История о двух котиках

      — Кит, — выдохнул фотограф. — Ты… ты серьёзно хочешь поговорить о том вечере прямо сейчас?       — А что? Ты куда-то спешишь? — ехидно промурлыкал Перават и, поймав взгляд соседа своим, продолжил:       — По-моему, в ближайшее время мы никуда не попадём, так что… Давай-ка устроим ещё одну душевную беседу.       «Вот это я влип», — мелькнуло в голове Прачаи, а после, он, немного отодвинувшись от айдола, предпринял последнюю попытку слиться и пробормотал:       — Послушай… В тот вечер я был… Не знаю, что на меня нашло. Просто ты создал такую атмосферу: поздний час, наушники, твой бархатный тембр…       — Бархатный тембр… Ты что, флиртовать надумал, Синг? Откуда такие… кхм… комплименты? — вкрадчиво спросил Крист, подавшись ближе.       — Это не флирт, а констатация факта, — едва слышно отозвался фотограф, а затем, почесав лоб, не выдержал накала эмоций и воскликнул:       — Чёрт возьми, Перават! Ты же знаешь, что я люблю твой голос! Ну, зачем, зачем ты пытаешься меня смутить?       — Смутить? Я? Ооо, дорогой сосед, как выяснилось в вопросах смущения я — полный дилетант. Потому что мне у тебя учиться и учиться, — хмыкнул певец и вновь, поймав бегающий взгляд Прачаи своим, припечатал:       — А теперь, я очень хочу услышать, как родилась фантазия, которую ты озвучил мне тем вечером. И учти, Львёнок, — ухмыльнулся айдол, после чего нажал на кнопку блокировки дверей. — Пока ты не расскажешь мне всё, что я хочу знать — мы отсюда не выйдем.       — Блин! Кит, что за игры? Ладно, согласен, может я повёл себя слишком по-детски, когда предложил тебе обсудить со мной, какие чувства я испытываю к тебе же! Но это же не повод бесконечно меня смущать.       — Окей. Понял. Ладно, я перестану говорить об этом и смущать тебя, но при одном условии.       — Что за условие? — поинтересовался фотограф, искренне надеясь, что Перавату не пришло в голову что-то невыполнимое.       — Ответь на один вопрос и потом можешь даже лечь подремать, пока дождь не закончится, — максимально спокойно откликнулся певец.       — И всё?       — И всё.       — И дополнительных вопросов к этому вопросу не будет?       — Не будет.       — А если возникнут?       — Я буду знать, что ты на них не ответишь, — уверенно заявил Крист. — Ну что, согласен?       — Согласен, — кивнул Сингто, несказанно радуясь тому, что так легко отделался.       А зря. Всё-таки ему стоило бы вспомнить о натуре соседа и немного призадуматься перед ответом.       Но по каким-то причинам Прачая этого не сделал. А потому, когда в салоне абсолютно нейтрально и почти безразлично прозвучало:       — Ответь мне, пожалуйста: сегодня на тебе те самые джинсы? — всё, что ему оставалось — это сползти по сиденью вниз и одними губами прошептать:       — Твою мать, а вот теперь я точно попал, — уносясь мыслями в тот самый вечер.

Flashback

      — Что ж, тогда начинай. Но с этого момента я за свои слова и действия ответственности не несу, окей? — отозвался Перават, когда сосед замолк.       — Эй! А почему это…       — Потому что я в любом случае нахожусь слишком далеко, чтобы причинить тебе хоть какой-то вред, — резко перебил фотографа Крист и подытожил:       — А что касается удовольствия… Сингто, ты ведь понимаешь, что я — молодой и здоровый парень, а ты этим вечером ступил на опасную дорожку, правда?       — Понимаю.       — И ты осознаешь, что я пару минут назад предлагал всё закончить, тем самым честно предупредив тебя о том, какую реакцию у меня спровоцировал наш откровенный разговор, да?       — Да.       — Так какие тогда ко мне могут быть претензии? Если тебе не понравится моё поведение — красная кнопка, на которой нарисован телефончик, всё ещё в твоём распоряжении, понял? — медленно проговорил айдол, из последних сил стараясь держать себя в руках.       — Угу, — пробормотал Прачая. — Я всё услышал и понял. Тогда, если я положу трубку — без обид, окей?       — Окей. Ну что, я готов. Можешь начинать проверять, — нервно хихикнул Перават, даже близко не представляя себе, как любимый собрался выяснять такую вещь.

Спустя некоторое время

      И хорошо, что не представлял, поскольку теперь певец, лёжа поперёк кровати, находился в приятном шоке, а в наушниках между тем звучало бархатное:       — Знаешь, тогда, на кухне, я был невероятно растерян, поскольку и сам от себя не ожидал, что поцелую тебя. Но потом, с течением времени, когда я всё это переварил и обдумал… Словом, тогда у меня родилась одна фантазия. Хочешь её услышать, Кит?       — Чёрт, конечно же, да, — прохрипел айдол, который в данный момент попросту растекался лужицей, ловя фантомный привкус того нежного поцелуя.       — Ладно. Я думаю, что ты уже вспомнил, как я не дал тому порыву перерасти в нечто большее, верно? Так вот, а представь себе, если бы я позволил? Если бы в тот момент, когда твоя рука скользнула на мою талию, всё, что я сделал бы — углубил поцелуй? А потом обнял бы твою талию и…       — И на этом… моё терпение… бы иссякло, — тяжело дыша, вдруг вставил Перават.       В ответ послышался тихий смех, а потом фотограф проговорил:       — Думаю… моё тоже, — после чего, помедлив ещё немного, выдохнул:       — Я хочу тебя.       — Уверен? — немедленно раздалось в ушах Сингто.       Последнее, чего хотел Прачая — причинить боль дорогому для него человеку, потому он, прикрыв глаза и специально сняв наушники, тщательно прислушался к своим ощущениям.       А затем, кивнув самому себе, вновь вернулся на линию и ответил:       — Да. Я полностью в этом уверен.       — Тогда ммм-можешь продолжа-а-ать, — внезапно протянул певец, шумно выдохнув, отчего фотограф, который естественно догадался, что происходит в спальне Перавата, почувствовал, как по телу прошла восхитительная дрожь и продолжил:       — Я полагаю, что через какое-то время из кухни мы бы переместились в коридор, а оттуда в гостиную.       — Насколько далеко… ты зашел в своих мыслях?       Услышав вопрос собеседника, Прачая ощутил, как щеки опалило жаром и, поёрзав на постели, произнёс:       — Моя фантазия прервалась в тот момент, когда мы оказались в спальне, и ты почти стащил с меня джинсы.       — Джинсы? — удивленно прошептал айдол.       — Да.       — И на этом всё?       — Не совсем. Так как я не смог представить себе дальнейшее развитие ситуации, мои мысли свернули в наше утро.       — Утро-о-о? — раздалось на том конце провода.       — Ага-а-а, — в тон Кристу отозвался Сингто, который всё же не выдержав, протянул руку вниз, чтобы прикоснуться к себе.       — И что же та-а-мммм было? — бархатно прошелестело по коже фотографа.       — Я… собирался… домой…       — А где был я? — томно выдохнул певец, чувствуя, что оргазм уже где-то рядом.       — За моей спиной, — точно так же выдохнул Прачая, начиная ласкать себя более активно. — И когда я — мхмхммм — надел джинсы, обнял за талию и потянул — ха-аах — обратно в постель.       — Дааа, — вдруг простонал Перават. И в этот момент фотограф, которому помимо озвученной фантазии воображение дорисовало ещё и Криста, явно поймавшего волну удовольствия, низко прорычал, а затем тоже нырнул в море наслаждения.

End of flashback

      — Крист. Ты что, зацепился за такую мелочь? Ну, какая разница…       — Быстро отвечай, ты просто придумал те джинсы или они действительно существуют и сейчас ты, как раз в них? — вдруг припечатал айдол, сверкнув глазами.       Таким своего соседа Сингто ещё никогда не видел.       Но уже точно мог сказать, что в этом состоянии певец был невероятно прекрасен. Карие глаза, которые стали почти черными, приоткрытые губы, из которых со свистом вырывалось дыхание, и вся его поза буквально кричали о том, что Перават рассержен.       Или взволнован.       Или и то, и другое одновременно!       — Ты… Будда Милосердный, Кит. Ты такой… — почти благоговейно прошептал фотограф и, не давая себе ни секунды на раздумья, потянулся за камерой.       — Что ты делаешь? — строго поинтересовался певец.       — Я так хочу тебя сфотографировать, — рассеянно пробормотал Прачая и, достав камеру, навёл объектив на полюбившуюся ему модель.       — Позже! — вдруг отрезал Крист. Выхватив у соседа камеру и чехол, он быстро пихнул одно в другое и кинул на заднее сиденье.       — Ты чего? — начал Сингто, но певец, закрыв его рот ладонью, подавил начинающееся возмущение, проговорив:       — Просто ответь мне на вопрос! Неужели это так сложно?       В ответ фотограф широко раскрыл глаза и, встретившись взглядом с Пераватом, выдохнул:       — Да. Это те самые джинсы.       После этих слов глаза айдола вновь стремительно потемнели и ещё до того, как последний звук ответа Прачаи отзвенел в воздухе, Крист притянул Сингто к себе и, помедлив буквально секунду, прильнул к желанным губам.       И с того самого момента фотограф буквально потерялся в океане ощущений. Удовлетворение от того тепла, которое разливалось по телу, каждый раз, когда их языки сплетались в древнем, как мир танце, невероятно удивляло Сингто. Он полагал, что между ними всё будет жарко, страстно и пошло.       А вместо этого столкнулся с такой нежностью, которой у них с Пич не было уже…       «Хотя нет. Такого у меня точно ещё никогда не было», — подытожил Прачая, ощутив, как пальцы соседа прошлись по шее и, мягко поднявшись к волосам, зарылись в них, притягивая его ещё ближе.       — Уммхх… — простонал в поцелуй фотограф и, подавшись назад, попытался отстраниться.       Крист не сразу сообразил, что от него хотят, но потом, всё же, дав любимому свободу, повернул голову и, смотря в лобовое стекло, проговорил:       — Прости, я…       — Не надо, — тут же перебил певца Прачая. — Я не виню тебя, ведь в этот раз четко осознавал, что и с кем делаю.       Последние слова парня, который в данный момент сидел слева от него и, опустив голову, занимался разглядыванием собственных штанов, сначала заставили Перавата почувствовать себя так, словно его прибили пыльным мешком. А потом…       Потом пришло полное понимание того, что только что сказал любимый и Крист в неверии выдохнул:       — Ты? Ты ведь не лжешь мне, правда?       — И с чего бы я стал это делать?       — Неважно. Причины вполне могут найтись. Жалость, например. Так что, ответь, Синг, пожалуйста, ответь и скажи: ты ведь не лжешь мне? — взволнованно выпалил айдол, после чего затаив дыхание, стал ждать ответа, четко осознавая…       Эти несколько слов сейчас кардинально изменят его жизнь!       И почувствовал, как сердце пропустило сразу несколько ударов, а затем бешено застучало, когда в салоне раздалось негромкое:       — Нет. Нет, Кит, я не солгал. Мои чувства к тебе куда глубже, чем я предполагал. И… — фотограф шумно сглотнул, а после, повернув голову и, встретившись взглядом с человеком, который вернул ему желание мечтать, прошептал:       — И… Я понял, что ты мне нравишься, Крист Перават. Очень-очень нравишься.