Endless

*** Дверь неожиданно скрипнула. Хиён вздрогнула и повернулась, держа в руке корсет. — Извини, я хотел спросить, у вас есть отбелив… — голос резко смолк, когда глаза заметили круглый живот. На пороге стоял шокированный Чонгук, сжимающий ручку двери. Девушка зажала рот рукой. — Ты…беременна? — вопрос прозвучал так, будто небо разверзлось и гром снизошел до самой земли, заставив всё вокруг затрещать от грозного звука. Она выпрямилась и кинула утягивающий корсет на пол, почувствовав, как в уголках глаз собираются слезы. — Да, десять недель. — ответила, сжав руки в кулаки. — Что? Уже не нравлюсь? Передумал? — Что ты несешь? — парень резко вошел в комнату, закрывая дверь и тут же замер столбом, почувствовав запах красных роз. Его будто обдало жаром и холодом одновременно, грудь сдавило и он не мог сделать нового вздоха, хотя хотел тут же насытить все легкие этим дивным ароматом. Зверь мгновенно заскулил, но перестал метаться, словно наконец успокоившись, ведь нашел то, что давно искал, то, что скрывалось под самым носом. Глаза альфы загорелись алым и он уверенно сделал несколько шагов в ее сторону. Хиён вдохнула, расширив глаза, ведь только сейчас осознала, что все это время ореолом защищенности ее окутывал запах хвои. Она ощутила его еще в первую встречу, но притупленные духами рецепторы не подсказали инстинктам, что перед ней стоит тот, с которым она должна связать свою жизнь навеки. Их молчание затянулось, словно немая сцена. — Это…розы? Ты пахнешь красными розами? — тихо спросил Чонгук, глядя на нее откровенно восхищенно, влюбленно, благоговейно, точно на королеву. Но про этом неверующе, с подозрением и надеждой одновременно. — А ты терпкой хвоей. — ответила также тихо девушка. Парень медленно подошел к ней. — Нет…нет, ты не должен… — Я так долго ждал тебя, боже мой. Святые духи…я знал, знал, что ты скрываешься, но думал, что схожу с ума! — он вдруг постепенно осел на колени, ударившись ими об пол, сраженный запечатлением волка и омега ощутила, как по щекам заструились слезы. — Хиён, ты моя истинная. Ты моя жизнь. Я готов прямо сейчас свое сердце вырвать и в твои руки вложить. — Что ты такое говоришь? — всхлипнула омега. Он протянул к ней руки и она тут же опустилась к нему, крепко прижимаясь к его груди. Оборотень сразу охотно скрыл ее в своих объятиях, утыкаясь носом в шею. Его горячее дыхание щекотало ей шею, она чувствовала, как он делает частые вдохи и не может насытиться. Тело его пылало под тонкой черной футболкой, словно она прикасалась прямо сейчас к раскаленным углям. Его слегка лихорадило от накрывших ощущений, поэтому альфа молчал, просто наслаждаясь ее присутствием в объятиях, водя ладонями по спине, осторожно, ласково прикасаясь к маленькому, округлому животу. Девушка буквально лежала на нем, на его ногах, но он выдерживал вес. Выдерживал вес их обоих. В какой-то момент Чонгук отстранился, чтобы прижаться губами к ее влажным щекам. Он оставил несколько горячих, влажных поцелуев, заломил брови от неистового желания поставить метку, но сдержался, потому что не мог сделать этого без согласия истинной. Парень сжал щеки девушки ладонями, глядя на нее распахнутыми алыми глазами. Она больше не плакала, но волнение душило ее изнутри, заставляя дышать чаще и поглощать запах хвои целыми порциями. Терпкий, мускусный, сильный, вызывающий приятные мурашки и желание, оседающее внизу живота приятной тяжестью. Они смотрели друг на друга, словно увидев впервые по-настоящему. Их взоры скрестились, точно мимо ударила молния. — Я так долго искал тебя. — сказал Чонгук, прерывая тишину. — Почему ты скрывала запах? Я из-за тебя чуть не стал сумасшедшим. Думал мерещиться. — он издал смешок. — Боялась. Мне не нужен был истинный, так как на меня свалилось много проблем и к тому же я…уже беременна. — парень опустил взгляд, тут же касаясь ладонью небольшого живота, еле заметного из-под майки. Он глядел так нежно, касался аккуратно и трепетно, что у нее невольно защемило сердце и вновь захотелось плакать. Никто помимо нее так ласково не обращался с малышом, который только-только начинал полноценно развиваться глубоко внутри под сердцем. — И ты носила эти ужасные корсеты? Совсем с ума сошла? — раздраженно спросил альфа. — Ты могла навредить себе и ему! — А что мне оставалось делать? В северных документах мне восемнадцать и я дочь семьи Ким, а на деле бежавшая с юга беременная омега двадцати четырех лет. Мне нужно было поддерживать легенду. Если бы кто-то узнал, что я ношу ребенка, то мне не позволили бы остаться здесь надолго. — Кто не позволил? Я не понимаю. Вожак? Да ты бы ко мне могла обратиться, чем травить себя противными клубничными духами! Я бы все сделал для тебя. Тут же бы! — А я могла знать, что мы предначертаны друг другу? К тому же я была истерзана, измотана, я бежала от тирана, Чонгук! — она невольно повысила голос, устав утаивать все, что так долго хранила в душе. Омега словно наконец смогла почувствовать себя в безопасности и от этого ей резко захотелось выговориться. Альфа выпрямился, подхватил ее под мышки и осторожно помог подняться с холодного пола, будто она ничего не весила. Они встали друг перед другом совсем близко, потому что наследник теперь даже мысли не мог допустить, чтобы отойти от нее хотя бы на шаг. — Я здесь, чтобы выслушать тебя, Хиён. Расскажи мне всё от начала и до конца. Кто, когда, где и почему. — Я так устала… — она всхлипнула и возвела глаза к потолку, чувствуя, как ломает все тело от сопротивления. Ей не хотелось снова окунаться в прошлое, переживать тот ужас и каждую ситуацию. — Я устала бояться. — омега зажала рот рукой. Истерика подступила к горлу. Запах любимого истинного альфы за секунды сорвал все ее баррикады хладнокровия, разрушил все стены и эта лавина эмоций хлынула с облегчением наружу. Чонгук тут же прижал голову девушки к своему плечу, позволяя уткнуться лицом в футболку. Он сжал челюсть, слушая ее всхлипы и в этот момент горького плача у него разрывалось сердце от боли. Его маленькая девочка много пережила, многое видела, а он не мог помочь, не был рядом, даже не знал, кто она и где ее искать, что с ней происходит. — Меня выгонят, меня точно вернут обратно… — запричитала Хиён, не сдерживаясь. Он сжал ее крепче в своих руках, когда омега дернулась. — Почему, ну почему это ты? Скажи? Почему? Именно сейчас? Я хотела уехать и ты бы ничего не знал! — она ударила его сжатыми кулаками в плечи. — Успокойся, Хиён! — сказал альфа, стискивая ее в своих объятиях. Она забрыкалась, нечаянно ударяя его ладонью прямо в нос. — Успокойся! Тише, тише. Все. Я рядом, моя хорошая. Пожалуйста! — удары прекратились и омега ослабла, сдаваясь под напором сильных рук. — Т-ш-ш…прости. Прости, что я не появился раньше. Прости меня, что не искал быстрее. Прости. — она плакала у него на груди, ткань футболки в районе плеча пропиталась влагой. — Мне жаль, мне так жаль, милая. Моя красивая, самая прекрасная. Любимая. Смелая, стойкая. Чудесная. Прости меня. — горячо шептал он в ушко, тут же целуя в мочку. — Пусть все пройдет, пусть все выйдет, тебе нужно поплакать. Я все знаю, все понимаю, но сейчас ты здесь и я рядом. Я защищу тебя, не дам в обиду, тебе некого бояться. Никто не заберет тебя, не отдаст обратно, не заставит уйти. Я не позволю никому. Я единственный наследник в этой стае — мое слово закон. Ты в безопасности. — Хиён слушала его, внимая бархатному мужскому голосу, монотонному и спокойному, и постепенно успокаивалась, точно под умелым гипнозом. Ее плечи перестали содрогаться от плача, но нос заложило и в пазухах неприятно пульсировало. Виски сдавило тупой болью и она прикрыла опухшие глаза, убаюканная руками своего альфы и его шелковистым тенором. Его внушительная, могущественная, высокая фигура закрывала ее и ребенка собой от всего остального жестокого мира, так она ощущала его объятия в данный момент. Не было для нее более безопасного места, чем его руки. Запах хвои стал насыщеннее, слаще, мягче, подстраиваясь под настроение истинной омеги, желая успокоить и расслабить под веянием густого аромата. Девушка обняла альфу за талию в ответ и ощутила, как истерика отступила. На душе исчезла тревога и она выдохнула, чувствуя поцелуи парня, оставляющие влажный след на лбу, кончике носа, на скулах. — Я сильно тебя ударила? — виновато проговорила омега, поднимая взгляд. Чонгук хмыкнул. — Это было неплохо, невестушка. У тебя…тяжелая рука, говорю как обученный оборотень. — она невольно усмехнулась и тут же улыбка спала с ее лица. Время шло и истинный был обязан знать, что произошло с ней на юге. Чонгук оглядел ее лицо, хмурясь. — Как ты себя чувствуешь? Принести воды? — Нет, спасибо. — Тогда давай сядем, на полу неудобно. Поясницу ломит? — Я уже привыкла вести себя так, будто я не беременна. К тому же срок всего три месяца. Я достаточно худая и живот почти незаметен. — Все же давай сядем, я волнуюсь. — Хорошо. — покорно согласилась девушка и они прошли в сторону постели. Альфа сразу же соорудил ей удобное место из подушек и теплого пледа куда она смогла лечь, а сам сел в ее ногах в позе лотоса. — По поводу корсета, — он сверкнул глазами. — Чтобы я больше его не видел. Я выкину этот. — тон его был непреклонным. — Если ты знаешь, то смысла скрывать нет. Только вожак… — Мы расскажем ему вместе. — Это огромный риск. Теперь Первой леди мне не стать. — С чего бы? Я женюсь на тебе! — Я могу подвести клан к войне, особенно если в утробе у меня сын, а не дочь. Он будет наследником южного клана. — Подожди… — Чонгук вскинул брови. — В каком смысле? — она тяжело вздохнула, опустив руку на живот, любовно поглаживая его. — Я была женой старшего сына вожака южной стаи. — О… — он заморгал, но тут же ухмыльнулся. — Достойный соперник. Начнет права заявлять, дак я его на бой вызову. — Ты и правда сумасшедший, Чонгук. — Я серьезно. — Нет! В том то и дело, ты единственный наследник, а он первый из четырех братьев. Ты не можешь так легкомысленно себя вести. Ты больше не подросток, чтобы вызывать на дуэль альфу другого клана. — Расскажи мне, что он делал и я сам решу. Я жду, Хиён. Уже очень давно. Всей правды. — Я сирота с детства. Меня воспитывала приемная семья. За каждый кусок хлеба меня заставляли драить весь особняк в одиночку с одной тряпкой в руке, иногда мне приходилось спать в подсобке, потому что дети дяди и тети ненавидели меня и били. Я боялась их и запиралась в любых местах, лишь бы не в спальне, потому что однажды я проснулась от того, что один из сыновей душит меня подушкой. — она пыталась эмоционально отстраниться от воспоминаний, чтобы рассказать все до конца. — С тринадцати лет в моем бывшем клане всех девочек отдают в семью жениха. Тетя хотела власти и отдала меня одному из сыновей вожака, которому я приглянулась. У него был…удушающий запах какого-то черного чая с чабрецом. — Ты хотела за него замуж? — Нет! Ни за что, но у меня не было выбора. Оставаться в семье, где меня ненавидели и считали лишним ртом или попытаться найти свое счастье? Я выбрала второе, но счастье не обрела. Ёнхо, так его звали, запирал меня дома, бил за чтение книг и попытку реализоваться, как личность. Я не могла ни слова вставить, как бы ни хотела. Для него было дикостью образованная омега, ведь сам был дикарем. Однажды он нашел мою скрытую библиотеку на чердаке дома и… — она замолчала, сжимая простынь в кулак. — И он… — Не говори. — резко ответил Чонгук. Ноздри его раздулись, а зрачок сузился. — Я понял. — Нас поженили, но я плохо помню тот день… — в голове вспышкой возник образ прошлого. — Это было лето. Воспоминания. Восемь лет назад. Вокруг шум. Она морщится и опускает взгляд, оглядывая белое атласное платье. Оно развивалось на ветру, пока открытые участки смуглой кожи жгло палящее южное солнце. Она выглядывает из-под полов белой шляпы, разглядывая блики на морской глади, чувствуя соленый привкус моря на языке и запах водорослей. Гости веселятся, слышится звон бокалов. Больше всех радовалась тетя, которая восседала за столом вдали ото всех и с суровым видом пила шампанское, как бы намекая всем остальным, что теперь ее племянница стала важной персоной и сейчас с семьей омеги тоже должны были обращаться не иначе как с правящей династией. От зашкаливающего высокомерия и брезгливости на женском лице у Хиён побежали мурашки. Как же ей хотелось сбежать со своей свадьбы, спрятаться где-нибудь и переждать, когда все закончится, однако на плечи ложится мужская рука. Она вздрагивает и предпринимает попытку отстраниться, но альфа резко хватает ее за впалые от частых голоданий щеки, и поворачивает к себе насильно, больно сдавливая пальцами кожу. Она испуганно смотрит на него, сжимая в руке букет цветов. — Не нравлюсь я тебе? — Вы же сами понимаете, почему я вышла за вас. — ответила девушка. Мужчина сверкнул глазами и грубо отдернул руку, ее голова мотнулась в сторону. — Теперь ты моя жена и должна быть благодарна за то, что я обратил на тебя свое внимание. Не забывай о супружеском долге, этой ночью ты моя. — она сжала зубы и кивнула, не смея сказать ничего против. — Будешь вести себя как шлюха, я выбью из тебя всю дурь, поняла? Не смей поднимать глаза в моем присутствии и разговаривать с другими мужчинами. Высеку. — его голос звучал около самого уха, грозно и пугающе, заставляя все тело дрожать от страха. Ее некому было защитить. Она была абсолютно одна перед обстоятельствами, перед тем, с чем ей придется столкнуться в будущем. Хиён снова кивнула и мужчина прижался губами к ее шее, вызывая у нее отвращение. Девушка дернулась в сторону, но альфа тут же вернул ее на место силой, оставляя на плечах синяки. — Станешь делать все, что я скажу. Теперь я твой муж и ты будешь вести себя, как примерная жена. Ни шагу без меня не ступишь. — Поняла. — И не смей рожу кривить, когда я к тебе наклоняюсь. Поняла? — П-поняла. — тихо ответила омега. Семь лет назад. Она шипит, когда мягкий наконечник фиксатора касается фиолетового синяка на скуле. Какой бы хороший тональный крем не был, он не мог скрыть всех последствий удара. Ёнхо снова выпил слишком много, а потом нашел в ее комнате спрятанный под кроватью том по экономике. Он словно испугался, когда увидел его, будто возможные знания омеги могли превысить его собственные. Крик стоял на весь дом, распугав всю прислугу. Никто не отважился бы сейчас попасться на глаза наследнику южного клана и прервать его гневную тираду для жены. Когда Хиён хотела возразить ему, хотя бы попытаться отстоять себя и свои желания, в ход пошли кулаки. Тогда от ужаса она потеряла сознание и очнулась уже на больничной кушетке в местной клинике. Зафиксировали многочисленные побои и травмы реберной кости. Тогда вожак серьезно поговорил со старшим сыном, но не потому что хотел помочь и защитить невестку, а чтобы вразумить наследника, чья репутация может пойти ко дну, если люди узнают, как жестоко он обращается с женой и тем более применяет к ней насилие. Пришлось идти на компромиссы, однако ей запретили читать и получать какое-либо образование. Ёнхо пресекал любые ее попытки общаться с кем-то извне, чтобы не было возможности рассказать, что он с ней делает. Жена сына вожака ходила точно мертвая и бледная тень по дому, в синяках, осунувшаяся и невозможно худая. В ее потухших глазах не было ни намека на любовь и счастье, только боль и горе. Каждый раз на кухне, когда она готовила мужу ужин, то смотрела на острый нож в своих руках с сомнением, будто с желанием следом воткнуть его не в мясо курицы, чтобы разделать птицу, а себе в живот. Так бы все мучения прекратились и она смогла бы сбежать от Него. Три года назад. Он гладит ее по макушке и улыбается, но улыбка эта походила скорее на зловещий оскал чудовища. Она сидела в кресле, пока рядом стояла капельница с воткнутой под кожу иглой. — Ты же послушная, Хиён? Не расскажешь моему отцу об этом? — О чем? О том, как ты бил меня ногами? — ледяным тоном переспросила омега и устало откинула голову на мягкую спинку, ощущая холод кожаного сиденья. — Или о том, как грозился из окна выкинуть? О чем? — Не смей мне предъявлять что-либо! — зарычал альфа, хватая ее за шею. Она ухмыльнулась, позволяя это сделать без страха. — Ты псих, Ёнхо. Больной. Тебе лечиться… — не успела девушка договорить, как мужчина замахнулся и дал ей пощечину, заставив замолчать. Он схватил ее за подбородок, снова поворачивая лицом к себе. — Еще слово и ты не выйдешь отсюда живой. — Ты этого и добиваешься, разве нет? — Отец требует сына. Ты должна родить ему внука. — От тебя ни за что. — выплюнула яростно Хиён. Волк схватил ее за волосы, приближая к своему лицу. Капельница дернулась и игла болезненно впилась в вену, заставив омегу заскулить. — Не захочешь, значит заставлю. Ты только для этого и создана, глупая шлюха. — Пошел ты. — прошептала ему прямо в губы, слегка отклонилась, насколько позволила хватка мужа, и со всей силы плюнула ему в лицо. Глаза Ёнхо налились алым и он отпустил ее, замахиваясь. Его удар был настолько сильным и гневным, словно он ударял грушу, что омега слетела с кресла, роняя капельницу. Из мешка стремительным потоком начал выливаться солевой раствор. Она в панике заметалась, вытаскивая из сгиба локтя иглу, чтобы в вену не попал воздух и отползла от приближающегося альфы к стене, вжимаясь в нее спиной. Хиён подняла на него затравленный взгляд полный ненависти. Из-за частого дыхания у нее закружилась голова и она не заметила, как из свежей раны на лбу потекла кровь. — Не стану дальше разговаривать с тобой, ты все равно не поймешь. Ты виновата в том, что я так отношусь к тебе. Ты не оказываешь мне должного уважения. Я ведь забочусь о тебе. — она ухмыльнулась, нащупывая ладонью металлическую острую часть капельницы, которая отпала при падении. — Я хочу как лучше, а ты сопротивляешься… — как только он подошел ближе и наклонился к ней, она зарычала и всадила острие ему прямо в бедро, тут же соскакивая с места. — Тварь! Вот же дрянь! — взвыл оборотень, сжимая рукой окровавленную рану и воткнутую в кожу палку, прорвавшую ткань джинс. — Тебе не уйти! Она выбежала из палаты, несясь по коридору куда глаза глядят, по пути сталкиваясь с пациентами и врачами. Умело лавируя среди них, девушка достигла цели и выбежала на крыльцо, оглядываясь, выдыхая пар. Осенью на юге было прохладнее, чем обычно, особенно ночью, но времени на рассуждения не было. Она была в одной пижаме, которую выдают в клинике, но ринулась в сторону дороги. Путь отступления был так близок, спасение вот-от сопутствовало свободе, но омегу неожиданно схватили поперек талии и подняли вверх. — Не трогай меня! Убери руки! — закричала Хиён, срывая голосовые связки. — Помогите! — Что за концерт ты тут устроила? — прошипел Ёнхо, неся ее в сторону машины. Она задергалась, так как руки мужчины давили на поврежденные ребра. — Я запру тебя дома и ты больше никуда оттуда не выйдешь, раз тебе так нравится бегать. Лечиться дома будешь, есть дома, все делать дома и рядом со мной! — Нет…нет! — заплакала она от безысходности, видя, что никто на автопарковке не обращает на них внимание, очевидно боясь встревать в локальный конфликт между «влюбленными». Ей вновь не удалось сбежать… Три месяца назад. Она бросает взгляд на часы и прижимает сумку с вещами к груди, пытаясь выждать момент, когда камеры погаснут в коридоре пои пересменке охраны. Заплатив золотом и бриллиантами одной из жадных служанок она получила шанс на побег, так как девушка обещала ей открыть заднюю дверь сада и выпустить в лес ночью, пока все спят. Сердце колотилось, как испуганная птица в прутьях клетки. Она пыталась успокоиться перед долгой дорогой, ведь ей предстоял путь на север, а потом на восток, где омега собиралась остановиться окончательно и жить под чужим именем, чтобы бывшая семья ее не нашла. Девушка смотрит на камеры. Датчик слежения гаснет и в этот же момент она тихой поступью спускается с лестницы и бежит в сторону стеклянных дверей, ведущих в сад. С радостной улыбкой она схватилась за ручку. Сердце екнуло, ударившись в пятки. Дверь была заперта. Словно неверующе Хиён дернула ее несколько раз, наваливаясь всем телом, пока в гостиной вдруг не зажегся свет. Она замерла, вжавшись в стекло и медленно повернула голову. Ёнхо стоял чуть поодаль со скрещенными руками на груди и надменно ухмылялся, держа в руке ключ от сада. — Куда торопишься? Не это ищешь? — он покрутил железом буквально у нее перед носом. Ее руки похолодели, а колени задрожали. — Моя горничная сообщила мне, что ты заплатила ей, чтобы убежать сегодня ночью. Ты серьезно думала, что можешь кого-то подговорить в моем же доме, работающих на меня людей? Действительно говорят, что омеги логикой не блещут, как и умом. — Не смей подходить ко мне. — предостерегающе сказала она. Ёнхо сделал несколько уверенных шагов в ее сторону. — Думала, что я за тобой не слежу? Что я совсем идиот? Хотела сбежать с моим сыном? — Он тебе не принадлежит. Это мой ребенок. — она накрыла живот рукой, стискивая в руке спортивную сумку. — Сначала роди его, а потом делай все, что хочешь. Мне плевать на тебя. — прорычал оборотень, сверкая глазами и пуская тяжелые феромоны. Они заставили ее сжаться и ощутить доминирование альфы, на плечи будто лег неподъемный камень и она застыла на месте. — Сумку мне. Живо! — Нет. Я не буду больше подчиняться тебе. Ты никто. — через силу выдавила из себя омега, упорно сопротивляясь чужому влиянию и удушающему запаху чабреца. —Это ты никто, Хиён, а я власть! — он повысил голос. — Я стану вожаком после отца, как старший сын, и тогда посмотрим, что ты скажешь! — Я уже ничего не скажу. Меня и ребенка ты не увидишь! Никогда. — она сделала шаг в сторону, когда альфа кинулся к ней. Девушка вскрикнула, со всей силы кидая в него увесистую сумку. Он отразил удар и схватил жену за рукав кофты, послышался треск ткани. Она со свистом втянула носом воздух и сгруппировалась, когда Ёнхо повалил ее на пол, потому что нужно было защищать живот и малыша в утробе. — Прекрати! Подумай о ребенке! — закричала омега, чувствуя удар в голову. В ушах зазвенело. — Господин Пак! — в зал вдруг забежал начальник охраны. — Вы убьете госпожу, постойте! — испуганно воскликнул мужчина. Чужой голос отвлек ослепленного яростью альфу и Ёнхо отстранился от нее, оборачиваясь. Хиён не стала терять ни секунды и вытянула ногу, ударяя четко между ног. Муж согнулся от боли, а она схватила упавший из его рук ключ от дверей, ведущих в сад. Дрожащей рукой она не могла попасть в скважину, но в какой-то момент это получилось и она распахнула двери, вылетая наружу. Омега разогналась с небывалой скоростью, чувствуя, как жжет легкие от непривычной нагрузки. Живот утяжелял ее и заставлял перебирать ногами медленнее, сказывалось и пищевое голодание. Последнее время она пила только воду, поэтому сил на физические нагрузки не было, но она, преодолевая изнеможение, бежала только благодаря адреналину и леденящему душу ужасу быть застигнутой посреди леса. Изо рта шел пар, но она не обращала на холод внимание, как и на хлеставшие по щекам ветки. Сзади вдруг послышался вой волка, громкий и протяжный, завывающий и зовущий, как ветер, гуляющий по трубам зимой. Она обернулась и это стало ее ошибкой, потому что девушка запнулась о выступающий корень дерева и кубарем покатилась с холма вниз. Казалось Хиён падала вечность и остановилась только когда влетела в дерево спиной, взрыхляя желтые осенние листья. Удар вышиб из нее дух и она потеряла сознание, провалившись во тьму… Сейчас. Девушка выдохнула, чувствуя, как вспотела шея от рассказа. — Я очнулась всего на несколько минут, когда увидела Гу Ёна, моего приемного отца, того, кто помог мне спрятаться на севере. Он сделал все мои документы. Я открыла глаза, прижимаясь к стволу дерева и знаешь…он словно светился белым ореолом, как мой ангел-хранитель. Мне казалось, что это правда и это конец. Потом я очнулась в этом доме и в этой спальне. У меня была сильная простуда, все тело болело и ломило. На мне не было живого места. Санхва было страшно смотреть на меня. Ли Су не пускали сюда, он смог увидеть меня только когда я поправилась и мне сделали документы. До этого дня новые родители узнавали меня. — Гу Ён ехал с дежурства? — Да, в тот день сошла лавина на севере и он поехал в объезд домой поздно ночью близ границ с югом. Увидел меня на обочине около дерева и подобрал, как бездомную кошку. — горько хмыкнула. — Он подарил мне дом и безопасность. Подарил новую жизнь. Я всегда буду благодарна ему. — с теплом отозвалась омега и успокаивающе сжала руку Чонгука, видя, как он побледнел после рассказа. — Тебе нехорошо? Может окно открыть? — Я бы не отказался сейчас побить грушу в зале. — оскалился альфа. — Хочется выпустить пар. Я…просто… — он резко поднялся, отойдя от постели в центр комнаты. Он провел ладонями по лицу, вдыхая аромат любимых роз, который помогал тушить разгорающуюся агрессию зверя внутри. В голове мелькали картинки, подкидываемые воображением, и ему хотелось взвыть вслух, сжать свои волосы, расцарапать руки, лишь бы прекратить ужас мучений, который он ощутил от воспоминаний омеги. Будучи не в силах вернуться и помочь, уберечь от того, что было, невозможность обернуть время вспять просто задушило его. — Чонгук, — ласково позвала она его и альфа тут же откликнулся, повернувшись к невесте. Он подошел и опустился на край кровати. — Это было давно. — Не давно. Прошло максимум четыре месяца с твоего побега. Я видел шрамы на твоей руке — точки от потушенных сигарет. Он тушил об тебя…сигареты? — Чонгук. — она виновато поджала губы, пытаясь придумать, как теперь успокоить возлюбленного. Парень метался, точно в агонии. — Альфа! — строго позвала, заставив его вздрогнуть в ответ и тут же замереть. Хиён приподнялась и схватила его за щеки, чтобы зафиксировать мужской взгляд только на себе. — Ты рядом со мной и меня уже никто не обижает. Я не боюсь тебя, с тобой мне спокойно. — Я шокирован. Я не думал, что то, что ты утаиваешь…такое. — Поэтому это и тайна. — Я хочу, чтобы он был наказан. Я вызову его на бой и убью. Растерзаю в клочья и мокрого места не оставлю. — глаза Чонгука пугающе сверкнули. Она покачала головой. — Мы подвергнем династию Чон опасности, так нельзя. — Он пишет тебе письма? Какого хрена? — прорычал волк. — Пусть только попробует дать о себе знать, я не буду долго думать и оторву ему голову голыми руками. Ты меня не сможешь остановить. — Хорошо. Честно? Не буду и пытаться. — усмехнулась омега. — Он заслужил. — О ребенке не переживай, я приму его как своего. Поженимся, признаю, дам свою фамилию и впишу в древо. — Что? — охнула она и расширила глаза. — Нет. Нет, подожди! Малыш южанец, тем более от него! Он сделал мне ребенка насильно, Чонгук! — Я знаю! — рыкнул в ответ и сжал ее запястья, убирая со своих щек хрупкие ладони. Он уткнулся в них лицом и вдохнул сладкий цветочный запах, целуя тонкие пальчики. — Прости меня, прости, что не было рядом. Я сделаю всё, чтобы ты всегда была счастлива, любима и оберегаема мной. Я защищу вас обоих. Малыш ни в чем не виноват, как и ты. Он станет Чоном. — Совет не разрешит. В нем чужая кровь. — Я стану вожаком и только мне решать, что делать. Если будет сын, отдадим в военный отряд, а если дочь, то еще лучше — получит самое хорошее образование, поступит в университет и уедет в город. — ее глаза заслезились, она прильнула к нему и Чонгук обнял девушку, целуя ее в висок. Хвоя и роза переплелись, сойдясь в единый, неповторимый свежий шлейф. Этот аромат распространялся по комнате и в этот момент двое истинных наконец осознали, что только это и искали в вечных скитаниях — друг друга. Прошло около часа и они не могли отстраниться дольше, чем на несколько минут, поэтому лежали в обнимку. Чонгук держал ее как драгоценность, не желая отпускать и помечал своим запахом везде, где мог, чтобы хвоя окутывала ее, словно одеяло. Хиён дышала этим ароматом, чувствуя тепло оборотня и силу его рук на талии. Под щекой покоилась мужская грудь, сердце альфы мерно билось, убаюкивая. Она разглядывала тату на его руках, о которых ранее Чонгук говорил. Было непривычно видеть их на нем. Девушка прикрыла глаза. Рассказанное прошлое, давившее камнем на душу, теперь было отпущено. Отринуто. Отвергнуто и принято одновременно. Можно было не бояться быть разоблаченной, ведь любимый человек уже знал о ней каждый факт, каждую ситуацию, с которой ей пришлось столкнуться на юге. Чонгук был опорой для нее с самого начала и когда она говорила о том, что случилось, продолжал поддерживать ее. Он стал для нее настоящим подарком судьбы, а она для него. Дверь скрипнула. Хиён, которая было начала проваливаться в сон, открыла глаза. Чонгук посмотрел в сторону входа и заметил сонного Ли Су. Мальчик потирал глаза и смотрел на них, лежащих под пледом в постели. — Ой…наставник. — неловко отозвался мальчишка. — А вы у нас будете ночевать? — Да, Су. — хмыкнул парень, по инерции поглаживая плечи девушки, примостившейся на его груди. — А я уже было хотел жаловаться с утра, что сестренка ушла куда-то и вам не сказала. — И правильно бы сделал! — Вы сговорились что-ли? Когда успели? — возмутилась омега, следом тут же зевая. — Ли Су, а ты почему не спишь? — Я услышал громкие разговоры и проснулся, пришел к вам. Можно с вами поспать? — молодые переглянулись. — Конечно, иди сюда, боец. — сказал Чонгук и похлопал рядом с собой. Альфочка радостно подпрыгнул, лег рядом с наследником и прижался к нему по другую сторону груди, противоположно тому боку, где лежала Хиён. Старший обнял их обоих, прижимая омегу к себе крепче и закрывая глаза. Так они и уснули, измотанные сложными, противоречивыми эмоциями и насыщенным днем. Луна, заглядывающая в окно и бросающая сквозь тонкий тюль голубые блики на пол, постепенно клонилась к закату. Небо вдали начинало приобретать малиново-фиолетовое свечение, буйство красок в предрассветный час палитрой постепенно распространялось на небосводе. *** Чонгук проснулся первый. Он медленно разлепил глаза, разглядывая лежащую в его объятиях омегу. Они примостились с краю, потому что Ли Су спал на спине в позе звезды, раскинув руки в разные стороны и занимая добрую половину кровати. Светило яркое солнце и в его лучах глаза волка видели кружащуюся пыль. Он зевнул, снова прижимаясь щекой к макушке спящей девушки, не в силах встать с постели и оторваться от нее. Запах роз наполнил собой всю комнату и он вдыхал его каждый раз с особым наслаждением и удовольствием. Руками он погладил талию омеги, ласково и ненавязчиво, как бы тоже желая пробудить от долгого сна. Он поцеловал ее в лоб, потом в щеки и ощутил, как девушка заворочалась. Хиён недовольно пробубнила что-то и уткнулась носом в его шею, прячась от света. Альфа усмехнулся, убирая с ее лица мешающиеся волосы длинной челки. Она открыла глаза, замечая перед собой ворот черной футболки, мужские скулы, дергающийся кадык, на несколько секунд задумалась и расслабленно потянулась, улыбаясь. — Доброе утро. — прошептал Чонгук. — Доброе. — Как ты спала? — С тобой рядом хорошо. Наконец-то не мучили кошмары. — вздохнула омега. — Ты голодная? — альфа поглаживал ладонью ее волосы. — Немного. — Тогда предлагаю сейчас спуститься на… — сзади Ли Су вдруг нечаянно пнул его ногой в поясницу и повернулся на другой бок, продолжая спать. Хиён попыталась сдержать смех. Чонгук изогнул брови. — Это он точно во сне меня пнул, а не специально, чтобы я заткнулся и не мешал? — Он правда пинается ночью, мама говорила. — улыбнулась омега. — Пойдем на кухню, не будем ему мешать. — Хиён приподнялась на локтях и вздрогнула от звука звонка. Чонгук нахмурился и потянулся через нее к комоду, удерживая вес на руках. Девушка легла обратно, чтобы альфе было удобнее. Он взял телефон, тут же прижимая его к уху. — Советник Ли? — удивленно спросил он. — Что случилось? — поинтересовался уже более серьезным тоном. По мере того, как человек по ту сторону трубки сообщал какую-то информацию лицо Чонгука мрачнело и тяжелело. Он сжал губы в тонкую полоску, стискивая сотовый. — Я понял, мы сейчас же приедем. — В чем дело? — испуганно спросила омега, садясь на постели. — Дядя болен. — тихо ответил альфа, отключая телефон и поворачиваясь к девушке. Она охнула и расширила глаза. — Что произошло? Чем? — Советник сказал ему стало плохо в администрации и он упал в обморок. У него нашли таблетки обезболивающего и отвезли в больницу. Я не знаю, сколько это уже длилось, но я не первый раз слышу, как дядя принимает какие-то препараты. Он ничего не говорил мне, как бы я не пытался узнать. — Поехали скорее к нему! — Если я и его потеряю…я…я не знаю, что буду делать, Хиён. — голос Чонгука надломился, точно соломинка. Ее сердце екнуло и омега тут же обняла парня за шею, делясь своим теплом и нежным запахом роз. — Не потеряешь, Намджун не позволит себе оставить тебя. Он же тебя так любит, как он сможет? — она понимала, что не может обещать ему ничего из того, что сказала, ведь вокруг северной династии словно ходила погибель. Если Намджун не начнет заботиться о своем здоровье, то Чонгук станет единственным чистокровным северянином и последним, если возьмет в жены ее. — Что бы ни произошло — у меня останешься ты. — сказал волк, обнимая девушку в ответ так крепко, что у нее невольно вырвался стон. — Я буду рядом. — подтвердила омега. Ли Су так и не проснулся, поэтому пара тихо спустились вниз. Мамы на кухне не было, так что они сразу вышли в прихожую и тепло оделись. На светлой джинсовке альфы виднелись пятна крови со вчерашнего вечера, которые ему так и не удалось отмыть. — Будет слишком, если я поеду в этом? — Я дам тебе куртку отца. — Она пропахнет мной, альфы не любят запахи чужаков. — Ты наследник, Чонгук, думаю будет не жалко. — усмехнулась она и протянула парню однотонный черный пуховик. — Хорошо, времени думать нет. — он надел куртку и оставил ее расстегнутой, следом накидывая на голову капюшон худи, чтобы ветер не продувал шею. Хиён надела шапку и пальто, выходя за парнем на улицу. Свет ударил по глазам, так как солнечные лучи отражались от снежного покрова. — На чем поедем? Ты же вчера был без машины. — спросила она, останавливаясь. Чонгук нахмурился оглядываясь. — Вызову такси. У нас курирует несколько машин по клану на такой случай. Уже через пару минут они были на пути к больнице. Альфа сжимал ее ладонь в своей, потому что это его успокаивало, как и ненавязчивый запах красных роз, которым он наполнял свои легкие. Ему не верилось, что судьба сама расставила все по своим местам и рядом с ним сидела не просто девушка, которая ему нравится, а истинная. Волк внутри наконец успокоился, его вой не заглушал мыли в голове, позволяя оставаться в здравом уме. Однако все естество тянулось к омеге и он не мог ни о чем думать, как о том, что рядом с ним истинная. Даже подъезжая к больнице Чонгук был взволнован не так сильно, чем когда впервые ощутил настоящий запах Хиён. Его до сих пор немного потряхивало от ее присутствия, но он старался контролировать себя, чтобы не напугать любимую омегу. В клинике они вместе дошли до нужного этажа, где уже стояли советники и несколько человек из личной охраны вожака. Все обратили внимание на то, что наследник держит молодую девушку за руку, но тактично промолчали. — Где дядя? — сразу перешел альфа к делу, расширенным взглядом впиваясь в лицо пожилого мужчины. — Дальше по коридору. Его уже перевели в обычную палату, не переживайте. Вы можете навестить его и поговорить с ним, но только не… — Чонгук не стал дослушивать и быстро направился в сторону пустующего коридора, сжимая хрупкую ладонь Хиён в своей. Она еле поспевала за его торопливыми шагами, но все понимала и старалась идти в такт, если сильно отставала, то парень замедлялся, чтобы ей было удобнее. Над дверью горела табличка «не беспокоить», но они все равно вошли в палату, стараясь не шуметь. Девушка приготовилась к неприятному зрелищу или к тому, что господин Ким будет малоподвижен и из-за плохого самочувствия не сможет говорить, однако Намджун бодро восседал в кресле рядом с кроватью, которая была заправлена и читал какие-то документы. Пара остановилась. Хиён закрыла дверь палаты и встала слегка позади своего альфы, глядя на вожака в атласной пижаме темно-зеленого цвета. Он поднял на них спокойный взгляд и взял со стола кружку крепкого кофе. Молча отпил. Тишина давила, разбавляемая только треском бактерицидных ламп. Чонгук развел руки в стороны и беспомощно хлопнул ими по бедрам. — Это что? — Что? — переспросил мужчина. — Мы мчались через всю стаю к тебе, думая, что с тобой что-то случилось! — Мне действительно стало нехорошо, я давно сижу на обезболивающем из-за мигреней. Успокоительные, которые я принимал после смерти Ин На подпортили пищеварительный тракт, поэтому я здесь. Ничего страшного со мной не происходит. — хмыкнул Намджун и медленно втянул носом воздух. Его глаза потемнели, когда он обратил внимание на притаившуюся омегу. — Хиён? Так и думал, что ты прячешь свой настоящий запах. Не просто же так мой непутевый племянник с ума сходил. Жаль, — он вскинул брови. — Клубника со сливками мне нравилась больше. Розы слишком терпкие для меня. — У нее самый чудесный аромат на всем белом свете и он точно создан не для тебя, дядя. — у младшего альфы невольно зачесались клыки, когда из уст зрелого оборотня прозвучали намеки о симпатии в сторону принадлежащей ему пары. — Значит всё в порядке? Я очень сильно испугался за тебя. — Да, я взял отпуск и собираюсь заняться делами фирмы. Пока я нахожусь здесь, ты будешь руководить стаей. — Что? — парень моргнул. — Подожди, но я… — Сомневаешься? Боишься? А может не готов? — Готов. — тут же уверенно отозвался наследник. — У меня нет сил заниматься сейчас делами клана, поэтому тебе придется взять всё в свои руки и начать проявлять свои лидерские качества, которые даны тебе от рождения. Здесь без вариантов. Мое здоровье уже не то, что раньше. — мужчина поджал губы и отложил документы, скрещивая на животе руки. Он окинул внимательным взглядом пару. Заметил, как омега невольно жмется к племяннику, а он в свою очередь сжимает ее руку в своей, уловил, как их витающие ароматы переплетаются в воздухе, образуя гармоничное сочетание. Между ними установилась очень глубокая связь и не заметить этого было невозможно. — Я жду объяснений. — Каких? — О вас. Со всеми подробностями. В конце концов, мне нужно понимать, когда ставить свадьбу, где и сколько будет гостей. — Намджун, — умоляюще протянула девушка. — Это сейчас не самое важное. — Я понял, что вы истинные и поздравляю, потому что найти предначертанную пару в таком большом мире оборотней очень тяжело. Я так и не нашел. — горько усмехнулся альфа. — Но мне бы хотелось видеть вас счастливыми, поэтому не смотрите на меня, сентиментального старика… — Ну какой ты старик! — издал смешок Чонгук и цокнул. — Дядя, ты в полном расцвете сил и твоя истинная омега уже тебя ждет, я уверен. — Я проиграл бой, даже не начав его. — парень в ответ нахмурился. — О чем это вы? — девушка непонимающе взглянула на мужчин. — У нас был разговор с Чонгуком. Я хотел взять тебя в жены, Хиён. — Меня? — она удивленно вытянула лицо и посмотрела на своего альфу. — Это было уже давно и тогда я пообещал, что буду за тебя бороться, даже если соперником будет родной дядя. — Только шансов у меня не было изначально. — подметил Намджун. — Я не мог знать, что вы окажетесь предназначены друг другу. — вожак улыбнулся уголком губ. — Что ж, я очень рад за вас. — У нас есть еще кое-что… — Чонгук повернулся к омеге и та выступила вперед. Ей не хотелось говорить об этом напрямую, поэтому она осторожно провела ладонями по округлому животу, прижимая ткань пальто и выделяя тем самым брюшную зону. Сначала глава пристально посмотрел на живот, потом перевел взгляд на Хиён и своего племянника, следом помрачнел. В его глазах был виден блеск недопонимания, он считал в уме и анализировал, пока в итоге шокировано не поднялся с кресла, в котором сидел. — Это…твоя тайна? — Я бежала из южного клана от своего бывшего мужа. Я беременна от него. Три месяца. — мужчина подошел ближе. — Почему сбежала? — От насилия. Он бил меня и унижал. Я испугалась за ребенка и поэтому приняла решение уехать, но меня не отпустили бы добровольно. — Ты могла подать жалобу в местный Совет. — Он старший сын вожака юга, наследник клана. У меня не было возможности, даже призрачной надежды на помощь и поддержку. — Наследник? — Намджун опустил взгляд на живот. — Ты хочешь сказать, что в твоей утробе возможный претендент на власть в южном клане? Ты понимаешь, что делаешь? Хиён, это не игрушки! — Не повышай голос на нее. — предупреждающе вступился Чонгук и шагнул к ним, вставая между девушкой и дядей живым щитом. — У нее не было выбора. — А сейчас есть! — вспыхнул альфа, сверкая глазами. Парень сжал челюсть. — Она наш клан подведет к войне, если выйдет за тебя замуж! — Значит я начну войну! — рыкнул Чонгук и его глаза загорелись красным. — Я уже думал о том, чтобы вызвать Пак Ёнхо на дуэль. Лично. Без кровопролитных войн. — Ты…с ума сошел? Головой ударился на тренировках? — прошипел Намджун, хватая племянника за плечо. — Ты единственное продолжение правящей династии северных волков на посту, а не один из четырех братьев, как Пак. Это будет бой насмерть. — Мне плевать. Я убью его. — Думай головой иногда, а не этим местом. — глава клана больно ткнул указательным пальцем в сердце на груди племянника. — Твоя вспыльчивость здесь ни к чему. — Когда я вспоминаю рассказ Хиён, у меня будто огонь в жилах разгорается. Все тело будоражит и трясет от желания оторвать Ёнхо голову. — Он взрослее тебя и опытнее в бою. — А я злее. — растянул Чонгук губы в кровожадной ухмылке. — Я против этого. — робко отозвалась Хиён, обращая на себя внимание. — Изначально я не собиралась задерживаться здесь. Мне нужно было поправиться и уехать на восток, где я бы сменила имя и фамилию окончательно. — Вот и твои глубинные причины, почему тебе не хотелось замуж, верно? — Верно. Чонгук не должен рисковать ради меня всем. — Да я мир к твоим ногам положить готов! — непонимающе воскликнул альфа, сверкая глазами. Намджун незаметно возвел взгляд к потолку и устало вздохнул. Прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и всё обдумать. — Я так просто его безнаказанным не оставлю, я клянусь! И ребенок этот мой будет, даже если не по крови, все равно мой. — У меня только один вопрос. — все-таки заговорил вожак. — Ты все еще замужем? — Я сбежала. У меня не было возможности официально расторгнуть договор. — Понял, мои юристы займутся этим вопросом. — Намджун посмотрел на племянника. — А ты успокойся и сходи в зал, побей грушу или тренера на крайний случай. Как будущему главе клана тебе нужно учиться сдерживать своего зверя и быть хладнокровным. Это урок для тебя. — Я понимаю. — Чонгук согласно кивнул и взял девушку за руку, однако она осторожно высвободила ладонь. Тогда альфа нахмурился и сжал ее запястье. Ей ничего не оставалось, как смущенно замереть. Не хотелось показывать чувства перед главой клана, ибо он смотрел на них слишком заинтересованно. — Но мы должны наказать его. — Возьмем свидетельские показания, заберем справки из местной клиники и из южных больниц. Хиён, у тебя еще остались последствия травм? — Ребра не совсем правильно срослись. — Это подойдет. Будет видно на рентгене. Чонгук обернулся к омеге и мягко взял ее за щеки, взволнованно заглядывая в глаза. — Ты как себя чувствуешь? Поясницу не тянет? — Нет, без корсета наоборот стало значительно лучше. — благодарно улыбнулась она, вдыхая чудесный хвойный запах. И как не поняла раньше? — Ты еще и утягивающий корсет носила? — ошеломленно переспросил вожак и покачал головой, проводя руками по лицу. — Я просто шокирован…почему нельзя было сказать сразу? К чему эти загадки, вранье? Мы бы разобрались! — Вранье? Я не лгунья! — ощетинилась девушка. Чонгук успокаивающе приобнял ее за плечи. — Я в бегах и это было опасение. Ваши зимние просторы меня изначально не очень дружелюбно встретили. Я хотела затаиться, выздороветь и сбежать дальше! — Но мой племянник нарушил твои планы. — усмехнулся Намджун. — И я благодарна духам за эту встречу. — уверенно ответила омега. — В Совете может начаться конфликт. — задумчиво проговорил глава клана. — Если у тебя сын, то вам точно не позволят быть вместе. Он будет угрозой правлению на севере. — Я…не знаю, кто у меня. — тихо проговорила Хиён. Намджун удивился. — В действительности? — Я узнала о беременности буквально за два дня до побега. Здесь в больницу обращаться было опасно, меня бы сразу раскрыли. — Теперь тебе бояться нечего. — сказал Чонгук. — Мы сходим в больницу на узи и узнаем, кто у нас, хорошо? — Да, уже от этой информации будем отталкиваться и думать, что будем делать дальше. — А что думать? Хиён моя будущая жена, это не обсуждается. Если Совет не одобрит, я его распущу. — И прослывешь вожаком-самодуром. — цокнул Намджун. — С чего бы? Это моя любимая девушка, моя омега, почему я должен выбирать? — Потому что власть и любовь редко сосуществуют вместе в гармонии. — И что тогда? Нам стоит уехать? — спросила девушка. — Я говорил, что защищу тебя и сделаю Первой Леди стаи. — Чонгук покачал головой и опустил голову. — Значит будет война. Я не отступлюсь. — Возможно будет шанс поговорить с Советом, не горячись раньше времени. Советники мудрые альфы и примут достойное решение. — Хорошо, сначала дипломатия, а потом наступление. Так? — Так. — согласился с племянником Намджун. — Я предполагал, что твоя история будет такой. Сейчас я чувствую в твоем запахе ноты ребенка. Терпкий, немного горчит на языке, резкий и в то же время бархатистый, но до конца не могу определить, кто в утробе: омега или альфа. Еще маленький срок. — мужчина взглянул на девушку. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить этот кошмар, Хиён. Я обещал, что защищу тебя, но теперь не только я, но и мой племянник. Думаю Чонгук, как твой истинный уж точно и в огонь, и в воду. — Спасибо. — искренне поблагодарила омега. — Простите за то, что я скрывала всё это. — У тебя были причины. — отозвался Чонгук. — Он прав. Я понимаю, почему ты боялась и не виню тебя. — Намджун прошел обратно в сторону кресла и пошатнулся. Молодые было дернулись в его сторону, чтобы помочь, но вожак махнул рукой и осторожно сел на прежнее место. Тяжело выдохнул и провел пятерней по волосам, зачесывая челку. — Итак, метка уже стоит? Хиён, ты вся пропахла моим племянником, мой зверь за версту эти феромоны чует. — Еще нет. Мы спали вместе, наверное за ночь пропахла… — смущенно проговорила омега. — Спали — надеюсь правда спали? — Конечно! — она окончательно залилась краской. — До свадьбы не стоит ставить метку, это усложнит нам все. — Я могу не сдержаться. — ответил Чонгук и пожал плечами. — Это инстинкты. — Уж постарайся. — раздраженно сказал Намджун. — Завтра поедешь на заседание в Совет, а потом возьми с собой несколько советников и поезжайте в горы. Там приедут геодезисты, начнете составлять конструкцию плана постройки. — Хорошо. Тебе нужно что-нибудь? Я могу привезти. — У меня всё есть, но мне не разрешают выходить из палаты, даже если я рычу. Стая полностью на тебе, пока я на реабилитации. — Я понял. — серьезно кивнул альфа. — Можешь идти. Оставь меня ненадолго наедине с Хиён. — Чонгук оглянулся на девушку и нахмурился, поворачиваясь к дядя. Мужчина закатил глаза. — На пять минут! Хотя бы здесь отлепись от нее. — Какие у вас секреты от меня? — недовольно проговорил парень, но все-таки направился к выходу. — Лучше сходи и купи мне кофе в автомате, потому что врачи запрещают, а советник Ки уже отказывается идти у меня на поводу. — Потому что это вредно для твоего здоровья! — Как будто мне не все равно. Купи кофе. Сейчас. — Хорошо. — сдался альфа под напором вожака и закрыл за собой дверь, бросив напоследок взгляд на омегу. В палате воцарилась тишина. Девушка прошла вглубь комнаты, осматривая бежевые стены теплого оттенка, плазменный телевизор и журнальный стеклянный столик ближе к просторному балкону, около которого примостилось два мягких кресла. Она приметила стоящую около постели капельницу, мешок которой был полон, а это означало, что мужчина отказался ставить себе иглу. Омега подняла взгляд на главу клана и смутилась, заметив на себе такой же внимательный взор. — Как ты себя чувствуешь? — Со мной всё в порядке. — сказал Намджун. — Я обещал племяннику, что уступлю ему пост, поэтому пусть привыкает к управлению, пока я отдыхаю здесь. К тому же у меня накопилось много дел в фирме. — Мы очень переживали, когда ехали сюда. — Я пусть и не молод уже, но у оборотней здоровье отличное. Меня подкосила только смерть жены в свое время, поэтому сейчас я здесь. — он улыбнулся ей. — Я одобряю ваш союз, но меня волнует твой ребенок. Это…благословение, но в то же время большая проблема для всех нас. — Я понимаю. — она поджала губы. — Я не обвиняю тебя, такое могло случится с каждой и я очень надеюсь, что все наладится. Мой племянник еще молод, поэтому стремится решить все силой, но с опытом приходит понимание, что лучше конструктивного разговора и доказательств в любом деле ничего нет. — омега кивнула, соглашаясь. Ей было неловко стоять в вип-палате, будучи наедине с вожаком, несмотря на то, что ранее достаточно часто оставалась с ним вдвоем. Теперь, когда ее запах был раскрыт и выяснилось, что Чонгук ее истинный альфа, предназначенный высшими духами, находится вдали от него становилось тяжело и невыносимо. Как она желала почувствовать его объятия, его крепкие руки на себе, терпкий запах…настолько, что на ногах поджимались пальчики от нетерпения и ожидания. Она буквально слышала дорожку аромата, тянущуюся от палаты дальше по коридору и могла бы мысленно произвести путь, чтобы по этой тонкой полоске хвои найти своего оборотня. Ей было отчасти стыдно за свои чувства перед вожаком. В его глазах плескалось непонимание и горечь разочарования, но в то же время равнодушие, словно такого исхода он и ждал, но не желал допускать всеми силами. Однако то, что уготовано будет сбываться, поэтому он не смог бы препятствовать истинности. Хиён понравилась ему с самого начала и он всерьез думал, что с удовольствием взял бы ее в жены, если представилась бы такая возможность, потому что молодая, красивая и умная жена — это почетно. И…она была безумно похожа на Ин На. Каждый раз, когда он видел широкую улыбку этой милой девушки, сердце у него подпрыгивало, потому что он видел свою давно ушедшую жену. Одним они были непохожи — характером. Хиён была более сентиментальна и остра на язык, а Ин На являла собой образец хладнокровия, здравомыслия и стойкости. Она была для него всем…настоящей любовью, которую он не забудет. Никогда. — Господин Ким, — робко позвала омега. Мужчина сфокусировал взгляд. — Все в порядке? — Задумался просто. — отмахнулся вожак, оглядывая ее с ног до головы. — Я постараюсь помочь вам с женитьбой и дополнительно поговорю с Советом. Не переживайте. — Спасибо! — тут же отозвалась она, радостно улыбаясь и он заметил, как омега переставляет ноги в нетерпении с места на место. Хмыкнул и сжал зубы. — Иди за ним. — А? — Я же вижу, что тебя тянет к нему. — Ты хотел сказать мне что-то важное? Я поэтому здесь, господин Ким. — вожак тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Ты мне очень нравишься, Хиён, не только как невестка. — она расширила глаза и сжала руки в кулаки. — Но это потому, что ты напоминаешь мне Ин На. Только и всего. Я не глуп. — он поднимает на нее серьезный взгляд. — Не глуп, поэтому спрячу свои чувства глубоко-глубоко и буду относиться к тебе подобающе. Если Чонгук узнает, что я действительно испытывал к тебе симпатию иного толка…вызовет меня на бой и будет иметь на это право. — Намджун… — тихо проговорила она, но альфа мотнул головой и поднял ладонь в покровительственном жесте. Омега тут же смолкла. — Ты будущая жена моего племянника и я очень рад этому. Я постараюсь поддержать вас во всем. — Намджун, все же позволь мне сказать, — начала девушка. — Я благодарю тебя за твои чувства, но не смогу никогда ответить на них взаимностью, потому что всем сердцем и сущностью люблю Чонгука. Очень сильно люблю его… — внутри нее все затрепетало об упоминании любимого. — Что касается твоей жены…мне жаль. Но я не она. И другая женщина тоже не она. Ее уже не вернуть, тебе нужно начать жизнь с чистого лица и перестать винить себя в ее гибели. — Не смогу. — Сможешь! Воспоминания никогда не исчезнут, они будут с тобой, но настоящая жизнь здесь и сейчас. Ты можешь найти свою настоящую любовь! Ин На была не твоей истинной, настоящая пара ждет тебя где-то! Совсем рядом! — Слишком самонадеянно с моей стороны. — усмехнулся вожак. Она возмущенно скрестила руки. — Тебе нужно прекратить закапывать себя в пучину отчаяния, потому что это ни к чему хорошему не приведет. Нужно выбираться оттуда. — Ты мне поможешь с этим? — Я поддержу. — уверенно кивнула Хиён и услышала, как сзади открылась дверь. Она облегченно вздохнула. Чонгук прошел в палату и поставил стакан с дымящимся капучино на стеклянный столик. Девушка улыбнулась ему и тут же взяла парня за руку, чувствуя себя так спокойно. Намджун взглянул на их скрещенные руки и задумчиво сощурился. — Спасибо, Гук. — Советник Ки думал, что я несу тебе, поэтому для убедительности пришлось немного отпить из стакана. Надеюсь, ты не против. — Главное чтобы после твоего «немного отпить» там что-то осталось. — цокнул мужчина и взял стакан в руки, чтобы выпить оставшееся. — Ну? Долго еще здесь будете? Мне положен отдых. — О… — смущенно отозвалась Хиён. — Конечно, мы пойдем. — Я навещу тебя еще завтра после Совета. — пригрозил Чонгук и Намджун устало вздохнул. — Хорошо, буду ждать. Сейчас лучше своди Хиён во второй корпус на узи, проверьте, кто там: мальчик или девочка. — Да, я так и планировал. — младший альфа кивнул. — Если что звони мне сразу, хорошо? — Понял. Идите. Когда дверь палаты закрылась, Намджун поставил стакан на столик и закрыл лицо рукой, пытаясь совладать с чувствами. Ему нужно срочно прийти в себя и заняться работой. Нельзя угнетать свою нервную систему и пытаться все контролировать, в том числе свои чувства. Сегодня он будет не в духе, поэтому надеется, что от него ничего срочного не потребуется. Перед глазами стоял образ беременной Хиён, ее улыбка, а потом тут же возникало лицо племянника и то, как пара сжимала руки друг друга. Речи и быть не могло — Чонгук влюблен по самые уши. Только что теперь делать с наследником южного клана и всей ситуацией в целом…? *** Они шли по пустующему педвэю, теплому переходу между зданиями, который тянулся практически через все пространство территории больницы. В такой тишине шаги в шуршащих бахилах отдавались от стен эхом. Через пару минут глазам предстал атриум со светлыми витражными окнами и зеленью в специальных местах-консолях. Несколько лифтов активно перевозили пассажиров, что было видно сквозь прозрачные стекла, а на стойке регистрации дежурные разрывались между звонками на стационарный телефон и посетителями, выстроенными в очередь. В самом центре корпуса находились мягкие кожаные кресла и диванчики для удобства, а по бокам притаились автоматы с перекусом и напитками. Альфа встал и повернулся к ней, мягко поцеловал в лоб. — Ты точно уверена? Я сказал дяде для вида, но если ты хочешь, мы можем узнать пол малыша потом. — Нет, я уверена. Я хочу знать. — ответила девушка и прижалась к груди альфы. Он крепко обхватил ее своими сильными руками и уткнулся щекой в макушку, скрывая собой от целого мира. Она чувствовала, как его сердце учащенно бьется, отдаваясь в ее скулу стуком. Его тело было натренированное, мощное и жилистое, горячее, как при лихорадке, ощущалось, как где-то глубоко за ребрами спит зверь, точно огнедышащий дракон в пещере. Ей бы хотелось стоять так вечно, чтобы просто чувствовать его дыхание и крепкие объятия. Чувствовать себя защищенной. — Хорошо, я пойду с тобой. Около кабинета узи ее встретила молодая девушка врач, которая скептически посмотрела на альфу и встала в проеме коридора, недовольно хмурясь. — Сюда пускают только омег. — Я ее жених. — Только омег! Это распоряжение. — Если моя невеста хочет, чтобы я был рядом, я буду. Будете перечить наследнику клана? Серьезно? — они оба повернулись к ней в ожидании ответа и девушка охотно кивнула. Врач изогнула брови и смущенно потупила взгляд. — Что ж, хорошо, извините, господин Чон, такие правила и я обязана их соблюдать невзирая на статус пациента. Проходите, садитесь рядом на стул около кушетки. — девушка впустила молодую пару и прошла в сторону рабочего стола. — Что за распоряжение? — поинтересовался парень, помогая своей омеге снять пальто. — Только женщины узнают пол ребенка первыми и уже потом сами решают, рассказывать об этом мужу или нет. — Чтобы исключить вероятность принуждения к аборту? — Верно. Еще с давних времен это началось, когда мужчины отдавали предпочтение альфам. — Отвратительно. — поморщился Чонгук и потянулся к кофте девушки. Хиён смущенно мотнула головой и остановила его руки, сжимая широкие мужские запястья. — Я сама сниму. — Тебе же тяжело? — Я справлюсь, подожди около ширмы. — они склонились друг к другу, перешептываясь, и врач с умилением наблюдала за этим, внимательно рассматривая юную омегу, будущую Первую леди стаи. Красивая. Смуглая. Женственная. Надо будет расспросить подруг о ней, вдруг они уже что-то знают? Интересно… — Часто такое в практике случается? — задал вопрос наследник, пока омега раздевалась, прежде чем лечь на мягкую кушетку. — Вы по поводу распоряжения? Да. Приходится защищать права пациенток. Хотя сейчас это, разумеется, стало реже. — Когда займу свой пост, издам ряд законов, в том числе скорректирую Общий региональный «о медицинской деятельности». Сделаем отдельную главу, защищающую эти права. — Господин Чон, это было бы чудесно! — врач улыбнулась, восхищенно сверкая глазами. Она взглянула на наследника, точно на героя, не веря своим ушам. — Сейчас в этом законе ни одной статьи об этом. Есть только приказ вожака, а он ниже по статусу, чем закон. Вы правда это сделаете? — Я даю слово. — твердо ответил альфа. — Если у нас будет такой смелый и добрый вожак, то наш клан расцветет, как подснежники в предгорье весной! — не сдерживая радости, говорит доктор и встает с места, надевая нитриловые перчатки. — Это мой долг. — слегка смутившись, ответил Чонгук, но уже увереннее расправил плечи, ведь он готов в действительности обеспечивать нужды своего народа всем необходимым. Он даже заинтересовался еще больше правовыми вопросами, поэтому завтра на заседании обязательно поднимет актуальность темы. Врач садится за аппаратуру и оглядывает округлый живот пациентки. — Уже третий месяц? — удивилась она и резко взглянула на альфу, сидящего рядом. Он кивнул. Значит не его ребенок. Ведь они бы пришли сразу, если бы узнали? А чей тогда? Первая леди с чужим младенцем? Доктор немного запаниковала. — Госпожа, не забывайте о медицинской этике. — с нажимом произнес парень, красноречиво ловя ее взгляд. — Конечно, я просто…извините. — она моргнула и выдавила гель на кожу. — Будет немного прохладно, потерпите, миссис Чон. — Хиён вскинула брови, услышав это обращение, но возмутиться в ответ ей не захотелось. Чон. Миссис Чон. Она и мечтать о таком не смела когда-то. Чонгук стиснул ее ладонь, лежащую смиренно на кушетке. Она сжала его в ответ, чувствуя, как пульсирует в висках от легкого волнения и страха. К коже прижался датчик, размазывая вязкую субстанцию по животу. На мониторе возникли помехи, потом появилось очертание брюшной полости и вскоре в центре экрана появился еле заметный эмбрион. Хиён поджала губы и задрожала, пытаясь не заплакать. — Так…патологий никаких не вижу. Все хорошо. Плод развивается достаточно быстро, обычно половые признаки можно определить на двенадцатой неделе, но в вашем случае… — врач прищурилась, приближаясь к экрану лицом. Она вдавила датчик в кожу, пытаясь лучше рассмотреть. Хиён задержала дыхание в ожидании ответа. — Поздравляю, у вас девочка-омега. — Девочка… — выдохнула она и прикрыла глаза. Чонгук тут же рывком поднялся с места и прижался губами к ее щеке, после чего перегнулся через кушетку, чтобы поближе рассмотреть монитор. — Красавица. Уже красавица, Хиён, как и мама! — улыбнулся альфа. Доктор не сдержала улыбку. — Сейчас я распечатаю результаты узи и поставлю вас к себе на учет. Для меня честь вести вашу беременность, госпожа Чон. — врач убрала датчик и подала бумажные салфетки. — Можете одеваться. Омега кивнула и быстро утерла слезы, скатившиеся с уголков глаз. Альфа заметил эти движения и тут склонился к девушке, помогая вытереть живот от прохладного геля. — Ну что ты…невестушка, кроха… — парень встревоженно взглянул на нее. — Все же чудесно, у нас будет такая красивая девочка. Тише, тише. — она поднялась на локтях и альфа тут же поцеловал ее в лоб, утирая свободной ладонью слезы с щек. — Ты наверное переволновалась, да? И счастлива. — она кивнула в ответ, шмыгая носом. — Я помогу тебе одеться, хорошо? — он взял ее кофту и помог натянуть на голову и плечи, после чего поправил ее волосы. — Мне вас на прием вместе записывать в карту? — Конечно! — ответил тут же Чонгук. Доктор нерешительно пожевала нижнюю губу и все-таки спросила. — Мне записывать вас как…как отца? — Да, как отца. — Хорошо. — ответила врач и начала заполнять карту. Хиён поднялась с кушетки, пытаясь прийти в себя. Девочка…у нее будет малышка. Прекрасная принцесса. На губах появилась улыбка. Как хорошо, что она сбежала с юга! Как же хорошо. Теперь они с ребенком будут под защитой, она уверена, что Чонгук сделает все, чтобы уберечь их. В южном клане родиться омегой-женщиной — это погибель, но здесь на севере еще не все потеряно. Ее будущий муж станет вожаком и сможет преобразовать нынешнюю систему, чтобы обезопасить всех женщин в максимальной степени. Как бы северяне не уважали и не чтили богиню Вахалу, для них она всего лишь эфемерное божество леса и ледяной стужи, а настоящие омеги нуждаются в не меньшей заботе и почтении. Теперь, когда она знает, что у нее будет дочь, Хиён жаждет справедливости как небывало и хочет защитить ее, ведь в свое время саму ее никто не спас и не уберег. У дочери будет шанс жить счастливо и получить стоящее образование! Как это чудесно! Прием у врача был окончен. Чонгук, обнимая ее в лифте, говорил нежности на ушко, и планировал их день. В душе у нее поселилось тепло и тихое счастье от осознания, что теперь все будет хорошо. Больше ей не нужно прятаться, бежать и скрываться. Под крылом любимого альфы любые невзгоды нестрашны, потому что ее они даже не смогут коснуться, как и любимой дочери. Девушка крепче прижалась к своему драгоценному мужчине, тут же получая от истинного порцию ласки и любви в виде поцелуев в нос, щеки, в лоб. Он был так нежен с ней, так заботлив и благороден, словно сбежавший из детских сказок принц. Разве бывают такие? Бывают, раз прямо сейчас он держит ее в своих руках. Стоило лишь дождаться его… И когда смотришь на его тату, выглядывающие из-под закатанных рукавов черной водолазки, понимаешь, какой путь ему тоже пришлось пройти в свое время, чтобы встретить ее. Он тоже ждал ее, тоже искал, мечась, словно неустойчивый огонь, желающий вспылить и превратиться в пожар, но что-то извне заставляло его гаснуть. Теперь Чонгук горел и в этом пламени страсти и любви готов был сжечь дотла любого, кто попытается разрушить его счастье и причинить истинной омеге боль. Потому что отныне Хиён не одна и никогда одинокой не будет. ***