When angel falls with broken wings

Холод резко ударил по телу. Боль прошла по мышцам, конечности свело судорогой. Тяжелые веки медленно приоткрылись. Первое, во что уперся еще затуманенный, расфокусированный взгляд — черное небо, усеянное расплывчатыми, слишком далекими звездами… Тойя закрыл глаза. Больно. С глубоким жадным вздохом ледяной воздух пронзил словно свинцом забитые легкие. Тодороки не предпринимал никаких попыток к движению… Просто лежал, стараясь привыкнуть к какому-то слишком странному ощущению. Все тело ныло, снаружи и внутри, но уже не так, как пару минут назад. С каждым мгновением парень чувствовал, как становилось легче дышать. Сердце медленно билось в бесконечной тишине. Наконец Тоя вновь взглянул на небо. В сознании ворохом клубились мириады мыслей, нечетких, серых, бессвязных. Словно обрывки чего-то очень большого, оказавшегося теперь где-то непостижимо далеко в прошлом. Блондин осторожно выдохнул. Непривычно… Внутри, в душе или в сердце — Тодороки и сам не знал, где конкретно — стояла пустота. Он никогда прежде не чувствовал ничего подобного… Легкость, сплетенная с отчаянием и страхом, однако даже эти ощущения были будто бы приглушены. Взгляд все еще упирался в звезды. Парень ничего не понимал. Где он, что произошло — ни одного ответа не находилось в голове. Только яркие обрывки воспоминаний и тупая физическая боль, однако уже не мучительная, а лишь будто бы призванная напоминать, что он жив… Боль от бесчисленных ожогов, от стали скоб, что вплавилась в кожу, от разрывающегося внутри непонятно от чего сердца… Тойя вновь жадно вдохнул. Как ни старался, но вспомнить он ничего не мог… Время ощущалось застывшей субстанцией, а, может, его и не было вовсе — парень не мог сказать наверняка… Холод и пустота — вот все, что блондин сейчас знал. А внутри что-то подсказывало, что место, где он теперь находился — нечто совершенно иное, чем все, что было до… Нечто гораздо более холодное, непривычное, но вместе с тем как будто бы умиротворяющее… Наконец по прошествии еще какого-то количества времени Тойя, собравшись с силами, сумел кое-как приподняться на локтях, приняв полусидячее положение. Взгляд пробежал по окружающему пространству: туман, темнота, звезды, сгорающие где-то в глубине небосвода. Больше не было ничего… Блондин не представлял, где находился… Нигде ни намека на горизонт, не чувствовалось ни одного хотя бы самого легкого дуновения ветра… Наконец Тойя опустил глаза. Плевать… Не важно, где он теперь… сейчас все, что было необходимо — вспомнить… Вспомнить хоть что-то, хоть одно мгновение умершего где-то бесконечно далеко прошлого… Парень знал, знал совершенно точно — что-то точно осталось позади… В голове по-прежнему стояли только какие-то клочки, вспышки, едва ли похожие на мысли: он видел себя, видел огонь… он видел глаза брата, сражался с ним… он чувствовал ненависть, отчаяние, чувствовал, что нечто сокрушительное случилось с ним где-то далеко… Вдруг миг, и Даби вздрогнул. Сознание выцепило наконец связную мысль… Он вспомнил отца. Взгляд впился в кисти рук — истерзанные, обожженные… Он вспомнил глаза Старателя… Вспомнил их боль, их гнев, их отчаяние… Но больше не было ничего… Внезапно, будто повинуясь воле чего-то свыше, Тодороки вдруг медленно поднес ладони к лицу… Подушечки пальцев едва ощутимо коснулись щек… Слезы… Первое удивление сменилось вдруг неясным страхом… Страхом осознания, которое лишь сейчас пронзило и без того измученный разум… Это место, обрывки воспоминаний… Блондин закрыл глаза. Теперь в голове стояла лишь одна мысль… одна чертова, как будто бы самая логичная, но вместе с тем и до жути пугающая мысль, которую не смог бы принять ни один находящийся в здравом уме человек… Обожженные пальцы впивались в лицо. Нет… нет, нет, нет… Такого просто не могло случиться, просто не могло… Ведь сейчас… Сейчас он же все еще дышал… он все еще был жив!.. — Тебе больно? Миг, и Тодороки вздрогнул. Одно мгновение… Слабый, тонкий голос позади… Слова, сказанные совсем по-детски, раздались откуда-то из-за спины. Наконец взяв себя в руки ошарашенный блондин медленно обернулся. Сердце пропустило удар… В паре десятков метров поодаль стоял мальчик. Голубые глаза, белые волосы с красными прядями у лба… Парень глазам не мог поверить… Разум просто не воспринимал… В паре десятков метров поодаль стоял Тойя Тодороки… — Что?.. — наконец хрипло, пораженно еле выговорил Даби, не смея отвести взгляда от силуэта вдали. Почему?.. Почему он видел себя?.. — Тебе больно? — тем временем все настаивал тонкий голосок. Мгновения, и мальчишка бросился по направлению к совершенно разбитому, пораженному парню. — Почему… — в отчаянии Тойя изо всех сил старался собраться — Почему… мне должно быть больно?.. — Ты ведь упал — ребенок остановился близко, пожалуй, даже непривычно близко. Широко распахнутые голубые глаза с детским интересом глядели на покрытое шрамами и ожогами лицо. — Упал? — а блондин едва ли был способен воспринимать чужие слова. — Да, ты упал, вон оттуда — и в этот миг детская ручка уверенно указала наверх, к звездам. — Упал с неба?.. — Вот именно! — и мальчик вдруг улыбнулся, с неподдельным, искренним восторгом, застывшим на лице — Ты же ангел, да? Тодороки лишь в полном шоке глядел на ребенка. Да. Значит, он правильно подумал. С правильной мыслью пытался бороться… Похоже… похоже он действительно умер… Иначе ведь просто невозможно было объяснить происходящее… — Нет, я не ангел… — наконец еле слышно, как-то совсем потерянно бросил блондин — Я… Меня… меня зовут… Даби. Однако, мгновение, и юноша вдруг осознал в страхе, что с этим именем словно ком застрял в горле… Он больше не в силах был спокойно произносить это сочетание иероглифов… Оно словно сжигало горло, не давало дышать. Ведь он не Даби… Это — не его имя… — Здорово! — в этот миг внезапно воскликнул ребенок — А я Тойя. Тойя Тодороки. — Ага… Я так и понял… — и блондин только снова выдохнул, отчаянно пытаясь собраться. Мысли вновь бессвязным ворохом разлетелись внутри — …Где мы? — Не знаю — лишь бросил мальчик простодушно-задумчиво. Даби молча вновь окинул взглядом окружающее пространство. Так тихо. Так спокойно. Так… свободно… — Откуда… откуда ты здесь? — наконец вновь заговорил Тойя. — Просто появился. Наверное, тоже упал с неба — и на светлом детском лице лишь расцвела новая улыбка. А Тодороки только вздрогнул. Почему?… Почему на глаза вновь наворачивались эти дурацкие слезы?.. — Ты… помнишь что-нибудь? — спустя пару мгновений наконец кое-как выдавил из себя парень, прикрывая лицо ладонью. От чего же, черт бы все это побрал, так сильно хотелось плакать?.. От чего так сжималось истерзанное сердце?. Просто невыносимо… — Не-а — тем временем лишь медленно, задумчиво отвечал мальчишка — Только помню огонь. Красный, яркий. А еще помню, что я очень хотел, чтобы кто-то смотрел на меня, только вот кто — не знаю… Один единственный миг, и глаза блондина вдруг распахнулись. Плечи дрогнули. Слова — словно пуля — прошли навылет через голову… Слезы предательски потекли по сгоревшим щеками… — Эй! — мгновение, и голос ребенка в секунду пронзила тревога — Почему ты плачешь? Даби? Что-то не так? Тебе больно? Я тебя обидел? Ты прости, пожалуйся, я только… — Нет… Миг, и мальчик удивленно распахнул глаза. Тодороки согнулся, полностью закрыв изуродованными ладонями лицо… Сердце так болело… — Нет, ты тут не причем… — наконец почти шепотом вновь заговорил он — Просто я… я вспомнил — вздох тяжелый, совершенно обессиленный сорвался с губ. Он не верил… — Я тоже… тоже хотел, чтобы кто-то на меня смотрел… — И… ты тоже забыл, кто именно? — Нет… Звезды сияли так ярко… — Нет, я не забыл… Кровавые слезы стекали по подбородку. — Кто же? — Отец… И в эту секунду внутри вдруг словно что-то рухнуло… Даби осознавал в величайшем отчаянии, но вместе с тем и с каким-то огромным, едва ли когда-либо испытываемым им облегчением, что не мог более сдерживать пожиравшие все внутри эмоции… Он плакал. Тихо, надрывисто… Плакал так, как никогда за всю свою гребанную жизнь, пусть он ее и не помнил… Плакал со всей болью, со всей яростью, со всей тоской, на которую вообще была способна его истерзанная душа… Вот оно… Ощущение столь непривычное, болезненное, но вместе с тем, наверное, самое прекрасное, что он когда либо испытывал… Свобода… Никаких границ… Никаких барьеров в сердце… И ничто более не сдерживало юношу, ибо теперь, за пределами жизни не существовало никаких рамок… Смерть — есть единственное освобождение, как в самых древних человеческих трагедиях… Губы, иссохшие, растрескавшиеся, растянулись вдруг в горькой улыбке… Это было слишком невозможно, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь свободы не существовало… никогда, ни при каких обстоятельствах достичь ее не представлялось возможным… Так почему? Тодороки, готовый рассмеяться, просто не мог понять, почему теперь он получил свою свободу?.. — Не плачь… — внезапно рядом вдруг вновь раздались неуверенные слова — Ведь ангелы не плачут… Секунды, и холодные детские руки бережно обвили шею. А блондин только ниже опустил лицо… Так больно… И словно все то, что копилось внутри на протяжении всей его чертовой уничтоженной жизни, сейчас разом высвобождалось… — Я не ангел, Тойя — шепот, всхлипы — Я чудовище… Раненое, побежденное и слабое чудовище… А слезы все текли, плечи дрожали. — Нет… Даби чувствовал, как детские руки все сильнее сжимали его тело. Невыносимо… — Никакое ты не чудовище — тем временем все также тихо продолжал мальчик, проводя тонкими пальцами по израненной спине парня — Ты просто глупый… Глупый, запутавшийся ангел… — Почему? — вдруг миг, и блондин резко вскинул голову — Почему на нас не смотрели, Тойя?.. — лицо было в крови, в глазах — черное отчаяние… Израненная душа… Как… как же все так вышло?!.. — Я не знаю… — И тебе не больно? Сердце у тебя не разрывается?!.. Тодороки хотелось рассмеяться. Он — Даби — жуткий, безумный преступник, убийца… Однако прямо сейчас, в это самое мгновение… он ведь был таким же точно потерянным, слабым и одиноким, как этот ребенок… Таким же разбитым, как его собственная душа… — Да, мне больно…— внезапно вдруг раздались рядом негромкие слова — Конечно больно. Я ведь знаю, что тот человек был мне очень дорог… А блондин только сглотнул… — Тойя, я тебе соврал… — миг, и слабый, хриплый шепот вновь пронзил пространство — Меня зовут не Даби… — А как же тогда? — … Тойя… — мгновение, и голубые глаза напротив расширились в одну секунду — Тойя Тодороки…

Я — это ты…

Тишина воцарилась вокруг. Обгоревшие ладони скрывали лицо… Плечи по-прежнему дрожали… Звезды сияли все ярче, облака уходили бесконечностью куда-то в даль. Жизнь — клетка… Ранящая, жуткая тюрьма… Тюрьма, из которой едва ли возможно найти выход… Однако сейчас, сидя под звездами в объятиях так много выстрадавшего ребенка, Даби вдруг почувствовал, что, похоже, отыскал его… Отыскал долгожданный конец… — Знаешь… — внезапно вдруг вновь раздался рядом детский голос — Я ведь на секунду… в самом начале… Я так и подумал… Тодороки обессиленно поднял голову, неверяще глядя на мальчишку рядом с собой. — У тебя такие же глаза… — тем временем все продолжал мальчик — И плачешь ты точно также… — И тебе… совсем не страшно? — наконец еле слышно прошептал юноша. — Нет, ни капельки… — Но почему?.. — Потому что мы с тобой одинаковые… мы не причиняем боль, мы только защищаемся, надеемся и верим. Я знаю… — Но я убивал, Тойя… И эти шрамы… Я ведь сделал все это с тобой… я уничтожил тебя… Я виноват… Я не могу, не заслужил здесь быть, Тойя. — Ты уничтожил не меня — миг, и Тодороки вздрогнул — Ты уничтожил себя. Блондин не верил… — Почему… почему ты это говоришь? — Потому что ты сам так думаешь… просто не в силах произнести — и мальчишка лишь улыбнулся, крепче сжимая плечи парня. — Я правда умер, да?.. — Наверное… Но тогда я тоже умер. Даби глядел в лучистые глаза… Такие светлые, такие родные, такие живые глаза… — Очень давно… Да, ты умер. Мы оба… Теперь мы оба мертвы… Осознание… Страшное, грандиозное, освобождающее… И губы непроизвольно вновь растянулись в улыбке. В настоящей, горькой, почти что детской улыбке… — Прости меня, Тойя… Как же спокойно было среди облаков… Вот он выход… Освобождающий и единственный возможный… Смерть. — Папа смотрел на нас?… — миг, и тонкий, тихий голос вновь раздался рядом. А Даби вдруг молча лишь опустил руку на светлые мальчишечьи волосы. — Да… Да, он смотрел только на нас… Звезды сияли все ярче в бесконечном небе. На горизонте разгорался холодный, алый рассвет…