Под дождем

Кажется, что дождь спрячет слезы и смоет, будто чернила, боль с сердца. Куроко знает, что заблуждается, но продолжает брести по улице, ловя недоумевающие, но равнодушные взгляды немногочисленных прохожих. Им нет дела до мальчишки, мокнущего под тяжелыми холодными каплями. Тетсуя же кажется, он бродит под этим дождем вечность. С того самого момента, как он покинул Тэйко. Будто вся его жизнь стала бесконечной прямой, в которой льющаяся с неба вода встречается с потемневшим асфальтом. - Больше не надо мне пасовать… - его отрывистые слова до сих пор глухими отголосками, утопающими в мерном шуме дождя, звучат в голове. Куроко уже не помнил, когда вышел из раздевалки баскетбольного клуба Сейрин. Пару минут или несколько часов назад? Он не чувствует холода, хотя одежда успела промокнуть до нитки. Только боль. И Куроко не понимает, что же больнее режет по сердцу: предательство, которое его уже настигало, или же надрывная темная злоба в глазах Кагами. Он не смог помочь Аоминэ, так разве сможет спасти Тайгу, когда тот уже стоит на краю пропасти? Ощущение собственного бессилия проволокой сдавливает горло, когда так хочется кричать. Тени без света не бывает, она теряется в вязком мраке, теряет свой смысл. Куроко буквально боготворил прежнего Дайки, ужасно талантливого, улыбчивого, пусть и несколько грубоватого; нынешнего Аоминэ Тетсуя не признает. Не хочет. Ему кажется, что стоит только принять такого Дайки и прошлое, которым он так дорожил, лопнет мыльным пузырем, не оставив после себя даже воспоминаний. В недавней игре с Тоо Куроко поставил для себя две цели: первая – победить, а вторая, вытекающая из первой, хорошенько встряхнуть Аоминэ, показать ему свой баскетбол, дать ему сообразную условную затрещину. Чтобы тот смог понять, как заблуждался последние годы и вновь стал играть с улыбкой, избавившись от скуки. И Куроко был уверен, что Тайга сможет ему в этом помочь. Правда, Аоминэ сам дал им затрещину, из-за которой Кагами пожелал вновь стать одиночкой. Дайки в своей манере доказал свою правоту, хотя Куроко понимает, что Аоминэ заблуждается и сам планомерно загоняет себя в угол. Баскетбол уже давно перестал быть для них просто игрой, став чем-то большим, отражением собственных принципов и постулатов, которыми они живут. Не зря Аоминэ, не найдя себе соперника, разочаровавшись в окружении, стал одиночкой, разогнав всех, кто был рядом. Разве что Момои, переживая за друга детства, оставалась с ним, терпя все его надменные выходки, став то ли нянькой, то ли старшей сестрой. Куроко останавливается. Ему кажется, что среди мокнущих под дождем улиц он совершенно один. Стоит поднять глаза на бескрайнее равнодушное небо, утопающее в грязных разводах, подставить лицо каплям, и ощущение одиночества только усиливается. Но дает трещину, когда рядом появляется фигура под зонтом с прозрачным куполом. - Тетсу? – если Аоминэ и удивлен, то ничем того не показывает, только флегматично вскидывает вверх бровь. Пустой формальный интерес, что в такую погоду на улице делает его бывший товарищ по команде, недавний соперник или же просто некогда друг. И как ни крути, но Куроко для Аоминэ остался в прошлом, в котором тот, как и Кагами теперь, переступил через Тетсу и пошел дальше, своим путем. Куроко оборачивается к Аоминэ. Медленно. Будто давая тому шанс уйти. Странно, но по потухшему взгляду Аоминэ понимает все. Слишком хорошо они некогда сыгрались, чтобы он не прочитал в глазах Тетсу то, что тот сейчас просто не посмел бы облечь в слова. Дайки может сколько угодно не замечать Куроко в игре, равнодушно взирая на все тщетные попытки его обвести или отобрать мяч. Но вне расчерченной площадки он становится тем самым Тетсу, которым Аоминэ все же дорожит, хотя никогда о том не скажет. Пусть даже тогда, во времена учебы в Тэйко, им не о чем было даже поговорить, кроме опять же баскетбола, но Дайки не считал это таким уж большим недостатком. - Идиот, - шипит Аоминэ, хватая Куроко за безвольно повисшую вдоль тела руку, и хмурится, понимая, что тот вымок насквозь, потому куда решительнее тащит Тетсую за собой. - Но… - если Куроко и хочет сопротивляться, то сил на то у него не осталось. Все они будто растворились в темной бездне отчаяния, разверзнувшейся где-то в душе. - Два идиота! – вновь огрызается Дайки, сам не понимая, кто же стал тем вторым: он сам или Кагами, без которого тут определенно не обошлось. – Идем же. И пусть уже бесполезно прятать своего случайного спутника под зонтом, но Аоминэ честно старается это провернуть.