Незавершенный гештальт

Здесь очень жарко. Хочется скинуть с себя шарф и дурацкую шерстяную шапку, от которой голова просто нереально чешется, но сил не хватает даже на то, чтобы открыть глаза. Веки тяжелые, как огромные одеяла, а солнечный свет обжигает лицо. Я медленно открыла глаза и тут же зажмурилась, от яркого света. Мы всё-ещё ехали. Я почувствовала это по приятному рычанию мотора. Сонно поморгав, чтобы привыкнуть к свету, я открыла глаза ещё раз. Всё, что я видела, казалось мне размытым и нечётким, будто у меня проблемы со зрением. Когда картинка машины вокруг меня стала более чёткой, я повернулась и посмотрела на папу. Он всё также, как и раньше, сидел за рулём и смотрел на дорогу, поцокивая языком. Дурацкая привычка. Мой взгляд переместился на вид из моего окошка. Где мы? Снега почти нет. Только маленькие кучка снега, словно кучи раненых на войне солдат, лежат неподвижно на тротуарах и ждут своей неизбежной кончины. На дороге толпятся десятки, а может быть и сотни машин. По тротуарам, то и дело, бродят прохожие, погруженные в свои мысли и наступая в этом странном состоянии гипноза на маленьких снежных человечков, кричащих беззвучным криком. А главное - высокие дома. Многоэтажные монстры. Коробки, битком набитые зомби-физиками, зомби-детьми и зомби-домохозяйками. Всё светиться и горит, как в канун Нового года. День в самом разгаре, а может даже и вечер. Я обернулась, чтобы посмотреть на попутчиков.. ..А их нет! СТОП. Сколько же я сплю? Значит, мы уже проехали Джерси? Я стукнула себя полбу. Какая же я дура! Как я могла проспать столько времени? Как?! - Правда, Нью-Йорк очень красивый город? - вмешался в мои размышления отец. Что? Нью-Йорк? Стоп. Нью-Йорк? - Пап, сколько я уже сплю? - не отвечая на его вопрос, сказала я, что очень обидело папу. Он надулся и пренебрежительно произнёс: - Это так важно? - Да, пап, это очень важно! - чуть ли не прокричала я. - Я понял.. понял. Только не кричи, - сказал па и начал свои подсчёты, - Ты уснула в полчетвёртого ночи, а проснулась сейчас, - он взглянул на наручные часы, - в пять часов вечера! - отец повернулся ко мне и, увидев моё ошарашенное лицо, рассмеялся. - Не смешно, пап. - процедила я и обиженно сплела руки на груди. В голове не укладывалось, как я могла так долго спать. Я ёбаный медведь, который впал в спячку, не иначе. А главное, что я пропустила прощание с попутчиками. И.. и знаете, что? Я ведь их больше никогда не увижу! Никогда! Только не подумайте, что я скучаю по этому весёлому сантехнику Рэю, который так и норовит проникнуть в ваш дом, под предлогом того, что он какой-нибудь там почтальон или банковский работник, только для того, чтобы рассказать вам свой новый анекдот. Терпеть не могу таких людей. И по Рэю я не успею соскучится даже через сотни веков, но мне бы очень хотелось ещё раз увидеть Джерарда. Ни то, чтобы он успел ко мне природниться или я умудрилась влюбиться в него. Вовсе не это. Мы успели перекинуться только парой малозначительных фраз, а за такое короткое общение нельзя влюбится в человека или почувствовать, что ты хочешь прожить с ним всю жизнь. Это моё мнение. Я просто не верю в "любовь с первого взгляда". Но будь он сейчас тут, в этой самой машине, я бы спросила у него, что это, твою мать, вчера произошло! Сейчас, сонная и ошарашенная, я плохо помнила события прошлой ночи. Всё было, словно, в тумане, но в сознании остались картинки, будто стоп-кадры: ..вот, мы с отцом берём попутчиков, спасая их от холодной и ужасной зимы.. ..Рэй и Джерард.. Джи.. ..Рэй болтает с отцом о какой-то чуши. Потом засыпает. Джерард что-то воодушевлённо говорит мне. Я не помню ни одного слова, будто он говорит на непонятном мне языке. Я тяну к нему руку.. ..Но зачем?.. ..наши пальцы соприкасаются. Он обхватывает мою руку своими тёплыми ладонями и улыбается.. ..А зачем он это сделал?.. Что за хрень со мной произошла? Пока, я не могу этого понять. Это слишком сложно, но одно я знаю точно - я должна найти этого Джи и поговорить с ним. И всё-равно, что мне всего пятнадцать и отец никуда меня не отпустит. Тем более, если узнает, что отправляюсь на поиски парня, старшего меня на одиннадцать лет. Отец убьёт меня. И что? Я хочу узнать! Хочу! Скорей бы.. И знаете, что самое странное? Всё то, что случилось со мной ночью.. кажется, мне это нравится. *** Где-то, через час, мы с отцом нашли наш дом, припарковали машину и зашли в нашу новую квартиру. Если хотите знать, самая обыкновенная квартира - ванная, туалет, кухня, гостиная и четыре комнаты: огромная папина студия, гигантских размеров, папина спальня, кабинет, в котором, одновременно, могли бы поместиться три сотни слонов и, знаете, такая маленькая каморка для швабр.. ах, нет! Погодите, это же моя комната! Просто идеальная квартира для холостого художника с психованной дочерью-подростком! Как уверял меня отец, здесь, в Нью-Йорке, на него должно посыпаться море заказов. Мне вот абсолютно похуй. Я уверена, что отец просто пытается убедить себя в этом. Он утешает себя, так как, на самом деле, обыкновенный неудачник. Я уверена в этом. Оставалось только дождаться, когда грузовик привезёт наши вещи и мебель. Папа, то и дело, ходил по квартире с возгласами, типо: "Как тонко подобран цвет стен к паркету!", "Ты только посмотри, Хейли, на эту фактуру дверей!", "Борода Мэрлина! За такой вид из окна, ещё несколько лет назад, я продал бы душу!...".. Он, восхищаясь, ходил по квартире гордый, как петух ходит по курятнику, а я послушно следовала за ним и, едва он прошёл мимо того самого расхваленого вида из окна, я остановилась. Хмм.. Что я ожидала там увидеть - поляны, усеянные цветами; нескончаемые пески Сахары или одинокие леса Тайги? Ответ прост - город, полный шума и унылых людишек. И что же я там увидела? Ответ на этот вопрос ещё проще, чем на предыдущий - именно то, что представляла. Но не смотря на то, что я увидела то, что загадала, разочарование окатило меня волной ледяной воды. Уверена, вы бы сказали, что район, в котором мне предстояло жить, красивый. До неприличия много деревьев на улицах; солнце слепит так сильно, что слепит глаза; таксисты, которые не перестают болтать ни на одну минуточку и так приветливо улыбаются даже самым грязным и нищим мальчишкам, от которых не надеются получить ни цента, но остальное... Я видела одни лишь машины. Машины, которые на, непостижимой моему восприятию, скорости летают по разным сторонам, оставляя позади себя шлейфы пыли, грязи и погружая всё новые и новые свои пути в шум, гам и вечную суматоху. Я видела пешеходов, озабоченных своими делами, то ли бегут на работу, то ли на важную встречу, но все они, независимо от социального статуса, возраста, внешности и половой принадлежности, бегут к смерти - вот, что я вижу из этого грёбаного окна. Мёртвые многоэтажки, мёртвые пешеходы, мёртвые машины - весь мир, словно, заразила чума безразличия. Большинство окон завешано шторами, будто люди боятся жить, и всё настолько мрачно, что поначалу не замечаешь ярко-голубого неба, зелёной листвы и разноцветных зонтов у прохожих, которые, скорее всего, чем-то похожи на меня, но всё же первое впечатление - самое важное.. Вечером, как только все вещи были разложены по своим новым местам жительства, а мебель стояла в, более-менее, адекватном порядке, я легла на свою новую мягкую кровать, открыла дневник, который вела уже три года, и сделала первую запись на этой неделе: "19 декабря 2003 год. Хей-хо, дружище Только недавно я открыла для себя Ramones, а сегодня уже мой первый день в Нью-Йорке. И кстати, первый день в моей жизни, когда я абсолютно одна. Завтра мне предстоит встреча с моими новыми блядоклассниками. Надеюсь, хоть кто-то из них смотрел шоу Рокки Хоррора. Честно говоря, уже дрожат коленки." Не удивляйтесь тому, что я веду дневник. Иногда мне нравится вспоминать дни и людей, которые заняли свои полки в шкафу моей жизни, но с памятью у меня не всё так хорошо, как может показаться, а потому вести дневник было самым логичным решением за всю мою жизнь. Через минут десять я положила дневник в тумбочку и попыталась заснуть и, как ни странно, ночь погрузила меня в таинственный и волшебный мир сновидений, как только моя голова коснулась подушки. Впервые за долгое время, мне начали сниться сны... ...Я иду по ступенькам. Это обыкновенная винтовая лестница. Всё вверх да вверх. Ни окошек, ничего кроме серых мрачных камней. Здесь темно. Не видно ступенек, но слышно, как они громко скрепят под моими ногами среди пугающей тишины. Я чувствую их древесный запах и продолжаю подниматься. Что-то наверху ждёт меня. Я должна спешить. Что-то очень важное, что я обязательно должна увидеть, услышать и даже почувствовать на вкус. Я останавливаюсь и, посмотрев на верх, вижу перед собой серый каменный потолок, а в нём маленькую деревянную дверцу. Я упираюсь в неё ладонями и пытаюсь поднять, но не всё так просто. Она заперта или что-то снаружи мешает мне.. Чёрт! Я не знаю, что мне делать. Я толкаю дверцу ещё раз. Заперто. Упираюсь в неё лопатками и толкаю со всех сил. Ещё раз. Ещё. Один сильный толчок! Неожиданно дверь открывается. Вспышка яркого света ослепляет меня. Я успеваю закрыть лицо ладонями.. ..И чувствую, как их обжигает невыносимым жаром. Такой боли я ещё никогда не испытывала. Борясь с болью, я выбираюсь через маленькую дверцу, открытую мной с трудом, и падаю на холодный пол крыши. Его холод успокаивает мою боль, но ненадолго. Я подношу руки к лицу, чтобы посмотреть на свои раны, но это уже не руки, а то, что от них осталось. Кожа, словно плавленный воск, стекает по костяжкам пальцев, по ладоням, обнажая омерзительные куски горелого мяса. Покалеченная плоть еле держится. Руки трясутся и новая волна нестерпимой боли накрывает меня. Я кричу. Мне ужасно больно! Я вижу кусочки ночного неба между остатками красных, как будто сочных ягод клубники, пальцев. Это не мои руки. Это что-то ужасное. Что-то, что не принадлежит мне, не является частью моего тела. Нет! - Не-е-е-е-е-е-е-ет! Я прижимаю колени к животу и начинаю беспомощно кататься по полу, как вдруг, - новая вспышка и что-то огромное проносится надо мной. Оно садится где-то в десяти метрах от меня на небольшую возвышенность. Это будто пьедестал. Я всматриваюсь и вижу огромного.. чёрного, как ночь.. ДРАКОНА. Волна паники мгновенно заменяет волну боли. Мне нужно бежать, иначе я умру, а жизнь - единственная ценность, которая у меня осталась. Чёрное чудовище не сводит с меня взгляд. Я оглядываюсь и вижу недалеко от себя силуэт человек, а возле него ещё одно чудовище. Оно не уступает по размерам тому, которое позади меня, но мне уже всё-равно. Я должна добраться до этого человека. Я чувствую тепло, которое исходит от него. Будто в нём есть что-то родное и очень близкое мне. Он сможет спасти меня, сможет спрятать от этого ужаса, сможет защитить, укрыть от огня. Я пытаюсь встать на ноги, чтобы дойти до этого человека, но я слишком слаба и мои ноги подкашиваются и сгибаются в коленях, словно в замедленной съёмке. Моё первое поражение. Я падаю и боль в руках возвращается. Я пытаюсь упереться руками об пол и сдираю куски мяса с плоти. Снова неистовый крик. Вокруг меня лужа крови. Нет, озеро.. море.. океан! А мой таинственный рыцарь, тем временем, направляет свой лук на дракона и одна меткая стрела врезается монстру прямо в сердце. Я лежу, завороженная действом, и смотрю на это, но вдруг вспоминаю об опасности, которая поджидает меня сзади, и во мне появляется второе дыхание. Я начинаю ползти к храброму рыцарю, сдирая руки о шершавые камни, и неожиданно, словно тысячей бабочек, меня подносит в воздух. Словно, сам ветер несёт меня по воздуху. Как лёгкий лист, сорвавшийся с дерева осенним вечером, я несусь к рыцарю. Я уже чувствую спиной, как дракон гонится за мной. Он дышит мне в спину. Он чувствует мою кровь. Хочет меня сожрать. Я бросаюсь на рыцаря и обнимаю его покалеченными руками. Я утыкаюсь носом в его грудь и закрываю глаза. Я чувствую запах свежевыстиранной футболки и сильнее прижимаюсь к мягкой ткани. Мой рыцарь не такой, как все: он не носит не лат, ни щита и уж точно не пользуется мечом. Мой рыцарь - простой парень, в джинсах и зелёной футболке с растрёпанными волосами и самой милой улыбкой в мире. Я чувствую, как его руки натягивают тетиву и одна стрела за другой устремляются в дракона. Лишь звук летящей стрелы, а затем глухой звук падения на пол огромного тела. Вместе с этим, со звоном десятка монет, падает лук. Тёплые руки обнимают меня. Теперь я в безопасности. Теперь мне ничего не грозит. В его руках я чувствую себя, как дома. Я, словно, его домашний кот. Я вся его. Его футболка промокла насквозь из-за моей крови, но я сжимаю её у него за спиной, натягивая и комкая в израненных ладонях. Запах мужчины окутывает меня со всех сторон. Здесь холодно. Ночь. Крыша крепости. Я стою на краю крыши.. с ним. Мой рыцарь, облокотившись об парапет, смотрит в даль. Она не беспроглядная. Не чёрная, как небо. Это город, прожжённый огнём и каждая его частица, каждый домик, пусть и самый маленький, горит без надежды быть спасённым. Горит самым ярким огнём, который я когда-либо видела. И всё это внушает ужас. Тысячи, миллионы ярких огоньков светят во тьме. Их можно сравнить только со светом светлячков в беспроглядной черноте ночного леса, но, в отличие от светлячков, эти огоньки вдали не указывают нам на дорогу домой. Они говорят нам о том, что дома у нас больше нет, и здесь, с самой верхушки гигантской башни, возвышающейся над разрушениями и смертью, это чувствуется ещё сильней. Мой взгляд устремляется вверх, в глаза моего высокого спасителя, и я ничуть не удивляюсь, заметив, что он уже минут так пять, с неким обожанием в глазах, смотрит на меня. Он улыбнулся и мягко промолвил: - Хейли. Рот его растянулся в улыбке. - Да, а ты Джерард? - Зови меня Джи. "Зови меня Джи.. зови меня Джи.. Джи.." - эхом проносится у меня в голове. Я пристально посмотрела на Джи. С ним что-то не так. Он не такой, каким был, когда я встретила его: его волосы, словно, укоротились и обрели природный цвет; улыбка, всё такая же по-детски наивная, придаёт ему молодости, но на лице, лёгкой паутинкой, время уже сплело морщины. - Джерард.. - Джи. - поправил он. - Джи, сколько тебе лет? - Мне тридцать шесть. Я задумалась. - А знаешь, - говорю ему я,- я буду любить тебя даже если встречу тебя таким. Даже если исчезнет огонь в твоих глазах и ты перестанешь быть тем уверенным, воздушным парнем, каким был, и станешь спокойным, уравновешенным мужчиной. Даже если морщины покроют каждый миллиметр твоей нежной кожи. Я сжала его футболку, как только могла, и кровь полилась с новой, невообразимой силой. - Любить меня? - переспросил он. Он смотрел на меня с непониманием. Смотрел так, будто его невозможно любить. А я смотрела на него: - Да.. любить. Он улыбнулся и вновь устремил свой взгляд в пугающую разруху; в сломанный, как карточный домик, город;в горящий, разрывающийся на части и просящий о пощаде.. Смотрел и улыбался. Улыбался, но не был счастлив.. а может и был. Что внутри, а что снаружи? Я начала смотреть туда же, как вдруг, огромное существо выскользнуло из темноты. Со свистом, с криком, с огнём вынырнуло откуда-то снизу. Я падаю. Кричу от боли в руках.. по всему телу. Я ничего не вижу. Я не вижу своего рыцаря! Крик ярости вдалеке. Новая вспышка света.. новая боль.. новое начало. Конец, как начало чего-то другого..."