В доме суета

То, что все шло через жопу, Женька понял и без милостивого деда Славы, который в очередной раз сокрушался над своей несчастной судьбой, кусачими ценами в той же Пятерочке и продолжал ругать молодого молокососа, чей «отсос» и принес в их спокойную, умеренную жизнь приключения, которых не ждали. Молодой вампир обиженно сопел, но молчал, здраво опасаясь схлопотать очередной подзатыльник от главы их маленькой, но разношерстной семьи. Анька, подобно гончей, почуявшей свою добычу, нетерпеливо кружила вокруг стола в гостиной, и что-то глубинное — кажется, инстинкт самосохранения, — шептало Женьку, что если все и дальше будет идти в подобном темпе вальса, то следующая в списке пропавших первая строчка — его. — Отпустил, дурного и молодого, погулять, — продолжал ворчать деда Слава, сидя в своем излюбленном кресле, которое выглядело старше того же Хрущева, и нервно приглаживать ко лбу седые волосы. — Нет, Женек, твоя сверхспособность — это однозначно думать жопой вместо головы! — Ну, деда Слава! — проныл подросток. Фырк со стороны был ему ответом. Женька позорно едва не вскрикнул, когда спинку его стула резко дернули назад, почти вышибая сидение из-под задницы. Зубы от неожиданности болезненно клацнули друг об друга, но Анька была непробиваема, как судья при вынесении смертельного приговора. — Еще раз, — чужие клыки мелькнули буквально на секунду, и Женек с трудом подавил желание оскалиться в ответ, вместо этого прикидывая сколько секунд ему понадобится на всех парах метнуться к парадной двери в коридоре. Это не побег, это тактическое отступление. — Сколько их было, во сколько произошло нападение и сколько литров крови ты взял? — Анька, да какое-а-а! — женские пальцы, выглядящие такими хрупкими и тонкими, железными тисками схватили за нежное ухо и выкрутили, что есть силы. — Анна Петровна! Простите, был не прав, больно-больно! Отпустите, прошу! Чужая хватка пропала так же внезапно, как появилась, и вот подросток усердно лелеял покрасневшее ухо, по-детски выпятив нижнюю губу. Полицейская, еще раз окинув его взглядом, устало вздохнула и с шумом села за стол. Протестующий скрип старой мебели против такого варварского обращения неприятно резанул по острому слуху вампиров. Все еще растирая ухо, Женек постарался незаметно отодвинуться от Аньки, наивно надеясь, в случае чего, избежать повторной железной хватки. Да, благодаря вампирской регенерации на нем заживало все быстрее, чем на собаке, но все равно приятного мало. Боль-то никуда не исчезла. Особенно, если едва не отровали ухо. И Женька, в последние дни только и проверяющий границы возможностей вампира, — нет, дед Слава, я не занимаюсь херней! — совершенно не желал начинать рискованный эксперимент под многообещающим названием «Вырастить ухо за три дня в домашних условиях без смс и регистрации». — Ну-ну, будет вам, — вздохнул дед Слава, откидываясь на спинку любимого кресла. — Ты мне вот скажи, внученька, почему бы нам не свертижопить как обычно? — А как ты себе это представляешь? Из Москвы прислали следователя, дедушка, и если благодаря этому, — небрежный кивок в сторону притихшего Женька, — нас раскроют, то я буду первой, кто-... — Не гони лошадей, Аннушка, — осадил ее старый вампир. — Может, Женек и не виноват вовсе. Одному черту известно, что действительно произошло после его ухода. Подросток, до этого понуро смотрящий в пол, тут же вскинул голову: — Да разве мне есть смысл врать? Клянусь, я сделал все так, как ты учил, дед Слав! Не взял крови ни больше, ни меньше, чем нужно, оставил парней в лесу в себя приходить. Даже куртки им постелил, чтобы они, это, не простудились... — под конец уже начал бормотать Женек. Он же все проверил, все было в порядке, тогда как двое из них могли умереть? А третий почему исчез и где он сейчас? Горечь от первой неудавшейся охоты противном комком встала в горле. Хотел показать себя с лучшей стороны, получить одобрения, а вместо этого получил лишь леща да головомойку. Охотник, блин. Женек нахмурился, вновь пытаясь в деталях вспомнить тот вечер и понять, что же он мог упустить. Аня внимательно следила за ним, будто не верила ни единому слову, что особенно было неприятно. Молодой вампир не смотрел в ответ, пытаясь спасти то немногое, что осталось от его гордости. Левое ухо болезненно пульсировало, а жопа предательски чесалась, все же чувствуя надвигающийся пиздец. Зашедший в этот момент дядя Жан был подобен Иисусу. Только вместо нимба — клыки, но ничего, подумал Женек, так даже лучше, иначе что с этой тарелкой над башкой делать-то? Летает себе да летает, толку-то. А клыки — это вообще круть, даже и думать не надо. — Что за мрачная атмосфера, дорогие мои? — добрая усмешка исказила тонкие губы. — Я понимаю, что нам такое положено по статусу, но все же не хотелось бы родной дом окончательно превращать в склеп. Я не имею в виду твои гробы, дедуль, не смотри так. Женек вздохнул, дед Слава задумчиво поскреб ногтем щеку, а Анька продолжила хмуриться, что никак не прояснило Жану сложившуюся ситуацию. — Да вот, — все же начал дед Слава, кивая в сторону молодого вампира, — принесла на хвосте синичка не то новость, не то жопность, Жанчик. Пересказ событий не занял много времени, а колючие местами комментарии Ани заставляли Женю лишний раз втягивать голову в плечи еще сильнее. Многовековая тактика «Меня нет, вы меня не видите», к сожалению, здесь не сработала, когда его с силой похлопали по плечу. Соседний стул отодвинули. — М-да, Женек, влип ты, конечно, — протянул дядя Жан, поглядывая на парня. — Сам-то, что думаешь? А что тут думать-то? Подросток окинул их всех взглядом и зло буркнул: — Да не я это был! Не я! Хотите верьте, хотите — нет, но я здесь совершенно ни при чем! — А кто причем? — тут же вскинулась Аня. — Не знаю, может, вон, тот третий убил их и свалил, — упрямо гнул свое подросток. — Хватит валить все на меня, ты там не была и не знаешь точно, что произошло. — Зато ты был! — по новому начинает раздражаться полицейская. — И две жертвы были иссушены, что ты скажешь на это? — Скажу, что если бы я жрал настолько неаккуратно, то дед Слава меня никогда не выпустил бы из этого дома! Женек вскочил с места, стремясь пойти к себе в комнату, когда дед Слава рявкнул со своего места: — Успокоились оба! Ишь, развели тут курятник! — сухая, но жилистая рука громко хлопнула по ручке кресла. — Сядь на место, голова ты дурная, пока еще дел наворотить не успел, а ты, Анька, лучше с этим москвичом своим держи ухо востро вместо того, чтобы кошмарить молодняк, — густые брови грозно сошлись на переносице. — Чай узнаем из первых рук, что да как там было. — А мне что делать, дедуль? — с интересом протянул француз. — А ты, Жанчик, следи лучше за своей больницей, чем за чужими юбками, — проворчал старый вампир. — Посмотри, что да как с этими ребятами из лесочку. Не ровен час, как перед Хранителем отчитываться нужно будет. Женька с надеждой посмотрел на деда Славу, словно тот вдруг сказал, что вампиры вновь могут есть человеческую еду. Возможно, это лучшее, что они могли сделать в данной ситуации, и каждый это понимал, не спеша оспаривать план действий. — Что ж, на том и порешили, — старик с кряхтеньем встал с насиженного места. — А ты нос не вешай раньше времени, Женек. Ты, конечно, полудурок, но свой же полудурок. Подросток с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком, стоило деду Славе опустить ладонь на его макушку и запутаться крючковатыми пальцами в начинающим отрастать ежике волос. Их семья странная, и это невозможно описать простыми словами. Женек среди них недавно, не все еще понял и не во всем разобрался, но сразу же осознал, что всегда может обратиться к ним с любой проблемой, даже если обычно вместо гордого похлопывания по спине за свою работу он может получить лишь болючие подзатыльники, потому что влез туда, куда не просили, или же услышать обидные слова, в которых особо не стеснялся деда Слава. Зато они есть друг у друга, такие все разные и неидеальные. И другой такой идеальной семьи уже не будет. Женька старался не думать об этом слишком много, потому что тогда в памяти всплывало лицо собственной матери, которая даже и не ведала, что случилось с ее сыном, а вопрос бессмертности как никогда в жизни горьким привкусом оседал на языке. Так уж получалось, что признаться ей в своей «вампирности» было не только страшно, но и чревато законом этих же вампиров. Поэтому Женек здраво рассудил, что подумает над сложившийся ситуацией чуть позже, решая вместо беспокойных рассуждений о жизни ходить хвостиком за дедом Славой, пытаться впечатлить своими скудными навыками программиста Аню и поддерживать беседы об еще более непонятной, чем компьютерный язык, медицине с дядей Жаном. Получалось все это пока плохо, но ничего, думал Женя, времени у него теперь достаточно, если не целая вечность.

***

К сожалению, как оказалось судьба — та еще сука, а Женек просто неудачник, которому сохранить голову на своих плечах помогло лишь своевременное вмешательство деда Славы. Тот ворвался в зал, где проводилась казнь, подобно урагану, в середине удара отталкивая в сторону палача. Шея подростка, больше, чем наполовину, отрубленная и изогнутая под неестественным углом, фонтанировала кровью и представляла собой не самую приятную картину, но даже в таком положении Женек позволил себе маленькую улыбку, слушая громкую ругань между Хранителем и другими вампирами. Вдруг мутный взгляд подростка натолкнулся на Жана, склонившегося над ним. Тот что-то сбивчиво и взволнованно говорил, судя по быстро двигающимся губам. Чужие руки, облаченные в перчатки, не переставали трогать шею Женька, пытаясь оценить весь нанесенный ущерб. К сожалению, молодой вампир так и не заметил суетящуюся в стороне Аньку, готовую с голыми руками полезть на людей, причинивших вред ее семье. Державший ее едва ли не за шкирку деда Слава был ничем не лучше. Женек ничего из этого не видел, исчезающим сознанием отмечая взгляд начинающего паниковать дяди Жана. Это все не важно. Главное, что они пришли. Не бросили. Как и обещал дед Слава.

Потому что они — семья, и другой у них не будет.