Бесы настоящей любви.

Самый цвет весны, воздух свеж на лазурном небе ни единого облачка, красное и большое солнце светит ярко и греет горячо. Весна время любви и первой влюбленности. Юноши и дамы с небольшими букетами цветов проходят мимо Пьера. Сам же молодой человек хмыкает и подмигивает дамам, их партнёры недовольно фыркают в его сторону. Петр не считает, что такое чувство как любовь существует. Это пелена на глаза, через пары лет брака спадает, а там показываются бесы. Скворечники. Старые добрые. Ни капли не поменялись, может накатить чувство ностальгии, проезжая по знакомым улицам, мимо знакомых домов. Вот улица где Верховенский Петр Степанович пару лет назад распрощался с Эркелем. Вон там далеко раньше был загон с свиньями. На памяти мужчины всплывает теплое воспоминание, когда-то он был тут не один, а с другом Ставрогиным, и они просто дурачились. Сейчас появилось вроде бы больше проблем. Верховенский приехал совсем-совсем недавно, недели две назад. Его различные путешествия подошли к концу, и он ищет спокойствия и отдыха. Некого умиротворения. Отдушину он находит именно здесь, местом полным воспоминаний. Здесь родилась его некая любовь к Николя, а потом она уехала с ним в Петербург. Пусть он не верит, что это и правда любовь, просто пока он не находит объяснений этом трепетному чувству в груди. Эту тоску и переживания, когда нет ответа на письма. На днях он узнал, что «тайно» в свое имение приехал Николай Всеволодович Ставрогин. Слава богу, что в этом месте у него остались связи, это успокаивает. Дорогой Эркиль теперь на высших званиях, но всё ещё не равнодушен к Верховенскому и всегда готов ему помочь. Вот к кому сейчас на всех парах, в красивой коляске, спешит Верховенский, как же давно он ждал встречи с Николя, только Богу известно. Верховенский Петр, весь в своей манере, клетчатом дорогом костюме с великолепной, личной между прочим тростью, добирается до нужного места. Все его тело охватывает трепет, он хмурится, не желая что-то такое испытывать, поправляется и с улыбкой он бежит по ступеням. Ноги подкашиваются на первых ступеньках, оборачивается, никого. С третьей попытки он наконец заходит внутрь знакомого имения. Ручкой проходит по стене. — Вы к господину? Я сейчас сообщу о Вашем приходе, только извольте представиться? — у Ставрогина в доме появился личный секретарь? Обжился и завел личную свиту. — Не стоит. Скажи мне где он? — Верховенский всегда приходил к нему сюрпризом, этот визит не исключение. Петру дали четкую инструкцию как добраться до кабинета Николая, он тут же кинулся по коридору, после чего взбежал по винтовой лестнице. Nicolas не меняется, в кабинет его дверь всегда открыта. Пьер тихонько подкрался и стал прислушиваться. — Кто?! — вскрикнул от раздражения Ставрогин. — Всего лишь я, Николай Всеволодович. — улыбается Петр, он вновь вывел своего идола на эмоции. Этот пленяющий взгляд вызывает табун мурашек, он чуть ли не падает и благо о трость он может опереться. — Узнал, что Вы приехали, решил навестить, столько лет не виделись. — Он облокачивается о косяк, снимая перчатки. — Да-с давно. — его привычный холод, мешается с некой растерянностью. — С какой целью в скворечниках? — — Распространение прокламации, ничего особенного. — Вы не меняетесь. — Вы тоже. Ваша коллекция знатно пополнилась. — Он подходит и тянется к каким-то новым видам бабочек рукой, на что получает удар и отдергивает. — Не стоит трогать, от прикосновений их узоры на крыльях тускнеют. Молчания между ними не было, Верховенский активно рассказывал Николаю о всех событиях за последние года. Он рассказывал даже зная, что его не слушают. Вдруг, его речь прерывает мужчина громким кличем своего секретаря. — Да, господин, что Вам угодно? — опустив голову, появляется мужчина, которому хороший десяток лет. — У нас в доме гость, почему все ещё не предложен чай? Я что, должен напоминать о таком? — Простите, господин, сейчас все будет! — мужчина удаляется, а Петя поворачивается к Коле с лисьим выражением лица. — Думаю, за чаем нам будет легче поговорить. — Nicolas проявляет некое гостеприимство. — Да-с, признаться, не думал, что Вы меня слушали. — От части. Ставрогин просит Петра спуститься вниз и ждать его там. Все-таки по дому хозяин ходит не слишком официально и при параде, в порядок надо себя привести. Но Верховенский был бы не собой, если бы послушал. Он идёт сначала в нужную сторону, а после разворачивается, идя за Колей. За темноволосым наблюдается плохая привычка — дверей не закрывать. Через небольшую щель Петруша подглядывал за Николаем, за тем, как он переодевается. Петру сейчас словно только стукнуло шестнадцать, потому что другого не скажешь. Долго смотрится в зеркало Nicolas. Петра сковало чувство восхищения. Восхищался он телом Ставрогина. «Ставрогин — вы красавец!» — Я кажется попросил Вас ждать меня внизу. — Ухмыляется Nicolas, смотря через зеркало на дверь. Он замети его с самого начала, либо он слишком внимателен, либо Петруша плохой сталкер. Петр тут же вздрагивает и соскакивает с места, съезжает по перилам вниз. Очень глупая ситуация, которая заставит Петеньку чувствовать себя неуютно, а это чувство, которое мешается с дрожью? Полный провал! Личный секретарь провожает его к большому круглому столу. Петр раскованно садится и поправляет волосы, стараясь отдышаться. Главное все выкинуть из головы, прошли — забыли. Через минуты две подходит владелец имения. Улыбается Петру, потому что знает, что сейчас в глазах всплывёт картина полураздетого него. Конечно они оба сделали вид будто забыли. Дальше их встреча продолжилась ровно так же, как и началась. Ставрогин иногда смеялся с нелепых рассказов его друга, если можно назвать его другом. Верховенский трепетал и плавился под его взорами, кажется засмотришься и потонешь в омутах. Глаза Петеньки часто бегали от глаз к губам, от губ к глазам. Бабочек в животе Петруши, Николя мог отлавливать и брать себе в коллекцию. Уже стемнело, друзья стояли на большом балконе. Ветер был холодным, Петя ловил себя на том, что сейчас ему холодно эта неприятная дрожь сбивала с любой мысли, его передергивало, но тут же оправлялся, сейчас он бы хотел тепла, стянуть с Николая его пиджак, например. — Верховенский, Вам холодно? — Не стоит переживать, мне скоро все равно ворочаться до дома. — с нотками какого-то обречения говорит Петя. — Оставайтесь у меня до утра. Мы с Вами засиделись, по такой непроглядной тьме я не могу Вас пустить. Тем более если пойдете, то точно пешком. Петруша загорается глазками, делает к Николаю на встречу пару шагов, касается руки и хочет склониться чтобы поцеловать, как Николя с отвращением отдергивает руку и легко ударяет Петра, щека загорается алым пламенем. Его эмоции поменялись на раздражительность, Петя привык, Петя знает. — Я распоряжусь, Вам подготовят комнату, не повторяйте ошибок тех лет. — Петр устремляет глаза в даль, куда-то за горизонт. На его плечи ложится чужой пиджак. Повернувшись, он замечает лишь отдаляющуюся тень. Так ему гораздо теплее. Это чувство. Сплошное разочарование эта любовь. Ну как Николя отреагирует на его признание? Убьет его сразу же или будет бить пока не потеряет сознание, пока не сорвет голос прося остановиться? Он любит Ставрогина, если нужно будет, он готов жить в муках, пусть его истезают хоть каждый день, но главное пусть уделяют время. Петя трясет головой. Он стоит там так долго, что кажется уже рассвет встречает. Но мысли едят его изнутри. — Господин, прошу Вас. — секретарь пришел за ним пять раз, ему самому хочется спать, но из-за Верховенского не может. — Хорошо. Веди. — Придерживая чужую вещь на своих плечах он идёт в сторону своей комнаты. Абсолютно поникший. — Позвольте…– он стягивает пиджак своего господина, но из рук его буквально вырывают. — Не позволю. Удались. Я сам отдам твоему господину, по утру. — рычит Петр. После валится на постель, лениво раздеваясь и разбрасывая вещи. Единственный пиджак Ставрогина остался на постели, свернувшись комочком, Петя прижимает его к себе, вдыхая запах. — За что мне такое, Ставрогин? С утра его разбудил личный секретарь, зовя на завтрак. Петя тянется как кошка, валяется в постели, решил чуть опоздать. Еле встав, он подходит к зеркалу, любуется прекрасным собой. Укладывает волосы на одну сторону, на другую. — Я Ставрогин Николай Всеволодович, гроза всех. Самый ледяной на этой планете. — Петруша, сизый, в одном лишь пиджаке, вертится перед зеркалом и заливается смехом. Да так увлекся, что не заметил самого Николая за своей спиной. Как увидел в отражении, то с криком обернулся. — Чего же Вы? — В-вы.я-я-я.– Петя заикается ползя к постели, собирая по полу свои вещи. — Сегодня вы подглядыв-ваете? — Сегодня я. — Он тянет руку, требуя свою вещь обратно. — Позвольте мне для начала одеться в свое, потом вашу вещь отдам. — Или Ставрогин хочет видеть его в чем мать родила? — Мне передали, что вы отдадите с утра. Держите слово, господин Верховенский. Петя принимает правила игры, быстро схватывает и меняет эмоции. Он расстёгивает пуговички, снимает и протягивает Николя. Перед ним раскрывается чудный вид, но он смотрит сугубо в глаза, а потом и вовсе сбегает. Как только получил, зачем пришел. Азарт у Петра пропадает быстро, он одевается и наконец приходит к обедне. Завтрак проходит тихо, они не смотрят в глаза друг другу, либо Петя не дожидается ответа, либо наоборот, Николя. Вновь, будто ничего нет и быть не может. — Ставрогин, может прогуляемся? — У меня много дел, да и с Вами прогулки опасны. — Ваши бабочки уже никуда не улетят, Вы же хорошо их пригвоздили, а вот мы можем вновь разъехаться. Прошу Вас. — Хорошо, Вы правы. — Ба! Сам господин Николай Всеволодович, сказал, что я прав. Буду ждать Вас у входа в лес, в два. — и не слова больше. Верховенский буквально убегает, оставляя Николая в негодовании. Пьер пробегал и подсуетился бы, чтобы провести время весело и с пользой. Он знал, что у Коли плохо с верховой ездой, он не практиковался, а и в целом был в седле может раза два. Пьер гладил рыжего, даже можно сказать огненного жеребца, кормил его морковью и ждал пока на горизонте появится Nicolas. Конь Петруши был изумителен. Активный жеребчик с длинной гривой, строгая амуниция, но не менее изысканная. Рядом ходила кобылица, которой Пьер тоже уделил внимание. Гнедая, переливается на солнышке а-ля камень драгоценный. Грива у неё хорошо заплетена, сама она вся строгая. Верховой езде, да какой, Петр научился пока совсем юным был. Судьба была тяжелая, отдушина его была в беготне верхом. Сам Nicolas встал как вкопанный стоило ему увидеть лошадей. Не сказать, что ему было страшно, но любви он явно не питал к этим животным. — Сюда-сюда! — Звал Пьер и поторапливал, ждать он совсем не любит. — Как Вам? — Вы же знаете. — Знаю, поэтому и не уточнял, садитесь. — Верховенский оседлал огненного коня, в то время как неохотно залазил на гнедую кобылку, совершенно спокойную. Пьер управлял одной рукой и кружил вокруг себя, контакт с лошадью у него замечательный. Совсем опустив повод, он крикнул «ап» и конь встал на дыбы. Ухватывается лишь за гриву чтобы не упасть. Заливается звонким смехом и вновь хвалит своего компаньона. Наблюдавший за всем был потрясён, такой абсолютный контакт и доверие, в то время как он сам, и с места не мог сдвинуться. Сильно сжимал поводья, тянул на себя и ничего. — Вы мучаете лошадь, расслабьтесь, ну или хотя бы руки, пусть провисает повод. — Даёт советы лучезарный Пьер. — А коли понесёт? — А коли понесёт, я Вас догоню и поймаю, далеко от меня вы не ускачете. — Он подходит ближе, хлопает по шее гнедую кобылицу. — Аккуратно пятачкой коснитесь и поедете. Николай сделал все как советовали и вроде ему даже как-то спокойнее стало. Они выдвинулись и всей свите Пьер наказал не следовать за ними. Он сам справится. Цокот копыт, чириканье птиц и лёгкий ветерок, теплее чем той ночью. Их прогулка похожа на свидание. Царит между ними абсолютное молчание. Под ними только лошади фырчат. Ему сейчас так хорошо, его любимый, даже обожаемый, человек рядом. Сам старается быть ближе, только ради безопасности, а не ради чего-то ещё, но даже это Петру нравилось. Петр едет максимально близко, так чтобы если что схватить его лошадь, ну или так думает сугубо Николя. Они проезжают мимо красивого цветочного поля, цветы гармонично сочетаются друг с другом, словно какой-то художник провел кистью по этому полю, Петя нагибается и успевает ухватить цветочек. Вдыхает его аромат и протягивает Ставрогину. — Ну что Вы вцепились, я на более темпераментом коне не страшусь, а Вы на старой спокойной кобылице трясетесь. — Вы же вытащили меня не просто так? Говорите по делу. — Ставрогин бегает глазами от лошади к Петру. Петя отпускает цветок, и он летит наземь, кружится, словно в одиночном танце, танце собственной смерти. Повесив голову Петр Степанович пускает коня в карьер и как можно быстрее уходит от Ставрогина. Пусть он его не догонит, пусть идет обратно. Петр уедет от этого всего сегодня же. Подальше от чувств и Ставрогина. — Верховенский! — Ставрогин смотрит ему вслед, не решается догонять. Глупый Верховенский, Коля сейчас мечется между двух огней, скакать следом или просто не придавать значение этой ситуации. Он переборол себя, кобылица по ним четко выполняла команды и можно сказать просьбы. Они вместе, как хорошая команда, понеслись по лесу в поиске истеричного мальчишки. Находит он его на вершине холма, смотрящего в даль. Словно в мыслях витает, или ищет что да как сказать. В любом случае, он улыбается при виде Коли, подъезжающего к нему. — Думал вернётесь. — Бросить Вас? Вы слишком меня заинтриговали. — Он хлопает лошадку по шее, будто благодаря. — Вы ведь позвали меня, чтобы пооткровенничать. — Когда догадались? — Ещё в имении, когда вы предложили. — Ставрогин ловит Петра на том, что видно, как он нервничает. Ещё никогда он не видел его таким. — Если вы хотите в чем-то сознаться, то пора. Я не сдам Вас органам. Он намекал на убийство человека или нескольких лиц, которых не знает. О прокламации, преступной пятёрки. Её остаткам точнее. Революции в целом. Но как далек он был от истины. Масочник Пьер, который мог обмануть и провести кого угодно, сейчас мягкий и через чур не свой, рассеянный и тревожный. Эта тревога, огромная тревога получить отказ, в любом случае, он не готов землю собирать или не готов бегать по лесу, чтобы его не затоптали. — Я Вас люблю. — на выдохе говорит Петр и наконец спешивается с коня, отправляет того погулять, сам садится на траву, не отрывая глаз от горизонта. Зарывает руку в локоны. — И я Вас так же. — Мой милый Ставрогин, вряд ли Вы любите меня так же. — Он снова чувствует дрожь от холода, бабочек в животе которые вот-вот умрут от холода человека, который их создал. Чужие руки ложатся ему на плечи, треплят волосы. — Не поддавайтесь сомнению, мой милый Пьер. — Он садится рядом, загребая к себе под крыло трясущегося Петрушу. На что тот чуть ли не теряет сознание. Гладит того по голове, даже на секунду не задумывается что он и с кем делает. Верховенский обмякает в чужих руках, кажется, что он уснул, ну или умер в крайнем случае. Ставрогин трясет его, как только он перестает отвечать. Петя улыбается как лис, обвивает руками шею и накрывает своим устами чужие. Nicolas хотел бы возразить, но тут же передумал, поддается этому плуту и его чарам. «Весна — время любви и первой влюбленности.»