Я с тобой

      Стояла тишина. Утреннее солнце освещало молчаливый лес на границе страны огня и ветра. Пара молодых шиноби из скрытого песка быстро и бесшумно продвигались вперёд, едва касаясь ветвей, покрытых мхом. Тенью проносились мимо стволов высоких деревьев. Их лица скрывали тканевые маски, но можно было различить молодого голубоглазого парня лет девятнадцати, и красивую девушку примерно того же возраста, с такими же голубыми глазами. Совсем скоро бесконечная листва закончится, и они вернутся домой с успешно выполненным заданием.       Вот уже деревья начали редеть, и сквозь крону можно было различить, как голубой цвет неба плавно переходил в песчаный. Но тут один из шиноби услышал свист приближающегося куная, быстро достал свой и отбил оружие, но второй вражеский кунай, который шиноби поздно заметил, успел отрезать небольшой кусок от его маски.       Парень и девушка в униформе песка резко спустились к земле и, прикрывая спины друг друга, стали в оборонительную стойку. Две пары голубых глаз внимательно осматривали деревья, листву, тени, в которых мог скрываться враг. Чунины старательно прислушивались к каждому шороху, пытаясь определить местоположение противника.       — Как думаешь, отступник? — первым подал голос парень.       — Возможно, — ответила девушка.       В воздухе раздался свист летящих кунаев. С искрами и звоном металла, пара отбилась от них. Вскоре противник в униформе листа сам вышел из укрытия. Девушка немедленно атаковала его кунаями, усиленными техникой ветра, однако тот с легкостью их отбил.       — Иди без меня, я справлюсь, — сказала девушка.       — Но… — заколебался парень.       — Ты должен доставить свиток.       Парень на мгновение засомневался, но, поборов себя, кивнул и двинулся в сторону Суны, оставив девушку сражаться с врагом один на один. Но не успел шиноби далеко уйти, как ему преградил путь, не пойми откуда взявшийся, второй ниндзя. «Вот же, всё-таки не один» — подумала девушка, бросив мимолётный взгляд на парня, одновременно блокируя новую атаку противника.       С обеих сторон завязались бои. Каждый старался успеть отразить вражеские кунаи, никто не хотел уступать в силе противнику, ведь от этого, возможно, зависело будущее их деревень. Информация, которая хранилась в свитке, могла определить исход вражды между скрытыми листом и песком, решить судьбу множества шиноби. Кто-то явно не хотел примирения сторон, раз нанял ниндзя-отступников для перехвата столь важного сообщения.       Удар… Звон металла… Ещё удар… Кунаи с характерным свистом рассекали воздух. Сражаясь, парень смотрел в глаза противника, «Почему? почему ты пошёл по пути отступника? — Думал он. — Любой шиноби хочет мира. Разве нет? Так почему же ты сражаешься? Ради чего? Я должен доставить свиток, чтобы предотвратить кровопролитие. Что тебе будет с бессмысленной бойни? За какую сумму ты продал себя? Сколько тебе заплатили за эту гнусную работу?».       Противник, не желая больше смотреть в его голубые глаза, задающие вопросы, отвёл взгляд на другого ниндзя, сражающегося с девушкой. Тут он недобро ухмыльнулся, скаля зубы, и отпрыгнул назад. Долго искать причину такого действия парню не пришлось. Обернувшись, он увидел свою напарницу. Отступник применил на ней парализующее дзютсу, на всякий случай связал и теперь держал кунай у её шеи.       — Отдай ему свиток, не то девка умрет.       — Аими… — прошептал парень       — Нет, прошу, не делай этого, не отдавай им свитка. Помни, чему нас учили: для шиноби выполнение миссии стоит на первом месте.       — Молчать.       Ниндзя сильнее прижал лезвие к коже, оставляя неглубокий порез, из которого сочилась кровь.       — Решай. У тебя не так много времени.       Парень растерянно смотрел то на девушку, которая взглядом просила уйти, оставить её, но выполнить миссию, то на второго отступника, который с ухмылкой ждал его решения. На лбу выступили капельки пота. Если свиток не будет доставлен, если он попадёт в руки противников, их деревне придется очень тяжело, начнётся кровавая бойня, в которой многие шиноби погибнут. Но разве он мог пожертвовать жизнью любимой ради скрытого песка? Он знал Аими с самого детства. Она стала проводником в мир шиноби для маленького пленного мальчика из страны волн. Она первая с кем он подружился. Вместе с ней он рос, был влюблён в неё ещё с академии, вместе с ней сдавал экзамен на чунина. А совсем недавно сделал ей предложение. Как же он был счастлив, когда услышал заветное «Я согласна». Исполнилась его самая сокровенная мечта: Аими стала его женой. И как после этого он мог пожертвовать ей ради выполнения миссии? Песок или любовь? Деревня или семья? Бороться за будущее страны или своё будущее? Разве молодой шиноби мог решить такой сложный вопрос? И достоин ли он вообще называться шиноби, если ради одного человека он готов поставить под удар сотни жизней жителей своей деревни? Не совершает ли он ошибку?       «Да что же это такое! — Аими корила себя за слабость. — Так попасться на обычную парализующую технику». Если бы представилась возможность, она, как настоящий шиноби, подалась бы вперёд, подставилась бы под вражеский кунай и тем самым лишила бы себя жизни. Может это и было бы жестоко по отношению к её мужу, но тогда, по крайней мере, ему бы не пришлось выбирать между её жизнью и выполнением миссии. Аими понимала, что её мужу было бы очень больно от потери близкого человека, но зато она могла быть уверена, что парень выполнит миссию, что деревня — её смысл жизни, будет в безопасности. Но Аими не могла двигаться, не могла воплотить в жизнь свою задумку и оттого чувствовала себя такой обузой, такой беспомощной. Ей оставалось лишь смотреть на мужа и взглядом умолять его поступить, как настоящий шиноби.       — Время вышло. Ты не оставляешь мне выбора.       — Стой, — тяжело дыша, крикнул чунин.       — И что же ты решил?       — Я отдам свиток.       — Нет, — прошептала Аими, из её глаз потекли тонкие ручейки слёз. Всё-таки муж выбрал её.        — Прости меня, — парень достал свиток из сумки и бросил его второму отступнику.       Тот, довольный добычей, поспешил скрыться.        — Ну. Я выполнил твоё условие, теперь отпусти её.       — Не торопись. Ты же не думаешь, что я сразу же её освобожу. Вдруг вы вздумаете догнать нас и вернуть свиток. Пусть он отойдет достаточно далеко.       Парень с болью и неприязнью смотрел на Отступника, что держал в заложниках его жену, но не в силах был посмотреть на неё саму, как бы боясь увидеть в её взгляде осуждение или, ещё хуже, ненависть.       — Лови, — ниндзя убрал кунай, и толкнул связанную вперёд. Парень бросился к ней, а враг тем временем успел скрыться. Аими лежала на руках у парня, всё ещё не имея возможности двигаться: действие техники ещё не прошло. Кожа вокруг её глаз покраснела, но слёз уже не было. Взгляд Аими потускнел. В когда-то ярких голубых глазах уже не было той жизни, в них уже вообще ничего не было.       — Сатоши… зачем ты это сделал? — подавленно, безразлично, словно она и не ждала ответа, спросила девушка.       — Я не мог по другому, — ответил парень, развязывая девушку и стараясь не смотреть в её пустой взгляд.

***

      — Ненавижу, ненавижу вас!       — Доченька, успокойся, — пожилая женщина еле удерживала черноволосую куноичи, которая пыталась вырваться из крепкой хватки матери и вцепиться ногтями в молодую пару шиноби.       — Если бы вы не провалили ту миссию, той битвы не случилось бы, мой муж был бы жив! — сквозь слёзы кричала молодая вдова.       — Успокойся, милая, успокойся, — женщина прижимала девушку к себе, гладила по голове.       Она сопротивлялась, но через некоторое время перестала предпринимать попытки вырваться, истошно закричала и обессиленно спустилась на пыльную, песчаную дорогу. Теперь та горько плакала, сидя на земле в объятиях матери.       — Любимый… Он был бы жив, он был бы жив, — охрипшим голосом повторяла она, прижимая к груди какой-то кулон, не стесняясь ни льющихся рекой слёз, ни перепачканного в пыли платья.       — Всё будет хорошо, я рядом, — приговаривала женщина.       — И чего вы стоите? Уходите! — наконец-то мать обратила внимание на чунинов, которые являлись причиной истерики её дочери.       — Как таким, как вы вообще позволили стать шиноби? — обратилась женщина к Аими и Сатоши, бросая взгляд полный презрения и ненависти. Она не могла сдержать себя, когда видела перед собой людей, из-за которых её внук будет расти без отца.       Сатоши хотел было возразить, но Аими вовремя его остановила.       — Уже уходим. — холодно бросила она.

***

      Уже вечерело. Дневная жара спала, и теперь солнце дарило Суне свои последние тёплые лучи. Пара не спеша возвращалась домой. Парень и девушка молча шагали по тихой песчаной улице, минуя однообразные круглые дома. Находясь в раздумье, они не смели нарушить царившую тишину. Разве что ветер иногда подхватывал песчинки и всякий мелкий мусор, кружил ими на пустой дороге и уносил дальше по улице. Вскоре пара подошла к своему дому. Сатоши открыл дверь, но Аими не спешила войти, задумчиво всматриваясь в вечернее небо, в безмятежные облака.       — Каждый день, — наконец-то нарушила тишину Аими, — каждый день к нам подходят люди, чьи близкие погибли в том бою. Вчера мать, потерявшая сына, сегодня безутешная вдова. Возможно, все те шиноби были бы живы, если бы той битвы не случилось, если бы мы тогда справились с миссией, — серо-голубые глаза девушки всё так же задумчиво и холодно смотрели в небо, но в голосе слышались сожаление и боль.       — Аими, ты не виновата. Это из-за меня…       — Сатоши, — перебила Аими, резко повернувшись к нему лицом.       — Да, — стоя в дверях, ответил парень.       — Если бы я была внимательнее, если бы не попалась во вражескую технику, ничего бы этого не произошло, тебе не пришлось бы выбирать, — в голосе появилась дрожь, а к глазам стали предательски подступать слёзы, — Они погибли из-за моей ошибки. Те люди правильно нас ненавидят. Каждый день я просыпаюсь с чувством вины перед деревней, перед другими шиноби, перед отцом. Я сама себя ненавижу. Какой из меня шиноби? Я не достойна им называться!       Аими сняла защитную повязку с протектором Суны и, увидев в ней своё отражение, сжала. Закрыла глаза. От нахлынувших неприятных воспоминаний в горле стоял ком, а по щекам стекали слёзы. «Даже их сдержать не могу», — пронеслась мысль в голове. Не открывая глаз, Аими занесла руку с повязкой, готовясь выбросить, но Сатоши остановил её, схватив за запястье и стараясь не сделать жене больно.       — Не говори так, ты не могла ничего сделать. Ты настоящий шиноби, и в следующий раз не допустишь ошибку. Мы не допустим.       — Да? — заплаканными глазами Аими серьезно посмотрела на парня, — Тогда поклянись мне, что в следующий раз мы выполним миссию не смотря ни на что. И не важно, чем или кем придется пожертвовать ради её выполнения.       — Что? — Сатоши не ожидал такой просьбы от жены.       — Ты слышал.       Парень ещё некоторое время молчал. Аими терпеливо ждала.       — Даже если этой жертвой станет чья-то жизнь? Даже если мне придется пожертвовать… тобой?       — Да, — её голос звучал твёрдо и уверенно, а взгляд ждал ответа, но не торопил. — Поклянись мне.       Сатоши сжал ручку двери, закусил губу. Он вовсе не хотел давать этого обещания, обещания лишить жизни любимого человека ради миссии. Но ведь она сама об этом просит? Опять ему приходится выбирать, опять приходится решать, что для него важнее: Аими или Деревня.       — Я клянусь, — парню очень трудно дались эти слова.       — Спасибо тебе, — Аими заключила Сатоши в объятия, — это очень много для меня значит.       Парень крепче прижал её к себе. Сатоши хотел бы простоять так вечность, вдыхать приятный аромат её русых волос и чувствовать тепло родного человека, которое отвлекает от ненужных мыслей. Хотел бы, чтобы момент, когда нужно будет исполнить клятву, никогда не наступил. Но если он всё-таки наступит, ради любимой он сдержит своё слово, чего бы ему это не стоило.

***

      Солнце обдавало своими горячими лучами и без того раскалённую пустыню, от чего жара становилась невыносимее. Аими и Сатоши, стараясь игнорировать неудобства, бежали по песку однообразного пейзажа. Целых три года им давали несложные поручения, будто они не чунины, а простые генины. Но Сатоши и Аими добросовестно и беспрекословно их исполняли, одновременно воспитывая двухлетнюю дочку. И вот, наконец-то впервые за долгое время им поручили важную миссию: нужно было догнать и убить шпиона, который только что перешёл границу деревни. Нельзя было допустить, чтобы собранная им информация попала к врагу. Догнать его ещё можно было, однако каждая минута стояла на счету.       — В этот раз мы справимся с миссией, как всегда — искорки задора блистали в глазах Аими.       — Ага, — кивнул Сатоши, поддерживая энтузиазм возлюбленной.       Через некоторое время на горизонте уже можно было заметить слабые очертания человеческой фигуры, и девушка ускорила бег, но до слуха её спутника долетели крики о помощи. Сатоши посмотрел влево и в тридцати метрах увидел ребенка, который тонул в зыбучих песках.       — Аими, там человек.       «Как же некстати» — девушка нахмурилась, теперь и она слышала детский плач и просьбы о помощи, смотрела то на удаляющийся силуэт противника, то на мальчика, попавшего в беду.       — Ребенок может погибнуть, мы можем…       — Упустить врага и провалить миссию, — перебила его Аими.       — Но…       — Если ребенок умрёт, значит такова воля судьбы. А мы должны выполнить задание. Ты поклялся мне, Сатоши, — девушка бросила на него пронзительный взгляд. Она уже приняла решение.       Сатоши последний раз посмотрел на тонущего в песках и, подавив в себе дикое желание ринутся на помощь, продолжил с Аими преследовать врага.

***

      Аими и Сатоши неспешно прогуливались по оживлённому рынку. На деньги, вырученные за успешно выполненную миссию, они собирались купить продуктов.       — Сегодня я приготовлю что-то вкусное, — воодушевлённо размахивая руками, рассказывала Аими.       — Ну ты всегда вкусно готовишь, — ответил её муж, стараясь не попасть под удар.       — Но сегодня это будет что-то особенное и необычное.       Сатоши любил эти моменты. Моменты, когда Аими счастливая, когда она улыбалась, и её обычно холодный взгляд будто таял. Кажется, даже цвет её глаз становился ярче, куда-то уходила вся серость, оставляя чистый голубой.       Пока жена выбирала овощи, Сатоши смотрел на её красивое лицо, на то, как она двигалась, как улыбалась, как поправляла прядку волос. Вдруг сквозь шум толпы Сатоши услышал мужской голос, до его слуха долетели обрывки фраз.       — …тело… утонул в зыбучих песках… мне очень жаль…       Раздался женский плач, а Сатоши вспомнил того мальчика, что видел на миссии. Это тот самый ребёнок? Всё-таки его не спасли, всё-таки мальчик не выжил? Сатоши стал задаваться вопросом, а правильно ли они поступили? Они ведь могли спасти ребёнка. Могли, но не стали, бросили несчастного мальчишку умирать. А если он видел их? Видел, как люди из родной деревни услышали его крики о помощи, но проигнорировали, отдали ребёнка в костлявые лапы смерти. Почему он не подумал о чувствах родителей мальчика, он ведь сам растит дочку. Сатоши, почувствовал, как в горле застрял комок, как камень вины лёг на его плечи. А нет, это рука Аими. — Мы всё сделали верно, — ласково взглянув на мужа, пыталась та его подбодрить. Сатоши накрыл своей ладонью руку жены. От теплого прикосновения стало немного легче, но внутри всё же остался горький осадок.