A Beautiful Façade

Это еще один простой рабочий день, начинающийся в утомительно ранний час. Каждый воин колеблется вокруг, ожидая, когда Магат, Косло и другие официальные лица обращаются к группе, предоставляя тебе прекрасную возможность поговорить с Райнером. — Эй, — шепчешь ты, рассказывая ему новости, стоя к нему спиной, так что даже невидно, что ты разговариваешь, — я делала то, о чем ты просил. — Хорошо, — заявляет он официальным тоном. — Как тебе? — Больно, но становится лучше. — Ммм. — О, посмотри на это. — Внезапно говорит Пик. Твой взгляд поворачивается к ней, замечая Пик и Порко, приближающихся к вам обоим. Ее ухмылка излишне самодовольна и вызывает у тебя укол беспокойства. — Разве вы двое не чувствуете себя уютно? — Спрашивает она со смехом. Глядя на Порко, она добавляет: — Я же говорила тебе, что что-то не так. Ты можешь физически ощутить, как шестеренки крутятся в сознании Райнера, от малейшего щелчка в его челюсти до дыхания, которое он задерживает. Даже не глядя на него, ты можешь сказать, насколько он застигнут врасплох. Отойдя от Райнера, ты поворачиваешься к Пик и сердито заявляешь: — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Мы видим, как вы двое разговариваете, — усмехается она — я знала, что вы будете милой парой. Райнер приподнимает брови, теперь тоже глядя на нее. Выражение отвращения пересекает его лицо: — Серьезно? — Я и он?! — Ты прижимаешь руки к шее и притворно задыхаешься, выдавливая ужасный хрип. Когда руки отстраняются, ты дерзко говоришь ей: — Ты отвратительна! — Да, Пик, отстань, — спокойно добавляет Порко, — это безумие. Она пожимает плечами. — Я полагаю, ты прав. — Когда они оба поворачиваются, чтобы уйти, она смотрит на тебя и останавливается. — Т/И, мне нужно поговорить. Ты сглатываешь, прежде чем поспешно пойти ей на помощь. Пик, стоящая примерно в метре от Райнера, самодовольно смотрит на тебя, наклоняясь, чтобы заговорить. — Я видела, как он выходил из твоей квартиры. — Шепчет она. Глаза широко распахиваются, дыхание сбивается в попытке ответить. Это предложение ужасает. — Это было по работе. — Шипишь ты в ответ. — Правильно. Работайте. И с этой последней фразой Пик резко поворачивается и направляется обратно к Порко. Пока ты смотришь, как она бодро уходит, миллион мыслей проносится одновременно. Сколько времени пройдет, пока она не поделится этим фактом со всеми остальными? И как долго, пока они не начнут в это верить? Эта идея заставляет твое сердце биться чаще. Ничто так не мешает репутации, как секс-скандал с тем, кто, по сути, выше тебя. Ой, подождите, есть кое-что похуже — сексуальный скандал с твоим начальником, который к тому же оказывается жалким плаксивым придурком. Если Пик проболтается, никто больше не будет смотреть на тебя так как раньше. Ты будешь известна как завоевание Райнера с вытатуированным на лице большим ярлыком. Ты оборачиваешься и снова встречаешься с Райнером. С каждым шагом вперед ты наблюдаешь, как его «рабочая» маска постепенно сползает, пока он не смотрит на тебя с явным презрением. Остановившись рядом с ним, Райнер произносит последнюю строчку перед тем, как уйти. Последнее, пугающее заявление. — Держи дверь незапертой. *** Сейчас 21:55 того же дня, когда ты шатаешься по кухне в нервном ожидании. Как только ты пришла домой, ты обнаружила, что не можешь отойти от двери, каждую секунду проводя глазами у входа в ожидании чего-то, что ты не могла пропустить. Визит Райнера. Ты читаешь книгу за обеденным столом, когда ничто другое тебя не отвлекает, но твой разум остается сосредоточенным на предвкушении. В любую минуту... Два резких стука наполняют комнату, заставляя тебя тут же бросить книгу и в срочном порядке встать со стула. Как только ты подходишь к двери, она отпирается вперед, открывая тебе замечательное зрелище. Райнер Браун смотрит на тебя с огненным выражением лица. Он совсем не выглядит довольным, на самом деле его взгляд кричит о всевозможной опасности. Прежде чем ты успеваешь подумать об этом, он подходит к тебе и берет тебя за запястье. С этой хваткой он сразу же поворачивает тебя так, что ты оказываешься спиной к его груди, и швыряет тебя о стену квартиры. — Ах! Райнер! Он сильнее прижимает тебя к холодной поверхности, руками удерживая на месте. Это посылает вспышку боли, поскольку ощущение внезапное. Вдобавок ко всему, его бедра прижимаются к твоей заднице, а твердый пах безумно трется о тебя. Это не должно быть горячо, ничего из этого не должно быть, но страх превращается в похоть за считанные секунды. Прижата к стене садистом и его эрекцией. Это один из способов провести вечер. — Что ты сказала Пик? — Спрашивает он жестким и неумолимым голосом. — Я… ну… — Ты пытаешься ответить, но из-за того, что он держит тебя вот так, получается заикающийся беспорядок. — Что ты ей сказала? — Повторяет он. — Я больше не буду спрашивать. — Ничего, ничего! Я ничего не сказала. — Ты думаешь, я глупый? Она знает. Она должна была как-то это понять. Скажи мне как. — О Боже… ну, она как бы сама сообразила. — Говоришь ты, тяжело дыша. — Как? — Я... она просто... она просто подумала...— Твои глаза трепещут от удовольствия. — О, блять, Райнер. Он рычит тебе в ухо: — Я заставлю тебя отработать это, если понадобится, выговори уже чертовы слова. Прямо сейчас, блядь. — Ладно… ладно… ты можешь винить во всем этом себя, придурок, — говоришь ты, наконец, совладав со своим дыханием, — она видела, как ты уходил от меня. Вот как она узнала. — Лжешь. — Какого хрена я должна лгать? — Ты стонешь. — Почему бы и нет? Расскажи мне, как она на самом деле это выяснила. Одна маленькая подсказка ничего не значит. — Она думала, что несколько дней назад мы вели себя вежливо друг с другом и разговаривали, значит, мы должны быть парой. Вот и все! — Я не думаю, что верю тебе. Ты лживая шлюха, почему бы тебе не солгать и об этом тоже? — Мне нравится этот секрет так же сильно, как и тебе, — ты сильно прикусываешь губу, — объясни, что я получу, рассказывая людям об этом? Нет больше, чем нихуя, верно. — Ммм, — бормочет он с осуждающим скептицизмом, — какая удобная ложь. — Я не лгу! Я не лгу! Я не лгу! Сколько раз мне это повторять?! — Ты впадаешь в ярость, Выплескивая весь свой гнев сразу. — Ты меня так бесишь, просто поверь мне хоть на одну чертову секунду! Назови хотя бы одну причину, по которой мне пришлось бы рассказать это кому-нибудь! Черт возьми, ты такой эмоциональный. Такой эмоциональный гребаный ребенок. Теперь никому нельзя доверять? Да? Звучит чертовски правильно! — Т/И, — почти угрожающе говорит он, — тебе достаточно больно, не делай себе еще хуже. — Его рука ныряет под твои трусики, едва касаясь твоей набухшей киски. — Достаточно хорошее напоминание? Ты не можешь сказать, любишь ты это ощущение или ненавидишь, оно такое незначительное, но с твоим телом в синяках это делает небольшое прикосновение намного более живым. — Да… да, это очень хорошее напоминание, — медленно выдыхаешь ты, — но суть остается такая же. Ты придурок, Райнер. Чувствительный, высокомерный, садистский придурок, и я тебя чертовски ненавижу. — Я тоже тебя ненавижу, — говорит он, медленно растягивая твою киску, — да, знаешь, я должен трахнуть твою задницу прямо сейчас и заставить тебя болеть с обеих сторон. Посмотрим, будешь ли ты продолжать говорить обо мне дерьмо после этого. — У тебя не хватит смелости. — Говоришь ты, и вожделение повышает твою уверенность. Несмотря на то, что его список извращений выше, чем количество его преступлений, ты сильно сомневаешься, что он когда-либо занимался аналом. Особенно до тебя. — Не проверяй меня, Т/И, — угрожает он, — это никогда не пойдет тебе на пользу. — Почему ты сдерживаешься? Я думала, тебе наплевать на мое благополучие. Если только ты не слишком слабая, чтобы заниматься аналом. — О, пожалуйста, я делал это раньше. Не веди себя так, как будто ты особенная. Подождите, он делал это раньше? В качестве эксперимента или это одна из его заморочек? Ты думаешь об этом на секунду, прежде чем двигаться дальше. — Все еще ребенок. Да, эмоциональный маленький ребенок… Райнер перебивает тебя, хватая за плечи и оттаскивая от стены. Теперь ты впервые сталкиваешься с ним в этом разговоре. Он не мог бы выглядеть злее, даже если бы попытался. — С тобой я достиг своего гребаного предела, — несмотря на это, говорит он, — ложись на кровать. Покажи мне, где твоя смазка. — Хм? — Ты задыхаешься. — Ты меня слышала. Если ты собираешься быть стервой и проверять меня, то я, черт возьми, сделаю это! — Но подожди- Райнер отворачивается от тебя, собираясь уйти. — Это в ванной, да? — Райнер! — Восклицаешь ты, хватая его за плечо, чтобы повернуть к себе. Он поворачивается, злое, неконтролируемое выражение лица. — Что? Что это может быть?! Ты сглатываешь, испугавшись его в этом состоянии. — Только не говори мне, что отказываешься. Ты только что сказала мне сделать это! Я делаю это! Это была просто игра разума? Я, блять, тебя не понимаю! — Я... я не думала, что ты на самом деле... — Я с тобой не играю, — язвительно говорит он, — я не лгу. Ты уже должна это понять! — Я просто не думала, что ты это сделаешь! — Восклицаешь ты с искренней болью, заставляя Райнера замолчать. Ты снова говоришь, на этот раз мягче. — Я не могу так поранить свою задницу… это слишком. Наступает долгая пауза, когда никто из вас ничего не говорит. Тишина оглушительная, все, что ты слышишь, это стук твоего сердца в груди. — Прости. — говорит Райнер. На секунду тебе кажется, что ты неправильно его расслышала. Никогда раньше он не говорил тебе это простое слово. Это кажется нереальным. Он вздыхает. — Ты права. Я думал о том, чего хочу я, а не о тебе. И это несправедливо. Ты ранена, и твое благополучие должно быть сейчас приоритетом. Он прижимает большой палец к твоему подбородку, поднимая твою голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. Твое сердцебиение замедляется, видя его честное, сдержанное выражение лица. — Если мы продолжим спать вместе, тебе не станет лучше. Это как ходить по сломанной ноге и ожидать, что она заживет сама собой… что я могу сделать, но ты поняла. В любом случае, тебе понадобится несколько дней без секса, прежде чем я даже подумаю о том, чтобы снова так тебя трахнуть. — Несколько дней? — Ты стонешь. — Ты не серьезно. Я не могу брать отпуск каждый раз, когда ты так меня трахаешь, я умру. — Ты справишься. Ты зажмуриваешься и смотришь вниз. — Отлично. — Знаешь, у нас есть и другие способы быть близкими без причинения тебе боли. — Ничего веселого. — Говоришь ты, что заставляет его закатить глаза. — Я сделаю это веселым, — говорит Райнер, полностью уверенный в своих словах, — послушай, могу я прикоснуться к тебе или нет, наши сумасшедшие отношения не прекращаются. — Ты действительно так думаешь? — Ты медленно отвечаешь. — Я имею в виду, ты довольно хорошо меня трахаешь, но я не думаю, что ты сможешь сделать секс таким приятным без всего этого... — Давай попробуем, — Райнер слегка улыбается, чтобы ты чувствовала себя непринужденно, — Твоя киска недоступна, все остальное в порядке? Ты киваешь. Через несколько минут ты уже в постели, встала на четвереньки, а Райнер сел позади тебя. Колени прижаты к матрацу и согнуты, руки выпрямлены, позвоночник красиво изогнут. Ты можешь почувствовать, как его ноги касаются твоих, расставленные вокруг бедер, создавая почти животное ощущение близости. Нежная рука двигается к твоему торсу, медленными, почти осторожными движениями подтягивая рубашку. Ты наблюдаешь за ним, как он это делает, за каждым маленьким действием, которое он предпринимает. Тепло его ладони щекочет твой живот, когда он опускает ее под ткань. По какой-то странной причине гораздо более эротично прикасаться к себе в одежде, чем без нее; возможно, это играет на руку фантазии о близости на публике. Движения осторожные и мягкие. Он обводит чашечку твоего лифчика почти дразнящим движением, проводя по ней рукой монотонным движением. В то время как утомительные насмешки, кажется, будут продолжаться всю жизнь, он, наконец, перемещается под твой лифчик, оставляя нежные, коварно чувственные прикосновения по голой коже. Ты тихонько всхлипываешь, когда чувствуешь его пальцы на своем соске, и это ощущение сразу же доставляет удовольствие. — Не говори мне, что тебе это нравится, — шепчет Райнер, вызывая мурашки по спине. Звук достигает твоего уха, с каждым словом обжигая кожу горячим дыханием, — ты действительно шлюха... Грубые пальцы обводят сосок, с каждым прикосновением сжимая кожу сильнее. Его движения с течением времени только нарастают, причиняя боль, оставляя острые пощипывания на чувствительном кончике. Твое сердце бьется быстрее от всего, что он делает, от того, как его ладонь деликатно царапает кожу, до того, как его пальцы дергают и щиплют. Кажется, он каждый раз точно знает, что тебе нравится, независимо от того, на какой части твоего тела он сосредоточен. Каждый раз с твоих губ слетает стон, и звуки только усиливаются, когда его другая рука начинает похотливо мучить другой твой сосок. Однако такие звуки, кажется, только бесят его. Он с горечью заявляет: — Ты стонешь как какая-то сука в течке. После того, как он произнес последнюю фразу, он поворачивает твое лицо затылком к себе. Колючая щетина касается твоего плеча, после чего возникает внезапное резкое ощущение. Твои нервы оживают от зубов, оставляя четкий красный след на коже, ранее не отмеченной отметинами. Это внезапное и восхитительно болезненное чувство, мгновенно посылает электрические импульсы в мазохистскую часть твоего разума. Из тебя вырывается стон, от безошибочно грубого укуса на твоей шее до воспаленных от нежности сосков. В один единственный момент ты чувствуешь себя совершенно ошеломленной. — Перестань издавать эти звуки, — твердо говорит Райнер, — если ты продолжишь в том же духе... — он двигает бедрами, трется о тебя своим членом так же, как и раньше. У тебя закатываются глаза. — ...Я не смогу себя контролировать. — О боже... — Ноешь ты. — Сильнее... — Сильнее? — Повторяет он, машинально двигая бедрами вперед, несмотря на отвращение. — Почему я должен делать это? — Ну… я… — Твой голос прерывается стоном, когда он сжимает твою грудь, превращая приятное движение в острую боль. — О Боже- — Правильно. Ты жалкий саб, ты ни хрена не заслуживаешь моей благотворительности. Когда он трется о тебя, будто играя, он спрашивает: — Согласна? Такой вопрос звучит почти риторически. Как будто он знает, каким будет ответ на этот решающий момент, и инстинктивно такой тон заставляет согласиться. Веки трепещут, и ты отвечаешь без раздумий: — Нет, не знаю. — Ты жалкий сабмиссив. — Я... да… жалкий саб. — Твое дыхание становится неуверенным и прерывистым, а тело так быстро напрягается. — А… Райнер, пожалуйста. Он кусает тебя за шею, и каждый резкий укус только усиливает эйфорию момента. Напряжение только нарастает с каждой секундой, пока глаза не зажмурятся, рот не приоткроется от наплыва удовольствия. Сейчас безумие думать, что ты когда-нибудь усомнишься в его талантах в постели. Конечно, он довел бы тебя до оргазма, даже не касаясь твоей киски — это тот самый парень, который обвел тебя вокруг пальца только из-за оскорблений и орального секса. Возможно, стоит просмотреть его семейные записи, этот человек определенно связан с Эросом. Может, дальние родственники. Твои конечности начинают слегка дрожать, заставляя Райнера оторвать рот от твоей кожи. — Ты близка. — Заявляет он. — Так близко... — Бормочешь ты. — Хорошая девочка. Он непрерывно двигает бедрами, лаская тебя нежными блаженными шагами и резко кусая шею. Каждое мгновение усиливает твои звуки, приближая тебя все ближе и ближе с каждым небольшим движением. Твое дыхание становится прерывистым, заставляя тебя стонать его имя, как будто оно имеет библейский смысл. — Правильно, — говорит он между болезненными укусами, — кончи для меня. Черт возьми, сделай это. Мгновение спустя, и ты там, беспомощно дергаешься в чисто психологическом освобождении. Удивительный прилив, когда ты беспомощно дергаешься. Райнер растягивает движения, продолжая каждое безумно приятное прикосновение, чтобы твоя эйфорическая реакция продолжалась дольше, чем ты могла себе представить. Когда ощущения уходят, они оставляют одного измученного человека и другого, совершенно не затронутого. — Надеюсь, тебе понравилось, — учтиво заявляет Райнер. Его пальцы обхватывают твою грудь, когда он наклоняется, покусывая мочку уха, — потому что я не закончил с тобой. Усталым, ленивым голосом ты бормочешь: — А? Его член, трущийся о тебя, теперь оставляет болезненную, невыносимую боль, текущую через тебя, ту же самую, как когда он в последний раз спал с тобой. Резкая боль заставляет твои глаза распахнуться от страха. — Ах, подожди, стоп. — Выдыхаешь ты, голос пропитан настойчивостью. Его движения останавливаются. — В чем дело? Ты поворачиваешь голову назад и смотришь на него. Несмотря на весь статус «врагов», ты действительно не можешь игнорировать то, как сильно ты скучала по этому лицу. Красивые карие глаза и раздраженно нахмуренные брови. Он действительно чудо. — Я не хочу… не думаю, что смогу выдержать… еще один оргазм. — О, хорошо, хорошо. — Отвечает он, убирая руки и снова садясь. Когда Райнер отстраняется, шаркая прочь, у тебя наконец есть место, чтобы перевернуться на спину. Теперь ты ложишься на кровать, а он садится сверху. — Как насчет… вместо этого… — он делает паузу, чтобы подумать. Взгляд останавливается на тебе, довольно интимно, он говорит: — Делай со мной все, что хочешь. Твои глаза расширяются. — А? Что... это значит? — Т/И, теперь я знаю твое тело как свои пять пальцев. — Пока он говорит, он ложится на тебя сверху, создавая простую миссионерскую позу. — Я никогда не давал тебе этой свободы, чтобы сделать то же самое. Я смогу взять все, что ты мне дашь, большое или маленькое — если это плохо, я могу просто регенерировать. Так что, на самом деле, я хороший тестовый манекен для любых перегибов, которые ты не исследовала, но хочешь. Делай, что хочешь, мне больше нечего сказать. — Ты называешь себя тестовым манекеном? Ты насмешливо посмеиваешься, избегая его предложения. — Поговорим о снятии эмоций после сильного траха. — Не то, чтобы раньше это было «эмоционально», если не считать чрезмерного гнева, — он делает паузу, — так скажи мне, ты хочешь попробовать? Ты вспоминаешь, когда в последний раз он предлагал тебе что-то подобное, кажется, когда ты дрочила ему член. По телу проходят мурашки, когда ты вспоминаешь, насколько это было странно. — Почему ты колеблешься? — Спрашивает он. — Думаешь, большой страшный Райнер тебя осудит? Ты смотришь вниз, слегка хмурясь. — Я просто саб, как ты и сказал. — Хм? — Я не думаю, что знаю, что сделать, чтобы ты… э… чувствовал себя хорошо, — твои щеки краснеют, несмотря на твои внутренние мольбы против этого, — блять, это так неловко. Ладно, просто я думала, что знаю, как доставить удовольствие парням, но с тобой все по-другому, я чувствую, что делаю все неправильно. Ты, кажется, знаешь все о сексе, а я на четыре шага позади. — Да неужели? Ты вздыхаешь. — Ты постоянно критикуешь меня, и это заставляет меня подвергать сомнению все, это чертовски странно. Если честно, я не думаю, что вообще бы тебе понравилось то, что я делаю. — Значит, я успешно сбил твое эго. — Что? — Ты сильно хмуришься, когда видишь его спокойное, расслабленное выражение лица. — Черт возьми? Подождите, это было твоим намерением?! — О, отлично, вот и твоя похвала... — Он вздыхает, долго и глубоко, как будто сразу избавляется от всего на свете. — Послушай, я говорю все это, чтобы унизить тебя, потому что мне это нравится. Кроме того, я люблю бросать вызов твоему сильно раздутому эго. И звуки, который ты издаешь... Я не могу налюбоваться тобой. Ты действительно думаешь, что я не спал всю ночь, думая о сексе с тобой, если бы ты не дала мне что-то потрясающее? Когда ты дрочила мне, я потерял весь свой контроль. Не думай ни секунды, что ты плохо поработала, черт, образ того, как ты плюешь себе на руку живет в моей голове. И прежде, чем ты спросишь, да, ты мастурбировала мне так же, как я бы сам это сделал. Поняла? Ты бы «порадовала меня», просто дыша на мой член в этот момент. Теперь счастлива? Ты прикусываешь губу, чтобы скрыть улыбку. Это поднимет твою уверенность ввысь. — Разрешишь использовать выражение, которое ты ненавидишь? Он улыбается, весело кивая головой. — Разрешение получено. Ты широко ухмыляешься, лукавое самодоволие полностью берет верх. — Спасибо, что сказал это мне, придурок. Я никогда этого не забуду. — Заткнись, — улыбается он, отводя взгляд, — боже, теперь я не могу снова так унижать тебя. Черт возьми… — Ты хихикаешь над его раздражением. — ...Да, наслаждайся этим. Смейся. — Я просто не могу тебе поверить, — ты шлепаешь его по руке, — мудак! Ты заставил меня подвергнуть сомнению всю мою чертову сексуальную жизнь! — Да, я это сделал, унижать тебя — это моя работа, — его улыбка исчезает, когда он смотрит тебе прямо в глаза, — хорошо, ты получила небольшое повышение уверенности. Не могли бы ты попробовать сделать что-то? — Хорошо, — ты поднимаешь бровь в ухмылке, — я постараюсь изо всех сил. Ты протягиваешь руку, кладешь руки ему на плечи и переворачиваешь вас обоих, в процессе доминируя над ним. Когда Райнера заставляют лечь на спину, его взгляда достаточно, чтобы свести тебя с ума. Яркие, ошеломленные глаза, которые кричали, впечатляли. Ничто так не повышает уверенность. Воспользовавшись положением, ты двигаешься вниз по его телу и прижимаешь руки к низу его рубашки. Она легко слезает с его кожи, даже с малейшей помощью Райнера, поднимающего руки. Когда твой взгляд поворачивается к его голому торсу, в твоем мозгу просачивается желание. Он красивый. С потрясающим мускулистым телосложением и грудью больше, чем у тебя, этот мужчина действительно достоин внимания. Побуждаемая необъяснимой похотью, ты кладешь голову на его сосок. Медленно ты берешь его розоватый кончик в зубы, слегка касаясь его. Он задыхается, его грудь вздымается от частых вдохов под тобой, когда ты начинаешь сосать его. Ты покусываешь и облизываешь чувствительную кожу, наблюдая, как он реагирует по-новому. — Какого черта? — Спрашивает Райнер, задыхаясь. — Я не женщина, почему ты.... блять! — Его голос становится выше, когда ты сильнее кусаешь его. — У тебя мужественные сиськи. — Говоришь ты, облизывая его сосок нежными движениями. — Это комплимент? — Ага. Я люблю их. Ты целуешь вниз от его груди по его телу, оставляя нежность на каждом мускуле. Его пресс на ощупь твердый, как камень, мужчина хорошо сложен. Ты деликатно проводишь пальцем между каждой мышцей, обводя все мелкие детали. Это так весело. — Что ты делаешь? — Спрашивает он со странным выражением лица. — У тебя такая фигура, господи, я раньше даже не замечала. — Бормочешь ты, лукаво улыбаясь при этом. Услышав это, Райнер медленно улыбается, его губы скривились в веселой демонстрации. Сначала, то есть до тех пор, пока выражение не стало более искренним. — Ха. Приятно знать. Спустившись дальше, ты хватаешься за пряжку его ремня и вытягиваешь из него жесткую ткань. Райнер наблюдает, пристально глядя на тебя и как ремень пропадает с его штанов. За ним быстро следуют джинсы, пока он не остается в одних боксерах. Какой вид. — Вопрос, Райнер, — говоришь ты, используя новую интонацию, которую никто из вас раньше не слышал. Маскируя свой собственный голос соблазнительным и дразнящим, как искусительница, которая знает толк в контроле. — Ага? Ты деликатно щипаешь ткань, прикрывающую его член, и мнешь его пальцами, искренне дразня его. — Ты действительно имел в виду, что я могу попробовать любые извращения, какие захочу? Услышав это, его глаза загораются, он неловко сглатывает. Удивительно, как вы оба уже знаете, что сейчас произойдет. Но вопрос в том, справится ли с этим мистер «Я не лгу»? Через паузу приходит ответ, смешанный с раздраженной нерешительностью. — Я обещал. Ты улыбаешься. — Хорошо. Руки стягивают его боксеры, ты хватаешь его член и подносишь его близко к своим губам. Райнер дрожит под тобой, пока ты слизываешь преякулят с его головки. Открыв рот через секунду, ты смотришь на него с самодовольной ухмылкой и произносишь последнюю просьбу. — Тогда попроси меня. Его выражение лица превращается в разочарованное, с едва приоткрытым ртом, глазами, полными недоверия, и опущенными бровями. Это зрелище, от которого кружится голова. — Продолжай... Райнер неохотно вздыхает и сжимает кулаки, понимая теперь, что выхода нет. — Пожалуйста, — произносит он сквозь стиснутые зубы, — дай мне то, чего я хочу. Хотя его ответ вызывает у тебя широкую улыбку от удовлетворения, он довольно разочаровывает. Этот спектакль не имеет ничего общего с грандиозной экстравагантностью его встречи у твоего порога. Образ его отчаянных трахающих тебя глаз из положения на коленях запечатлелся в твоем сознании. Его искренняя мольба намного превосходит то, что ты видишь перед собой сейчас. И с этой мыслью рождается новый план. Ты держишь его член в своих руках и водишь по нему кулаком снова и снова. Когда он издает низкий горловой стон, один только звук сводит тебя с ума. Если ты не приняла решение раньше, ты определенно сделала это сейчас. Он будет на грани, отчаянный, нуждающийся и стремящийся к освобождению, молящий тебя и только тебя, чтобы это произошло. Ты заставишь его просить, действительно умолять. Прижимая его кончик к своим губам, ты посылаешь самое нежное, дразнящее облизывание, замечая, как тело Райнера дрожит только от одного этого прикосновения. Конечно, ты не можешь дождаться, когда увидишь, как он задыхается от твоего имени и стонет совершенно безжизненно, но единственное, что слаще этого — это заставить его ждать. Ты вытягиваешь эту привязанность до тех пор, пока он не сможет больше терпеть поддразнивание. — О Боже, Т/И. — Начинает он жаловаться, мало чем отличаясь от раненой собаки. Ты отодвигаешь рот и смотришь на него с ехидной улыбкой. — Что, ты не хочешь этого? — Конечно, я хочу. Ты наклоняешься, облизывая головку его члена, прежде чем резко отстраниться. Он слегка корчится при этом. — Т/И... — Что? Райнер быстро теряет терпение, наблюдая, как ты целуешь кончик и двигаешь языком вокруг него дразнящими движениями. С каждой секундой, когда ты прикасаешься к нему, ты ждешь еще пять, делая длительные паузы, чтобы заставить его еще больше разозлиться. После нескольких минут этого и его непрерывных раздраженных заявлений, он достигает своего предела. Отчаянным тоном он говорит: — Давай, давай, Т/И. Я умолял. Я сделал то, что ты хотела. Просто... давай... я... — когда твой рот отдергивается в последний раз, он выпаливает: — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста, дай мне больше, просто пожалуйста! Ты широко улыбаешься ему. — Как скажешь. Ваш зрительный контакт не прерывается, когда ты, наконец, двигаешься ртом к его члену. Не тратя время зря, дразня его сейчас. Ногти вонзаются в его бедра, чтобы подтолкнуть его вперед, а ты втягиваешь его член в рот, задыхаясь от него. Его лицо дергается, и он прерывисто дышит. Его стоны заставляют твое сердце трепетать как сумасшедшее. Ты испытываешь такую странную гордость, когда слышишь его таким, слышишь, как он издает эти звуки, это заставляет тебя чувствовать полный контроль. Требуется всего несколько секунд, пока ты не начнешь слишком сильно давиться. Ты откидываешься назад, давая своему телу некоторое облегчение, только его головка остается у тебя во рту. На этот раз ты сосредотачиваешься на том, чтобы расслабить мышцы горла, чтобы держать его там дольше, не отрываясь. Через какое-то время ты втягиваешь его обратно в себя. Ты наклоняешься, заставляя его член глубже проникнуть в твое горло, заставляя его душить тебя сильнее. Он касается ребристой точки во рту, оставляя в вас прилив... чего-то. Что-то неописуемое. Не совсем похоть, может, гордость. Гордость за то, что зашла так далеко, и гордость за то, что он этим занимается. Тот факт, что ты можешь отблагодарить человека, благословленного Эросом, является самым большим повышением уверенности в себя в мире. — Боже… агх… просто так, да... — Стонет он, прерывисто дыша. Стоны массируют место в твоем мозгу, о существовании которого ты даже не подозревала; это заставляет тебя чувствовать себя сильной, нужной и уверенной. Он проводит рукой по твоим волосам, цепляясь за твои локоны. Ты продолжаешь это несколько раз, поднимаясь, чтоб глотнуть воздуха и снова задыхаясь от его члена. Его звуки, какими бы тихими они ни были, поддерживают тебя, ободряя самыми простыми способами. Чувствовать, как он ударяет тебя по горлу, знать, что он наслаждается этим, дает тебе все удовольствие, на которое ты когда-либо могла надеяться. Принуждая его еще ниже, Райнер делает резкий, прерывистый выдох, который говорит тебе, насколько он близок. — Агх… Боже… Проглоти это, ладно, ты, глупая шлюха? Тебе лучше, блядь, проглотить…— Шепчет он, лицо становится чрезмерно красным. Ты качаешь головой туда-сюда, с каждым движением подбрасывая его ближе к краю. Это действительно не похоже ни на что, что вы делали раньше. Конечно, ты давала ему трахать свой рот, но в таких случаях он всегда имел контроль. Здесь и сейчас, кажется, что ты отплачиваешь ему за каждый оргазм, которым он тебя угощал в прошлом. За каждый раз, когда он заставлял тебя видеть звезды. Твое сердце бешено колотится от волнения при этом чувстве. Если бы ты могла ответить тогда, ты бы ответила ему приятной шуткой и сказала ему идти куда подальше. Его голос отвечает разными всплесками энергии, когда ты, наконец, доводишь его до предела. — Бля, боже, просто...да... В мгновение ока он кончает в твой рот, небрежно наполняя тебя с приятными звуками. Сперма проглатывается за считанные секунды, одним глотком устремляясь в горло. Ты встречаешься с глазами Райнера, и твое сердце замирает, видя его раздраженное, изумленное выражение лица. За этим зрелищем следует внезапное осознание. Даже не занимаясь сексом, вы двое довели друг друга до непревзойденной эйфории, и все это от чистой прелюдии. Если ты не знала этого раньше, ты знаешь это сейчас. Вы идеально подходите друг другу.