История о двух котиках

Спустя двадцать минут, возле входной двери

      — Кит. Послушай, Кит. Да послушай же ты! — прокричал фотограф, одновременно с этим пытаясь выдернуть свою руку из поистине бульдожьей хватки Перавата. — Сейчас не лучшее время, чтобы гово…       — Это мне решать! — коротко бросил айдол. — А твоё дело, Кхун`Лев, просто молча идти туда, куда я тебя веду, окей?       — Крист, — в голосе Прачаи, который только сейчас осознал, что злая Черепашка, поддавшись эмоциям, может натворить дел, вдруг зазвучали испуганные нотки. — Крист, не надо делать этого, слышишь?       Вот тут-то певец, услышав, что тон любимого вдруг изменился, наконец-то соизволил повернуть голову и спустя несколько секунд припечатал:       — Чёрт возьми, Сингто! Ты что там уже успел себе надумать?       — Я…       — Так! Прекрати настороженно на меня смотреть и давай, немедленно в дом! Я не собираюсь разговаривать там, где меня может услышать кто-то нежелательный! — во второй раз припечатал Перават, а затем, толкнув входную дверь, возвестил:       — Я дома!       — Ура! Плуто! Плуто-о-о-о! Папа вернулся! — донесся из гостиной счастливый голос Кэт, а следом на пороге показалась сама девушка. Однако айдол, выразительно посмотрев на сестру, медленно проговорил:       — Привет, солнышко, побудешь с моим сынулей ещё минут десять-пятнадцать? Пожалуйста. Нам с вот этим… молодым человеком надо кое-что обсудить. И это срочно!       — Да не вопрос. Если что, у меня есть ещё полчаса, а потом я иду на свидание, — с улыбкой отозвалась Кэт, запоздало делая вай в сторону Прачаи.       — Спасибо, сестрёнка. Ты сейчас очень меня выручила. А теперь, если можешь, принеси брату водички, а то в горле что-то пересохло, — нежно попросил Крист, сверкнув широкой улыбкой.       И через несколько секунд, когда девушка унеслась на кухню, дернул Сингто, имевшего неосторожность встать рядом с ним, поближе, а затем обманчиво мягко протянул:       — А вот теперь, дорогой, мы идём разговаривать, — после чего, закинув охреневшего от такого расклада Прачаю на плечо, быстро пошел к лестнице.

Спустя десять минут

      — Крист? Крист! Твою мать, Перават Сангпотират, это не смешно! — сердито выдохнул фотограф, которому уже в спальне удалось всё-таки вырваться из объятий айдола, делая ещё один шаг назад, чтобы оказаться подальше от взвинченного собеседника. — Ты же обещал мне разговор!       — А одно другому не мешает, детка, — промурлыкал в ответ певец и вдруг, быстро шагнув вперёд, нагнулся, подхватывая любимого под коленями.       — Пусти! Отпусти меня! Да что на тебя на-а-а-а… — прокричал Сингто, отпружинив от матраса и немедленно приподнявшись на локтях, попытался отползти на другую половину кровати, чтобы оказаться, как можно дальше.       — Куда ты, Львёнок? Я соскучился.       — Нет. Стой. Мы не можем. Кит. Нельзя! Поговорить… — из последних сил выдохнул фотограф, пытаясь освободить ногу, которую коварная Черепашка, довольно быстро оказавшись рядом, зажала своими.       — Поговорим. Обязательно поговорим, но… Почему нельзя? Ты не хочешь? Ты, правда, не хочешь этого? Не хочешь меня? Ну, что же ты молчишь, любимый? Ответь. Давай же, ответь, — бархатно протянул айдол, медленно двигаясь по телу Прачаи и, спустя мгновение в спальне прозвучало едва слышное:       — Уммм…       — Это не тот ответ, Львёнок, — нежно прошептал Перават, вновь прикусывая мочку уха любимого, а затем, подавшись ближе, с силой втянул её губами.       — Ааах, — вздрогнул фотограф, ощутив, как по его телу начинает разливаться уже знакомый жар. — Ки-и-и-ит.       — Что, хороший мой? — невнятно поинтересовался певец, отпустив ухо своего личного наваждения, а потом, склонившись, провёл языком по его шее до самой ключицы.       — Ммм… Ки-и-ит, — тут же простонал Сингто и его руки, поднявшись, зарылись в волосы айдола, сжимая их.       — Да, мой желанный. Да, продолжай в том же духе, ты так восхитительно звучишь, — хрипло отозвался Крист, дико довольный тем, что всё идёт даже лучше, чем ожидалось и, склонившись, впился губами в шею фотографа.       Эта атака лаской окончательно сломала все предохранители Прачаи и, сгорая от желания, которое требовало, как можно скорее его погасить, он потянулся к соблазнительной Черепашке.       И Перават, упиваясь поражением любимого, с готовностью прильнул к его губам, изо всех сил стараясь максимально расслабить своего Льва, но при этом не потерять остатки самоконтроля.       Ведь разговор им всё же предстоял.       Вот только прямо сейчас Крист собирался предпринять всё возможное, чтобы проходил этот разговор на его условиях.       А для этого предстояло сделать ещё кое-что…       Поэтому, на десятом или двадцать пятом, а может даже тридцатом по счету поцелуе, айдол чудовищным усилием воли оторвался от своего личного искушения, которое, извиваясь на постели, уже почти выпало из реальности, и коротко бросив:       — Всё! Я в душ. Поговорим потом. Пока-пока, до скорой встречи, — пролетел по комнате, исчезая за дверью ванной.       — А? Чего? — непонимающе простонал Сингто, лишившись тепла желанных объятий и медленно открыв глаза, уставился в потолок, пытаясь понять, в чем дело.       И только тогда, когда до его ушей долетел звук льющейся воды, Прачая вдруг сообразив, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИЗОШЛО, словно пружина подлетел с постели, а затем ринулся туда, где скрылась бессовестная Черепашка!

Спустя пару минут

      — Перават! Ты совсем охренел? — услышал Крист, который к тому моменту успел снять с себя лишь верх, а потом в дверь ванной громко затарабанили. — Ну-ка немедленно открывай!       — Зачем?       — За шкафом! Твою мать, быстро открыл мне дверь! — долетело до певца, отчего он, прикрыв глаза, на миг задумался о том, насколько же сильно зол его Львёнок.       — Мне что, выбить её к чёртовой матери? — донеслось из-за двери, а после в неё прилетел ощутимый удар.       Судя по всему, кулаком!       «Хмм, надо же. Какие мы злые. Так тебе и надо! Будешь знать, как бегать от меня», — тихо фыркнул Перават и, ухмыльнувшись отражению в зеркале, максимально отрешенно произнёс:       — Синг, если ты не понял, это был поцелуй на прощание. Считай, что я внял твоим словам. Обсудим всё позже. Ступай с миром и пожалуйста, позвони мне, когда созреешь для разговора, хорошо?       — Чего?       — Того. Я не хочу с тобой расставаться, но и на привязи держать не буду. Так что, беги домой. И напиши, как доберёшься, ладно, а то я буду переживать.       — Скотина, — вдруг выдохнул фотограф, а затем Крист вдруг услышал едва слышный вздох, после которого за дверью раздалось усталое:       — Ты действительно посмеешь оставить меня после того, как возбудил до предела? Ты что, реально забыл, как долго и как сильно мы с тобой сдерживали свои желания, ограничиваясь лишь поцелуями и ласками? Чёрт возьми, Черепашка, я уверен, что возбуждён так, что это сейчас можно увидеть даже ИЗ КОСМОСА! Так что… Не хочешь ли взять на себя ответственность?       «Даже так? Отличненько! Вот теперь-то всё будет идти по плану», — довольно потёр руки Перават, слыша в голосе Прачаи нотки отчаяния, после чего, медленно переступив с ноги на ногу, потянулся к щеколде, а затем повернул её, сразу отступая на два шага назад.       И внутренне готовясь к тому, что сейчас произойдёт!

Спустя пару минут

      — Ооой, Синг. Прекрати! Ты же понимаешь, что вообще-то это я должен на тебя обижаться, не так ли? — прокричал айдол, отступая на шаг назад и стараясь не смотреть на злого Льва!       Ранее ему не иначе, как чудом, удалось заставить сверкающего глазами Прачаю отвлечься и молниеносно проскользнуть мимо него обратно в спальню.       Но на этом успехи Перавата в общем-то и закончились!       — Ты? Серьёзно? Крист, дорогой, а ты часом не охренел? — вдруг прорычал фотограф, после чего, заставив хозяина комнаты буквально слиться со стеной, припечатал:       — Это ты не дал мне возможности уехать к отцу! Это ты схватил меня и притащил к себе, невзирая на мои желания и планы! Это ты швырнул меня на кровать и, зацеловав, удрал в ванную! И это после такого многообещающего начала! Так что, если кто тут и виноват, Перават, то точно не я!       — А ты чем лучше? Тоже ведь взял и удрал! Причем сразу же после того, как сам же и пообещал оставаться со мной ДО КОНЦА ТУРА! — почти хрипя, завершил певец — близость великолепного в своём гневе Льва не оставила ему и шанса говорить громче.       — Я хотел подумать. Подумать, понимаешь? Всего лишь подумать до послезавтра! Чёрт побери, Крист!       — Что, Кхун`Сингто? Вот что ты сейчас вздыхаешь? — не выдержав совместной атаки взгляда и вздохов фотографа, Перават резко присел и, уйдя из-под прицела глаз любимого, пробормотал:       — Ты скоро с ума меня сведёшь, — понимая, что момент для начала последнего этапа его коварного плана вот-вот настанет, и глубоко вдохнул, собираясь с духом.       А затем, сделав Прачае подножку, поймал его и, аккуратно усадив на пол, поинтересовался:       — И вот почему меня угораздило влюбиться в такого, как ты?       — Какого такого? — немедленно отозвался Сингто и певец, встретив его вопросительный взгляд, выпалил:       — Самого большого труса!!!       — Чего-о-о-о? — брови фотографа после такой отповеди взлетели вверх и он, в доли секунды сократив расстояние между их лицами до минимума, прошипел:       — Повтори.       — Трус! Трус, который боится позволить себе стать счастливым-м-мхммм…

***

      — Пусти! Синг! Пусти… мне… нечем дышать! — хрипло взмолился Перават, извиваясь на кровати и, чувствуя, как удовольствие быть в объятиях личного наваждения, буквально накрывает его с головой.       — Нет, — так же хрипло, но с рычащими нотками, отрезал Прачая. — В данный момент ты никуда от меня не денешься, Крист! Никуда, слышишь?       — Никуда, — эхом отозвался айдол, когда на его шею стали спускаться кусачие поцелуи, а затем, тихо простонав, закрыл глаза.       И где-то там, на грани возбуждения, которое медленно, но верно начало разливаться по телу во время их борьбы, вдруг осознал, что внизу всё ещё ждёт сестра!       Именно поэтому Перават, улучив момент, когда фотограф, ненадолго оторвавшись от него, сел на постели, потянув вверх футболку, подскочил, быстро натягивая подол на голову Прачаи! А потом, воспользовавшись тем, что противник на короткое время оказался дезориентирован, вскочил на ноги, в считанные секунды, добегая до выхода.       — Уф! Слава спортзалу и Пи`Тэю, который уломал меня посещать его, как можно чаще, — с облегчением выдохнул Крист, быстро поднимаясь по лестнице в студию.       Хвала Будде, его черная майка до сих пор валялась на спинке стула, так что Перават быстро натянул одежду на себя и более, не теряя ни секунды, понесся вниз.       Сестра обнаружилась в кухне. Она разговаривала по телефону, а на губах её играла такая нежная улыбка, что сомнений насчёт того, кто же сейчас находился на другом конце провода совершенно не оставалось!       — Кэт, — негромко, чтобы не создалось впечатление, будто бы он хочет влезть в разговор, позвал айдол и, обратив на себя внимание, жестами показал, что будет в гостиной.       Удостоверившись в том, что был услышан, Перават поспешил воссоединиться с горячо любимым сынулей и для этого, схватив котика, удрал на задний двор.       Там его не смог бы заметить Прачая, но прекрасно видела сестра, которая завершив разговор воздушным поцелуем и нежным «до встречи», торопливо направилась к столу возле бассейна.       — Пи`Кит. Я так соскучилась, — не тратя времени даром, радостно оповестила девушка, после чего, быстро обняв брата, протараторила:       — Всё! Я на свидание! И да, завтра дома будет праздничный обед, так что не опаздывай, слышишь?       — А почему обед?       — Потому что Пи`Вэйв! — выпалила Кэт и, поймав недоуменный взгляд певца, пояснила:       — Он позвонил домой, сказал, что ты сегодня вернёшься и уведомил нас, что завтра с утра у группы репетиция заключительного концерта, и…       — И какой же у меня менеджер засранец! — в сердцах фыркнул Перават.       И увы, сделал это достаточно громко, чтобы в следующий миг в кухне послышались громкие шаги, а после возле них вырос Прачая.       — О, Пи`Сингто! Привет ещё раз! — улыбнулась Кэт, которую в отличие от айдола, вполне себе обманул доброжелательный вид фотографа. — Хмм, Пи`Кит, кстати говоря, мама давно хотела позвать Пи`Сингто домой, чтобы получше познако…       — Нет!       — И почему же нет? — вдруг бархатно прозвучало почти над головой айдола, вмиг заставив его теряться в догадках насчёт того, как этому Льву удалось так быстро взять себя в руки.       Однако, спустя пару секунд, повернув голову и встретившись с взглядом Прачаи, он понял, что никак!       Потому что бархат появился только в голосе Сингто.       А вот глаза его по-прежнему метали молнии!       И в причине возникновения сего «погодного явления» айдол был уверен на 99,9%!       — Ладно. Вы уж тут сами договоритесь. А ты, Пи, не позднее полудня напиши маме, придёт ли Пи`Сингто, окей? Всё, я убежала. Хорошего вечера.       Через несколько секунд девушки уже не было в кухне. А ещё через какое-то время в доме оглушительно хлопнула входная дверь и, именно в этот момент Перават понял, что теперь они точно остались наедине!       — Мя-я-я! — оставшись без ленивого почесывания, которым папуля награждал его уже минут десять, Плуто спрыгнул с колен Криста и направился к тарелке.       — Сынуля проголодался!!! — с максимальным воодушевлением прокричал певец, увидев в поступке котика возможность ещё немного подразнить любимого перед кульминацией коварного плана и, поднявшись с ротангового кресла, уже рванул было к шкафчику, где помимо сухого корма лежали ещё и стики мокрого, но тут…       — Что? Что ты делаешь? — воскликнул айдол, когда внезапно оказался в воздухе.       — То же, что и ты ранее, дорогой! — немедленно ответил фотограф и, пройдя несколько шагов, усадил свою драгоценную ношу на столешницу!       Как раз туда, куда в своё время он сам пристроил Прачаю.       Но погрузиться в приятные воспоминания того вечера Перавату не дали руки, скользнувшие по его ногам почти до самых бедёр и пролетевшее по губам тихое:       — Попался!       А после мир вокруг попросту растворился, сменяясь его личной вселенной удовольствия.

Спустя некоторое время

      Ощутив спиной прохладу постельного белья и то, что их, хрен знает какой по счету, поцелуй закончился, певец осторожно приоткрыл один глаз и даже не успев осознать, насколько близко находится любимый, тут же издал низкий стон.       — Ммм, мне нравится этот звук. Продолжай, — проурчало его личное наваждение, расположившееся сбоку и следующей жертвой после шеи, которая подверглась атаке несколько секунд назад, стала мочка уха.       — Си-и-и-инг, — даже не пытаясь быть тише, вновь простонал айдол.       — Кит, — пронеслось по уху волной теплого воздуха. — Хочу тебя.       Это было сказано так тихо и так просто, что по всему телу Перавата вмиг промчалась восхитительная дрожь и он, вскинув бёдра вверх, бархатно выдохнул:       — Тогда чего же ты медлишь? Хочешь — возьми.

Спустя несколько часов

      Это казалось сном.       Прачая никак не мог поверить, что лежащий на постели и жадно хватающий ртом воздух парень — мега популярный артист, певец, композитор и самый привлекательный мужчина по версии некоторых тайских журналов, теперь целиком и полностью принадлежит ему.       — Люблю, — признался на выдохе фотограф, делая очередной толчок и уже в который раз наслаждаясь тем, как в спальне звучит глухой стон потерявшегося в чувственной ловушке Криста.       Ловушке, которую он так старательно плёл в течение нескольких часов, лаская, нежа, растягивая свой ходячий соблазн.       И судя по той картине, которая сейчас представала его взору, добыча уже смирилась со своей судьбой.       — Уммм… Ха-ааахх… Аааах, — донеслось до ушей Прачаи, после чего хватка любовника стала такой крепкой, что он понял.       Сейчас!       И действительно, спустя ещё пару толчков, Перават внезапно задрожал всем телом, а затем его живот и грудь оказались восхитительно испачканы.       «Пожалуй, и мне стоит добавить в этот шедевр пару штрихов», — мелькнуло в голове фотографа, который вдруг испытал острое желание, как можно скорее, оставить на желанном теле свой след.       Именно в тот момент Крист, спустившись со сверкающих высот оргазма, наконец-то открыл глаза.       И увидев, как Сингто выйдя, готовится сделать его тело ещё более липким, устало, но довольно улыбнулся, прошептав:       — Мой. Теперь уж точно только мой.

Кухня в доме Криста, глубокая ночь

      — Стоп-стоп-стоп! А ты почему это так довольно улыбаешься уже полчаса? — подозрительно прищурился Прачая, одетый лишь в футболку и боксеры.       Впрочем, с некоторых пор он после душа даже верх не носил, потому этот наряд по праву мог считаться скромным.       — А что нельзя? Меня вообще-то несколько часов назад восхитительно отлюбили! Дааа, перед таким меркнет эффект от любой игрушки! — довольно облизнулся Перават, а затем добавил:       — И скажу тебе по секрету, этот парень явно умеет правильно пользоваться своим телом. Даже не скажешь, что у него это впервые…       — Молчи! Не смей продолжать, слышишь? Будда, что за бесстыжее создание!       — Оой, а чего это мы так покраснели? — хихикнул певец, который рассчитывал именно на такую реакцию, а затем, втянув носом поднимающийся от чашки аромат, простонал:       — Восхитительно.       — Что именно? — игриво поинтересовался фотограф, вознамерившись отомстить бесстыдной Черепашке за горящие щеки. — Кофе или я?       Ох, зря он надеялся, что вмиг покрасневший Крист растеряется и не сможет быстро найти достойный ответ.       — Кофе после секса с тобой! — через несколько секунд промурлыкал айдол, а потом, видимо решив добить Сингто окончательно, ухмыльнулся и добавил:       — Теперь-то я точно знаю, что это на данный момент самое восхитительное, что есть в моём мире!

Спустя несколько дней, за десять минут до конца заключительного концерта тура

      — Окей-окей-окей. Я знаю, что вы любите все мои песни, но признайтесь, именно эту вы ждали сильнее всего, не так ли? — улыбнувшись, прокричал Перават и стал ждать ответ зала.       «Будда, да мне памяти ни на одной карте не хватит, если он продолжит так улыбаться», — мысленно посетовал на горькую судьбу Прачая, после чего, вскинув фотоаппарат, постарался поймать в объектив кого-то из группы, чтобы хоть как-то отвлечься.       — Нонг, всё, что ты просил, уже готово, — вдруг тихо раздалось рядом и Сингто, слыша, как после этих слов его сердце забилось чаще, повернул голову, выдохнув:       — Спасибо, Пи`Вэйв.       — Хмм… Как я уже говорил ранее, это тебе спасибо. Спасибо за то, что чуточку приземлил его и за то, что собираешься сделать этого засранца самым счастливым человеком на свете.       — Самым счастливым… Ох, Кит как всегда преувеличивает… — со снисходительной улыбкой начал фотограф, но неожиданно был перебит вкрадчивым:       — А ты уверен, что в этот раз он действительно преувеличил, Нонг?       — А? — недоуменно вскинул бровь Прачая. — Да ладно, Пи, ты же взрослый человек и много лет дружишь с ним…       — Вот именно поэтому, Сингто, я и думаю, что в этот раз Крист ничего не преувеличивал. А ещё я видел вас вместе и таким он — на моей памяти — точно ни с кем не был. Хмм… похоже, что он допевает свою заключительную песню. Слушай, если после этой композиции его не вызовут на бис, тур официально будет считаться завершенным. А после мы начнём вызывать фанатов для группового фото и вручения им постеров с автографами участников бэнда. Так что, если ты готов — осталось минуты полторы, окей?       — Я понял, Пи`Вэйв.       — Вот и прекрасно, — улыбнулся мужчина, а потом, хлопнув Прачаю по плечу, наклонился и прошептал:       — Не сомневайся, Нонг. Он любит тебя. И ждёт, пока ты сделаешь то, что собираешься сделать. Удачи.       — Благодарю, Пи. Спасибо за то, что ты поддерживаешь нас, — тихо-тихо отозвался фотограф.       А старший, вдруг загадочно улыбнувшись, развернулся и пробормотал:       — Как знать, Сингто. Может быть, и вы чуть позже поддержите меня. И не только меня. Не только меня…

***

      Но я всё равно буду ждать,       Буду ждать дня, когда мы окажемся на одной орбите.       Буду ждать того дня, когда будем только ты и я,       Наедине с прекрасными звездами.       Где мой голос будет услышан.       Даже если мне придётся очень долго ждать,       Так долго, что гравитация и пустота поглотят моё сердце,       Я буду ждать до тех пор, пока мой голос       Услышит одна из звезд.

***

      — А теперь ещё раз все вместе! — прокричал Перават и, сняв наушник, поднял руку вверх, чтобы описать ею полукруг, символизирующий в его представлении, тот самый бескрайний космос.       И ту вселенную, в которой когда-нибудь наконец-то встретятся две рвущиеся друг к другу души!       Но вдруг голоса фанатов оказались заглушены чистым и бархатным тоном, который звучал из-за кулис.       И эти интонации были до боли знакомы, вот только…       «Не может быть. Да нафиг! Да он же никогда… Даже тогда, когда я в шутку пару раз попросил его распеваться со мной перед концертом. Так почему же сейчас…» — бормотал про себя айдол, терзаясь догадками, а похититель его покоя тем временем шагнул на сцену.       И смело встретив взгляд любимого, пропел:

***

      Но я всё равно буду ждать,       Буду ждать дня, когда мы окажемся на одной орбите.       Буду ждать того дня, когда будем только ты и я,       Наедине с прекрасными звездами.       Где мой голос будет услышан.       Даже если мне…

***

      — Ааааааааааааааааааааа!!! — вдруг пронеслось по залу — фанаты, предчувствуя что-то интересное, вскочив со своих мест, захлопали в ладоши.       Это заставило Сингто смутиться, отчего он, оборвав припев, уже хотел было развернуться и уйти обратно за кулисы, но не смог.       Потому что взгляд певца… В нём читалось столько неверия и одновременно так много надежды…       — Крист, — всё же сумел выдавить из себя фотограф, в результате тяжелой борьбы с самим собой, приняв непростое решение идти до конца.       И будь, что будет!       Он не может не попробовать, верно?

***

      В тот самый момент, когда его имя слетело с губ застывшего посреди сцены Прачаи, Перават вдруг понял, что его любимый Лев что-то задумал.       И судя по тому, какое волнение, граничащее с паникой, читалось в его глазах, это могло быть…       «Нет-нет-нет! Не думай об этом! Не думай! Нельзя»! — выругал себя айдол, а после, стремясь хоть немного разрядить наэлектризованный воздух, повернул голову в сторону зрителей, крикнув:       — Ребята! Похоже, что Кхун`Сингто хочет нам что-то сказать, но очень волнуется. Давайте придадим ему уверенности. На счёт три! Раз! Два!..       Счёт «три» фотограф попросту не услышал, поскольку все звуки вокруг него вдруг исчезли, а в поле зрения остался лишь он…       Тот, кого, кажется, всю жизнь искало его сердце.       Тот, кто своим творчеством заставлял его испытывать целый спектр эмоций.       Тот, чьи эмоции он хотел запечатлевать до конца своих дней.       — Люблю, — вдруг одними губами прошептал Прачая, дождавшись, когда Перават посмотрит на него, а затем, сделав глубокий и медленный выдох, двинулся навстречу своему счастью.       Как только он остановился рядом с певцом, сцена внезапно поделилась на две половины: черную и белую. И пока растерянная Черепашка пыталась разглядеть внезапно скрывшегося в темноте Сингто, парень, окончательно собравшись с духом, проговорил:       — Крист. Не так давно у нас состоялся один очень важный разговор о будущем. И я, несмотря на все твои… хмм… весомые аргументы, тогда всё же не смог дать тебе ответ на главный вопрос, — медленно произнёс фотограф, и пару секунд полюбовавшись выражением лица любимого, на котором всё ещё читалось огромное неверие, продолжил:       — Но сегодня… сейчас я готов это сделать. Готов сказать тебе то, что ты так хочешь услышать. И перед этим задам тебе лишь один вопрос: Перават Сангпотират, готов ли ты услышать то, что я тебе скажу?       После этих слов — а Прачая, отрезав себе последние пути к отступлению, говорил прямо в микрофон — айдол замер, беспомощно оглядываясь назад.       Туда, где находился его бэнд.       И тут все музыканты внезапно подняли большие пальцы вверх, а Кай, так чтобы было слышно лишь на сцене, прокричал:       — Скажи, что готов, Пи. Уверен, ты не пожалеешь.       Кивнув младшему, растерянный Крист отвернулся и, дав себе ещё пару секунд на раздумья, пришел к следующему выводу: скорее всего, стеснительный Лев не попёрся бы на сцену, чтобы его отшить, а это значит…       Переведя взгляд в зал, где его Юю внезапно максимально притихли, певец возвратил своё внимание любимому и, осознав, что несмотря на страх, должен узнать ответ на главный вопрос, громко произнёс:       — Я готов выслушать тебя, Сингто. Говори.

***

      «Так. Отлично. Всё идёт, как надо. Давай, ты сможешь», — в последний раз подбодрил себя до предела взволнованный фотограф, а затем, вновь поднеся микрофон ко рту, проговорил:       — Крист. Ты наверное, теряешься в догадках, почему освещение сцены так резко изменилось, верно? Что ж, я отвечу тебе на этот вопрос. Это сделано по моей просьбе, чтобы пояснить всё максимально наглядно. Итак. Одна половина сцены — тот самый темный, холодный и неприветливый бескрайний космос, про который мы с тобой недавно пели. Вторая же… Хотя нет, о ней я расскажу чуть позже. Давай-ка сначала поговорим о космосе и невероятной по своим масштабам вселенной. И о том, как в этом пространстве предназначенные пытаются отыскать пути друг к другу. Знаешь, ты невероятно точно описал то, как сильно две души, обещанные друг другу небесами, стремятся найти путь к совместному счастью. Это прекрасная песня, именно потому я, решив сделать очень важный шаг в своей жизни, позволил себе спеть несколько строк из её припева. Что ж, а теперь важное объявление. Итак, Кхун`Перават, довожу до твоего сведения, что мои поиски предназначенного завершены. И день, когда я и тот человек, который сделает меня самым счастливым на свете, оказались на одной орбите, наконец, настал, — слегка торжественно завершил фотограф, а айдол…       Он попросту задохнулся, поскольку вдруг понял, что всё-таки не ошибся в своих надеждах!       — Синг… — еле смог выдохнуть певец, во все глаза глядя на смелого Льва, который наполовину показавшись из тени и очутившись в шаге от него, положил свои пальцы на его кисть, подтянув к себе.       — Сингто, — во второй раз чуть громче выдохнул Крист, но стоящий рядом парень, не давая ему продолжить, на секунду опустил микрофон, прошептав:       — Успокойся, ладно?       А затем, вновь подняв микрофон, произнёс:       — Каким бы тёмным ни был космос, именно там, в той системе, в которой мы обитаем, находится самая яркая и жаркая звезда, равных которой нет нигде. Эта звезда зовётся солнце и символизирует светлую половину, на которой сейчас находишься ты! Потому что ты, Крист Перават, и есть то самое солнце, которое вот уже несколько лет день за днём согревает своим теплом всех тех, кто любит твоё творчество.       — Кхун`Сингто, — вновь попытался подать голос донельзя смущенный певец, который никак не ожидал, что его тур закончится вот таким проникновенным выступлением любимого.       — Подожди, Черепашка. Я уже почти закончил, — очень тихо пробормотал Прачая, а потом, одарив Перавата взглядом полным нежности, повернулся к залу и громко объявил:       — Дорогие поклонники творчества Криста. Уважаемые Юю. Я заранее прошу прощения, если расстрою вас своими следующими словами. Но молчать и бояться вашей реакции я больше не буду, иначе могу потерять свой самый желанный подарок в жизни, — на этих словах Сингто сделал глубокий вдох и негромко, но четко произнёс:       — Это солнце теперь моё. Я его забронировал! — а потом, дав себе пару секунд на то, чтобы вновь приготовиться, повернулся к человеку, который незаметно и совершенно неожиданно стал смыслом его жизни и негромко объявил:       — Кит, я согласен. Я готов попробовать стать парнем мега популярного артиста и музыканта. Твоим парнем, так что… Давай дадим нам обоим шанс!

Спустя неделю

      — Дорогой, да ты точно охренел! — прокричал с порога гостиной Перават, входя с подносом, на котором стояло две бутылки сока.       — Мне персиковый, — тут же потянулся к бутылке Прачая, но делал это он как-то очень медленно и слегка неповоротливо.       Именно поэтому певец без особого труда захапал бутылку, которую присмотрел себе любимый, а на возмущенный взгляд с другой стороны дивана, нежно и ехидно заметил:       — В большой семье…       — Хей! Наша семья состоит из двух человек и двух котов. Отдай! — фыркнул Сингто и демонстративно надул губы.       — Наша — да. Но я-то вырос в большой семье, — всё так же нежно заметил айдол, а затем его взгляд упал на колени Льва и Крист внезапно вспомнил, почему же он был так недоволен всего пару минут назад.       — Так! Ваше Высочество! Вам не стыдно, а? Вы вообще-то монополизируете моего парня уже… хмм… часа два! — строго проговорил айдол и прожег мирно сидящую кошечку своим фирменным взглядом, с которым не хотел иметь дело даже Вэйв.       Но Маффин вопли человека, который хоть и считался отцом, но бывал с ней куда реже, были по барабану! Как впрочем, и взгляды!       — Нет! Это вообще никуда не годится! Разбаловал мне тут ребёнка! Ану, Мафф, давай-ка…       — Кит, подожди… я сам-м-м-м, — быстро дернулся с дивана фотограф, а после, втянув воздух, вдруг негромко застонал.       — Родной! В чем дело? Судорога? — молниеносно поменялся в лице Перават, в мгновение ока садясь впритык к Прачае.       — Неа, — на выдохе произнёс Сингто, отчего-то поёрзав на диване, а затем, прикрыв глаза на секунду, прошептал:       — Уф. Так легче.       — Всё-таки что-то болит, да? Или болело? Или…       — Или, солнце, или… — вдруг как-то загадочно улыбнувшись, перебил фотограф, после чего, осторожно сев в пол оборота, поймал взгляд певца своим и проурчал:       — Посмотри на меня внимательно, Кит. И я уверен, ты догадаешься в чем-м-м-м дело.       После этих слов Перават, услышав просьбу своего Льва, действительно начал изучать его лицо, пытаясь понять причину хитрой ухмылки Прачаи.       Спустя короткое время его взгляд вдруг остановился на желанных губах. И когда буквально через несколько мгновений сидящий рядом ходячий соблазн, уже в который раз слегка сдвинулся, а потом, внезапно задрожав, впился зубами в нижнюю губу, у него в голове будто бы засветилась лампочка!       — Любимый, — позвал Крист, издав что-то среднее между выдохом и стоном, поскольку его только что посетила мысль из области фантастики. — Это… Ты… Будда Милосердный, ты…       — Знаешь, Кит… в последнее время у нас почти не было шанса побыть вдвоём так, как ты, да и я уже давно хотели, — мягко отозвался Сингто и, скользнув взглядом по лицу своего парня, стал спускаться вниз, недвусмысленно сообщая, чего именно хочет.       — И поэтому ты…       — Да. Так ты не будешь тратить время, и в этот раз мы дойдём до конца, верно? — ещё мягче, словно мяукая, отозвался фотограф, а потом…       А потом, когда юркий язычок, дразнясь, пробежался по недавно закушенной нижней губе, у певца окончательно сорвало все тормоза!       Вскочив с дивана, он прокричал:       — Так! Плуто и Маффин накормлены, игрушки у них есть, туалет поменяли, значит, пару часов без нас как-то проживут?       И тут же, кивнув самому себе, подлетел к любимому, хватая его, чтобы поднять с дивана.       — Ммм-хааах, — вдруг довольно громко прозвучало в гостиной, отчего Перават, ощутив, как заинтересованно подняло голову его возбуждение, шепотом поинтересовался:       — Тебе настолько приятно?       И услышав дерзкое:       — Да. Поскольку сравнить мне пока особо не с чем, — теперь уже быстро, но максимально аккуратно взял своё личное искушение на руки и, не теряя времени, двинулся к лестнице!

Спустя какое-то время

      — Кри-и-ист… когда-а-а ты подхватил… меня… и понёс… я дум-мм-ма-аах… — подавился очередным стоном Прачая, чувствуя, что любимый опять начал вытягивать игрушку.       — Что я тебя прямо у стены и поимею, да? — хихикнул где позади лежащего на животе Сингто айдол, после чего медленно вытащив пробку почти до конца, вновь стал погружать её обратно.       — Хааа-аааах… Твою ж… Пер-р-раваа-а-а-ах-ааат, — выругался фотограф, который уже был не рад собственной задумке.       Если бы он знал, что у его нетерпеливого солнца хватит выдержки на подобные игры, то…       — Итак. Значит, все эти две недели ты не давал мне и шанса тебя завалить, потому что… — вопросительно начал певец и, оборвав себя на половине фразы, вновь двинул игрушкой, попадая точно по комочку нервов!       — Да, — выдохнул Сингто, а затем, плавно перекатившись на бок, взмолился:       — Кит… хватит… Прошу.       Это прозвучало так… В первые мгновения айдол даже не мог подобрать интонациям Прачаи достойное определение, но когда голос его личного искушения прозвучал в тишине спальни ещё раз, вдруг нашел ответ на этот вопрос.       Томный бархат.       Вот как сейчас звучал его соблазнительный Лев.       — Мммхххммм… — раздалось снизу и Перават, вспомнив о том, что всё ещё дразнит любимого, медленно потянул пробку, любуясь красивым ярко-красным рубином на конце.       Красный. Цвет страсти. Его любимый цвет.       Дождавшись момента, пока очередной стон его прекрасной сирены стихнет, певец хрипло скомандовал:       — Перевернись, — одновременно с этим вытаскивая игрушку полностью и отбрасывая на постель.       И когда разгоряченный от недавних игр Лев оказался на спине, навис над ним, промурлыкав:       — Посмотрите-ка. Даже ноги в коленях согнул и сам развёл. Такой развратный. И такой мой. Мой Сингто.       — Твой, — эхом отозвался фотограф, медленно погружаясь в омут бездонных карих глаз, в которых горел огонь сильнейшего желания.       — Хочу тебя. Прямо сейчас. Позволишь? Разрешишь ли наконец-то сделать тебя своим и окончательно закрепить нашу давнюю сделку, ммм? — почти проурчал Крист и, склонившись к губам любимого, медленно провёл по ним языком, прося входа.       Но вместо этого вдруг встретился с языком Сингто, который отчего-то решил вступить с ним в жаркую битву.       Впрочем коварный план его личного искушения стал ясен в тот самый момент, когда во время их страстного поцелуя, Перават вдруг ощутил, как его боксеры настойчиво тянут вниз.       — Нетерпеливый, — прорычал он прямо в губы Прачаи, после чего припечатал:       — Перевернись и на четвереньки.       А спустя короткое время, полюбовавшись открывшимся перед ним видом, оставил на одной из ягодиц легкий шлепок и сжав бёдра фотографа, начал медленно проникать туда, где сейчас хотел оказаться больше всего.

***

      Это было чистое безумие.       Нет. Сингто отлично понимал, что его солнце — натуральное воплощение страсти и чувственности, но что до такой степени…       А ещё он был в легком замешательстве: вроде бы темп, который Крист, дав ему перетерпеть боль и непривычное распирающее ощущение, был довольно быстрым. Но при этом у фотографа ни разу не возникло мысли, что его трахают!       Этот восхитительный парень, как не раз обещал ранее, действительно занимался с ним любовью. Что проявлялось в незначительных мелочах, таких как легкие поцелуи в шею, лопатку или ямочку на пояснице. Или же поглаживаниях по спине, которые в итоге спускались на бок, откуда шаловливые пальчики Перавата ныряли к его члену, создавая дополнительную стимуляцию.       — Кит. Кит. Ки-и-и-т, — буквально на одной ноте прохрипел Прачая, когда ощутил, что удовольствие вот-вот захлестнёт его с головой и из последних сил двинул бёдрами в безмолвной мольбе.       Естественно, певец без труда расшифровал это «послание» и немедленно ускорившись по всем фронтам, отправил сначала Сингто, а потом себя на семьдесят седьмое небо!       И спустя какое-то время был вознаграждён за старания едва слышным, но таким бесценным:       — Люблю.

Спустя две недели

      — Чего? Чего? Чего ты сейчас сказал, Пи? Я точно правильно тебя услышал? — донеслось до фотографа, который как раз кормил на кухне Маффин и Плуто. Справедливо рассудив, что сонное чудо, коим с утра являлся его любимый человек явно не стало бы орать, Прачая немедленно поспешил в гостиную, придя к простому и страшному выводу:       «Его солнце разбудили слова друга и по совместительству менеджера».       Что же такого мог сказать старший, парень предпочитал даже не думать, а сразу выяснить у «виновника», потому быстрым шагом войдя в комнату, сложил руки в вай со словами:       — Доброе утро, Пи`Вэйв. Хотя судя по воплям моего Криста…       — Да ты бы тоже вопил на моём месте… — начал Перават, но после, встретившись взглядом с Прачаей, уже тише закончил:       — Хотя нет. Ты бы скорее рычал. Но не суть. Ты бы тоже охренел. И да, что это я впустую распинаюсь? Давай, Пи, преподнеси-ка моему Льву новость на завтрак!!!       — Блин, Черепашка. Не думаю я, что всё настолько страшно… — миролюбиво начал Сингто, с нежностью глядя на своё личное наваждение, которое сегодня ночью внезапно проявило в постели чудеса изобретательности от которых у них обоих теперь побаливала спина.       Но последовавшие после его паузы слова менеджера Криста заставили фотографа не то, что широко открыть рот, но и медленно оседая на пол, выдохнуть:       — Твою мать! Как до этого дошло?

Спустя полчаса

      — Ну а чего вы оба так удивляетесь? — пожал плечами старший, отпивая глоток уже второй чашки кофе — первая остыла, поскольку охреневшие от новостей младшие попросту забросали его вопросами и претензиями, не дав и шанса пригубить вожделенного напитка.       — Чего? А вот действительно, бро, чего это мы так удивляемся? Может быть, потому что ты лично обещал нам приватность отношений, ммм?       — А кто вам приватные отношения запрещает-то? — поднял бровь менеджер, с удивлением воззрившись на Перавата. — Любите себе друг друга за закрытой дверью дома. От вас всего-то требуется, раз уж хотите, чтобы фанаты не бушевали, что Крист теперь в отношениях, время от времени создавать контент для них.       — Ага. Контент, значит? Вот же Юю! Мало им что ли моего контента? Совсем охренели… — начал айдол и тут услышал легкое покашливание старшего.       К такому способу привлечения внимания Вэйв прибегал крайне редко. И это значило, что сейчас на него свалятся ещё какие-то новости.       — Выкладывай давай, — процедил сквозь зубы певец и поймав настороженный взгляд Прачаи, пояснил:       — Сейчас дорогой Пи нас ещё чем-то осчастливит, Львёнок.       — Твою мать, — простонал Сингто, а его пальцы вначале вцепились в барный стул, а после, решив, что надо схватиться ещё надёжнее, потянулись к лежащим на его ноге пальцам Криста.       — Кхм. Ладно, не буду тянуть. В общем, парни, контент требуют не Юю, а Перая.       — Кто? — в один голос воскликнули младшие. — Это ещё кто?       И беспомощно уставились друг на друга, крепко сжав переплетенные пальцы, когда в гостиной негромко прозвучало:       — Перая — это фан-клуб, название которого образовано из частей имён Перават и Прачая. И… этот фан-клуб, ребята, состоит из поклонников вашей пары!

Спустя месяц

***

      Лишь вперёд       Движемся вместе с тобой,       В прошлом оставив тревоги свои       И открыв сердца для нашей любви.       Мы вдвоём,       И это уже навсегда.       Не властны над нами все эти года,       Потому что сохранит нас всегда       Наша любовь.

***

      — Ю-ху! А на этом наша встреча подходит к концу, ребята. Но впереди вас ждёт групповое фото и-и-и…- Перават замолчал и хитро улыбнулся.       — И-и-и? — прокатилось по небольшому залу, который был отведён для фан-встречи парней.       — И быстрый розыгрыш пяти билетов на мой завтрашний концерт ко дню основания группы. Да-да, завтра наша группа станет официальным коллективом агентства.       — А название ей вы уже придумали? — раздалось вдруг из зала.       Кстати, вопрос был резонным, поскольку сама группа существовала уже давно, но лишь завтра состоится их встреча, во время которой музыканты и Крист подпишут контракт, официально становясь коллективом агентства.       — Ага. Но это будет объявлено завтра.       — А завтра будет завтра, голодные рыбки, — подал голос Сингто, который спустя месяц немного попривык к тому факту, что теперь тоже является своего рода знаменитостью и скомандовал:       — Так. Двигаемся вот сюда и становимся полукругом, окей? Тогда фотографии получатся просто огонь!

На следующий день, за пару минут до концерта

      — Ну что, дышишь ровно? Не трясёшься от волнения? — негромко прошептал Прачая на ухо любимому, слегка поддев губами мочку чувствительного ушка.       Как и ожидалось, от этих нехитрых манипуляций по телу Перавата прошла легкая дрожь, а после айдол, резко развернувшись в сторону шалуна, обхватил его кисть и поволок в сторону коридора агентства.       — Стоп! Крист, ты куда? И куда ты тащишь Сингто?       — Мы на два слова, бро! Задержусь на пять минут. Честно, — протараторил на одном дыхании певец, даже не затормозив.       — Я прослежу, Пи. Не переживай, — точно так же быстро успел бросить вслед старшему Прачая, прежде чем увидел дверь подсобного помещения.       — О нет! Кит! Нет!       — Да, мой Лев. Да. Ты только что сделал то, что делать был не должен. Я сколько раз говорил не трогать ухо? — прорычал айдол, тесня любимого к стене.       — Миллион? — выдохнул фотограф, который впрочем не испытывал ни малейшего раскаяния за свою выходку.       Дело в том, что сегодня, перед выходом из дома, Крист почему-то был настолько взвинчен и в то же время погружен в себя, что даже не обнял и не поцеловал его, как они обычно делали для внутренней настройки, если рядом никого не было.       — Именно. Зачем ты это сделал? — требовательно поинтересовался Перават, сверкнув глазами, а в его взгляде удивительным образом смешалось недовольство и жгучее желание.       — Потому что хотел тебя! — прошептал Прачая, уверенно встречая взгляд певца своим. — Потому что люблю, переживаю и хотел убедиться, что ты в порядке, понимаешь?       — А? Я в порядке, — удивленно моргнул айдол, но в тот момент, когда Сингто, оттолкнувшись от стены, прильнул к его губам, выдохнул:       — Ааа, ты об этом, — и с удовольствием ответил на ласку, мгновенно погружаясь в личный оазис спокойствия.

Спустя некоторое время

      — Где вас носит? Давай, Перават, на исходную — ребята уже давно там, на разогреве пока, — прошипел Вэйв, когда младшие, выполнив свой ритуал, вернулись за кулисы.       — Понял, — улыбнулся во все тридцать два Крист и, бросив быстрый взгляд на любимого, шепнул:       — Удачи, — быстро шагая на сцену, откуда через короткое время донеслось звонкое:       — Привет-привет всем! Я рад всем вам сообщить, что концерт группы Five Persons начинается прямо сейчас! Поехали, парни!       — И тебе удачи, — прошептал вслед любимому фотограф, после чего, повернувшись, направился к столику, где лежала сумка с камерой.       — Губы вытри, — тихо и насмешливо раздалось за спиной, а затем старший добавил:       — Тебе блеск Криста не идёт, — и быстро пройдя мимо Сингто, стал спускаться по боковой лестнице в зал.       А Прачая, застыв на несколько секунд, быстро поднял руку к губам, стирая с них блеск, после чего тихо хихикнув, достал камеру и, двинувшись к краю кулис, подумал:       — Что ж, может быть блеск Криста мне действительно не подходит. Зато тот, кто его носит, точно подходит мне на все сто процентов!       Придя к такому нехитрому умозаключению, Сингто сделал последний шаг и, всё ещё находясь под защитой кулис, вскинул камеру, с удовольствием приступая к делу.       Потому что раз за разом искать наиболее удачный кадр, чтобы донести до каждого, кто будет смотреть на эти снимки, красоту тела и души Криста Перавата с некоторых пор стало одним из самых любимых его дел.

И что-то подсказывало Прачае: эта работа у него будет всегда!