим…       — Мы опять повздорили.       — Ооо, — многозначительно протянул айдол. — Повздорили. Теперь всё понятно. Сочувствую.       — Не верю! — припечатал вдруг Сингто. — Не верю в твоё сочувствие по этому поводу.       — И правильно делаешь — это была элементарная вежливость. Даже скрывать не буду, что я рад вашим с Пич разногласиям. Предпочитаю, раз уж мы с тобой друзья, а для меня завести друга — сродни подвигу, отвечать максимально честно, — мягко и почти нежно проговорил Перават. — Но мы отвлеклись…       — Да не отвлекались мы. В общем, если продолжать беседу о чувствах, то… Будда Всемогущий, я не знаю, что происходит, но так спокойно мне не было ещё никогда. Скажи мне, неужели ты намеренно создаешь вокруг такую атмосферу? — подытожил Прачая.       «Ох, ну и вопросики у тебя», — пронеслось в голове певца, пока он пытался унять бешено стучащее сердце, не в силах поверить в происходящее.       Да, Крист сам подписался на этот разговор и сам повернул его в более простое для него русло физического влечения, думая о том, что это будет легкой прогулкой?       Так как же, твою мать, направление беседы вновь изменилось, свернув на тему более высоких чувств?       — Почему ты молчишь? — подал вдруг голос Сингто, отчего айдол вздрогнув, перевёл взгляд на экран и выдохнул:       — Над ответом думаю. Или ты хочешь, чтобы наш разговор был похож на участие в шоу, где на каждый вопрос отводится по десять секунд?       — Нет-нет. Я полагаю, что нам надо разобраться во всем очень обстоятельно.       — Ага. Ведь не каждый же день на том конце провода находится человек, который признаётся тебе в чувствах, — хмыкнул Перават. — Ладно, так и быть, не хотел задавать тебе этот вопрос, но в рамках подобной беседы… сам Будда велел. Итак, ответь, пожалуйста, ты просил меня пофлиртовать, чтобы проверить свою… физиологическую реакцию или то, как будешь себя чувствовать в моральном плане?       — Морально я чувствую сильное смущение и… желание ответить тебе тем же! Чтобы и ты покраснел. Поэтому… в общем, первый вариант, — тихо пробормотал фотограф.       — Ага. Даже так? Значит, тебя ко мне тянет? — уточнил певец.       — Наверное. Раз тогда… на заднем дворе клуба. И потом на кухне… — едва слышно отозвался Прачая, смотря на соседа. Для него этот разговор становился всё более неловким и вызывал желание отключиться, чтобы рухнуть на постель, а потом, уткнувшись лицом в покрывало, прошептать «Я в домике».       И он действительно так и поступил бы, но существовал во всей этой ситуации один невероятно приятный момент — бархатные интонации айдола.       — Ммм… — протянул спустя некоторое время предмет размышлений парня тем самым бархатным тоном. — Синг, могу я тебя кое о чем попросить?       — В пределах разумного! — тут же откликнулся фотограф и добавил:       — Домой к тебе в… сколько там сейчас? Так вот, домой к тебе почти в полночь я не поеду, слышишь?       — Окей! Обстановку разрядил, умничка! — хихикнул Крист. — Нет, моя просьба будет куда скромнее. Можешь надеть наушники?       — Хорошо. А без разницы, какие?       — Без разницы — тебе важно меня слышать.       — Ага. Понял. Надел. Дальше что? Будем общаться?       — Пока нет. Ляг на кровать, пожалуйста.       — И зачем?       — Потом поймёшь. Приляг, Кхун`Лев. Прошу тебя.       — Ладно, — протянул Прачая и залез с ногами на кровать, падая поперёк постели. — Ну, что дальше?       — Так не пойдёт. Устройся удобнее. На подушке. Хорошо? — последовал немедленный ответ собеседника и фотограф едва слышно хмыкнув, поспешил передислоцироваться в указанное место.       — Молодец, — раздалось в ушах парня. — А сейчас закрой глаза и сделай глубокий вдох.       — Тьфу. Это что ещё за дыхательная гимнастика? Кит…       — Синг. Не спорь. Иначе до истины мы так и не докопаемся, слышишь? — нахмурив брови, объявил певец, который, к слову, вновь переместился из кухни в… спальню?       — Ты… тоже прилечь решил? Хмм, забавно, — протянул Прачая. — Что же ты задумал?       — Тебе понравится, — туманно откликнулся Перават. — И вообще, давай дышать вместе. Мне это тоже не помешает… Наверное.       — Даже так? Ладно, тогда на счёт три. Один… Два… Три…

Спустя пару минут

      — Успокоился? — мягко спросил айдол и услышал:       — Угу. Крист?       — Что?       — А глаза уже можно открывать?       — Нет. Даже не вздумай. Проконтролировать я это не смогу, поскольку сейчас сам лежу с закрытыми глазами. Но учти, если ты меня не послушаешься — эффект не будет достигнут, ясно?       — Эффект? — в недоумении повторил Сингто.       — Да. Потом поймёшь. Итак, мы оба спокойны и ровно дышим, а значит, можно начинать разговор, верно?       — Угу, — протянул фотограф. — Я готов. Ты хочешь что-то спросить?       — Хочу, — бархатно откликнулся Перават. — Я очень хочу узнать, что ты чувствуешь прямо сейчас, мой дорогой… сосед?       — Ммм, — отозвался фотограф, чувствуя, как от вкрадчивого тона собеседника по телу побежали мурашки. — Дрожь?       — Ты дрожишь? — озадаченно поинтересовался певец. — И почему же?       — Да потому что у меня хорошие наушники и когда я закрываю глаза, создаётся впечатление, что ты везде! — фыркнул Прачая, дивясь тому, как можно не понимать элементарных вещей.       — Ах, вот оно что, — произнёс айдол, который естественно понимал, чем вызвано состояние соседа, но очень хотел услышать ответ именно от него.       И ещё больше хотел, чтобы Сингто прочувствовал то, что говорит от и до!       — Ага! Так что, прошу тебя, больше не урчи мне в уши, окей? — вдруг откликнулся фотограф и Крист, не успев настроиться на этот ответ, вздрогнул, а потом с его губ слетело тихое:       — Умм…       — Это что такое было? С тобой всё в порядке? — немедленно раздалось на том конце провода и Перават, испытав невероятное удовлетворение от того, как обеспокоенно прозвучал голос соседа, с расстановкой протянул:       — Всё хорошо? Продолжим?       — Угу.       — Глаза не открыл?       — Не открыл. Но ты учти, что я так и уснуть могу, — хихикнул Прачая.       И в следующий миг снова вздрогнул, поскольку по его коже буквально прошелестело:       — О нет, Львёнок. Что-что, а уснуть тебе не грозит. Продолжаем. В ходе беседы мы чуть ранее выяснили, что рядом со мной тебе спокойно. А сейчас… Сейчас ты тоже ощущаешь спокойствие? Не торопись. Прислушайся к себе и ответь мне: что ты чувствуешь? И чего хочешь на данный момент? — едва слышно и очень мягко произнёс певец, после чего затаил дыхание в ожидании ответа, анализируя свои чувства.       И довольно быстро пришел к выводу, что потребности молодого и здорового организма, конечно же, брали своё!       А вот второе чувство айдола приятно порадовало. Это было удовлетворение. Удовлетворение от того, что любимый так легко и просто согласился довериться ему, временно отключив один из главных органов чувств — зрение.       Это и тот факт, что сейчас они вели довольно откровенный разговор по душам, вселяло надежду на счастливое совместное будущее.       Внезапно в трубке прозвучало:       — Крист, — отчего предававшийся мечтаниям Перават снова вздрогнул, но на сей раз, сумев сдержать стон, хрипло поинтересовался:       — Надумал?       — Думаю, что да, — отозвался фотограф. — Кит, ты вызываешь у меня самые разные чувства.       — А конкретнее? Можешь выделить что-то одно? — спросил певец.       — Ммм… Я восхищаюсь тембром твоего голоса.       — Спасибо. Что-то ещё?       — Меня радует то, как ты относишься к животным. В частности, к Плуто.       — Сынуля — моё всё! — улыбнулся айдол. — Кроме того, животные честнее многих людей. Всё? Это все чувства, которые ты испытываешь?       — Нет.       — Вот как? Поделишься со мной тем, что осталось? — нежно поинтересовался Перават, и в следующую секунду его сбило с ног лихорадочным:       — Я… Ты такой солнечный, Кит. Твоя улыбка… То, как ты ведёшь себя в кадре и за кадром. Ох, чёрт возьми, ты просто сводишь с ума! Не знаю, может быть, дело в этом. Может я просто сошел с ума от твоей естественности, поскольку, работая фотографом, привык, что люди стараются надеть маску, прежде чем идти сниматься. А ты… Тебя можно снимать днём и ночью, абсолютно в любой позе, локации и наряде. Знаешь, как бы стилисты ни старались, но главный секрет успеха любой фотосессии с тобой — это твоя готовность выкладываться на все сто процентов! И я… я люблю тебя именно за это! Мало кто может…       — Стоп! Подожди! — воскликнул вдруг ошеломленный айдол, резко открывая глаза и садясь на постели. — Переведи, пожалуйста, дыхание и ответь мне только на один вопрос, ладно? — попросил Перават.       А потом, когда, спустя минуту или две, до него донеслось негромкое:       — Я готов, — выдохнул:       — Синг. Ты осознал, что в порыве эмоций произнёс слово «люблю»?       А затем порадовался, что сидит, поскольку на том конце провода раздалось тихое, но четкое:       — Нет. Но сейчас, когда ты об этом сказал… Отрицать не стану. Я действительно влюблен в твою стопроцентную самоотдачу работе.       — Ва-а-а-ау, — только и смог выдавить из себя певец. — Окей, можешь открыть глаза, и предлагаю на этом свернуть нашу беседу, поскольку приличные мысли в моей голове уже заканчиваются. Спасибо за откровенность и спокойной…       Айдол так и не смог закончить фразу, поскольку сосед уже в третий раз за этот вечер, плавно переходящий в ночь ошеломил его, вкрадчиво произнеся:       — А что, если в моей голове, в какой-то период времени, этим вечером тоже были не самые приличные мысли?       — Кхм… И что же ты хочешь мне этим сказать? — слегка охренев от неожиданного напора собеседника, спросил Перават, уговаривая себя не обольщаться, ведь в конечном итоге могло оказаться, что Прачая решил просто констатировать факт.       Как выяснилось буквально через пару мгновений, делал он это зря. Потому что их мысли всё-таки удивительным образом совпали и в результате певец услышал ошеломляющее:       — То, что уже говорю. В моей голове сегодня были кое-какие неприличные мысли, так что… Могу ли я кое-что проверить?