Секрет, что хранит Дамблдор.

Иногда Северусу хотелось просто исчезнуть – и не возвращаться Но он умел держать себя в руках и помалкивал, сам не зная почему. Снейп не умел выражать эмоции на людях – они у него были такими же невыразительными, как и его глаза В детстве его не научили. Единственное с чем он сталкивался в своей жизни – глухое раздражение матери, которая изредка дарила ему редкие колкости, побои пьяного отца на постоянной основе, всеобщая ненависть и презрение к нему со стороны его сверстников. Уродливые, злые и кровожадные. Такими были люди, как считал зельевар. Пока не встретил Лили Эванс, эту прекрасную светлую душу. Настоящую совершенную чистую душу, которую он полюбил всем сердцем. Всей душой, не ожидая взаимности. Лили была очень ранима, и чаще всего его раздражение относилось не к ней, а к ее родне. К алчной и зависливой Петунье. Снейп не любил Петунью, а Лили любил. Она была для него всем – светом, музыкой, любовью, и она не поддавалась привычным понятиям и сравнениям. Она была словно ангелом сошедшим с небес, как бы это притянуто не звучало. Но всему наступает конец, особенно любви. Когда друзья поступили в Хогвартс, а вдобавок на разные факультеты, их общение свелось на минимум. Снейпа ранило то, что рыжая не могла выкроить из своего времени минутку на своего лучшего друга. По крайней мере, Северус так считал.  Лили же нашла себе подружек и о Снейпе не вспоминала. Северусу и в голову не пришло бы попрекать ее этим. Потом она подружилась с компашкой Поттера. Именно тогда и начался ад для Северуса. Компания всячески стебалась и издевалась над слизеринцем, а Эванс будто и не видела этого. На шестом курсе их общении оборвалось окончательно. Северус Снейп назвал свою лучшую подругу грязнокоровкой. И ее это не обидело – напротив, наоборот, доставило ей удовольствие. Потому что. Лили не хотела общаться с ним. *** 1993 год. Северус трансгрессировал в кабинет директора. На этом его силы иссякли и зельевар потерял сознание. Директор выбежал на внезапный шум и застал такую картину: бледный учитель зельеварения, лежащий в луже собственной тёмной крови, распластавшийся на каменном полу. *** Гриффиндорец вскочил и начал быстро дышать, с него лился пот, будто он пробежал забег. Гарри приложил руку к левой стороне груди и потёр её. Сердце ныло , словно через его грудь прошёл невидимый каток. Он, как мог, пытался успокоить дыхание и старался понять, что случилось.