На пригорке

Валерка отвлечённо передавал ковшик, будучи больше заинтересованным тем, что происходит на том пригорке, где скучковались вампиры. Голубые глаза наблюдали за руками Альберта, что робко поглаживали колени Хлопова. Лагунова это не устраивало. Его в принципе мало чего устраивало в этом лагере, но эта сцена напрягала сейчас больше всего. Валерка видел, как широкие ладони Стаховского поглаживают округлые колени Лёвы, как Хлопов сжимает их от смущения, пытаясь отодвинуться. — Хватит, Альберт! Что ты творишь?! Нервно усмехается Хлопов, отводя взгляд, теребя в руках стебель пшеницы. Альберта тянуло к Хлопову. К этому изящному Хлопову с его белыми коленками и зелёными глазами. Может дело в слишком коротких шортах или в том, что Стаховского в свои шестнадцать накрыло какой-то сумасшедшей волной похоти. Альберт сам не понимал. Просто руки сами по себе тянулись к его тонкой мальчишеской талии, к заострённым локтям, к полуоголённым бёдрам. Парень приобнял Хлопова, наклонившись к его уху. Валерка всё бы отдал, лишь бы узнать, что там такого прошептал Хлопову Алик, что у того щёки моментально стали красными, а колени вдруг снова оказались ближе к старшему. — Тебе понравится, малыш, честно… Давай я приласкаю тебя… Кончики пальцев скользнули под ткань шортов, от чего сам Хлопов подпрыгнул и взвизгнул, схватив Альберта за запястье. Валерка в тот момент готов был этот самый железный тяжёлый ковшик, который только что держал в руках, запустить этому первоотряднику прямо в голову, а его руки оторвать и скормить лагерным собакам. Лёва. Этот бедный маленький мальчик даже не понимает, что с ним творит этот извращенец Стаховский. Но Валерка всё понимал. Он знал и о педофилах, и о извращенцах, которые соблазняют незрелых подростков, чтобы использовать их в своих ужасных целях. У Лагунова сердце сжималось от каждого прикосновения Альберта к Лёве. Хотелось просто вырвать его из объятий Стаховского и прижать к себе, чтобы защитить от таких уродов как Альберт, и никогда не отпускать. Но Валерка вдруг вспомнил, что спасать Лёву было уже слишком поздно… И его сердце сжалось сильнее. Валерка вышел из игровой цепочки, не отводя внимательного взгляда лазурных глаз от действий ребят на пригорке. Альберт ласкал ноги Хлопова, прижимая его ближе к себе за талию. Лёва не сопротивлялся. Только смущённо сжимался, невинно глядя на Альберта снизу. Взгляд Стаховского был полон похоти и желания, он откровенно разглядывал маленькое тело Хлопова, шепча что-то ему на ухо. Валерка обдумывал план действий, наблюдая за каждым движением старшего, пока не раздался голос Свистуновой, оповещающий об окончании игры. С рейки Валерка шёл словно весь на иголках. Глаза его всё ещё неотрывно следили за руками Альберта, что бесцеремонно обхватывали туловище Лёвы, прижимая к себе. Ладони скользили по бёдрам, спускаясь к ягодицам. Валерка едва сдерживался от того, чтобы не взять камень и не бросить его в Альберта, чтобы тот прекратил лапать беззащитного Лёву, который даже своим, по Валеркиному мнению отсутствующим мозгом, не может сообразить, что с ним творит извращенец Стаховский. Валерке рыдать хотелось от того, что совершенно никто не замечает, что творится у них прямо на глазах. Неужели он один здесь адекватный? Когда Альберт и Лёва наконец разделились, Валерка решил последовать за вторым. Оглянувшись, Лагунов подошёл ближе, дёрнул Хлопова за плечо. — Лёва! Хлопов повернулся, с удивлением оглядев Валерку. Милый Лёва. Весь такой счастливый, обласканный. — Чего тебе, Лагунов? — Вы что творите с Стаховским?! Ты разве не понимаешь, что он тебя использует?! Валерка говорил обеспокоенно, с нежность глядя на Лёву. Тот только усмехнулся. — Да ладно тебе, Валерка, мне это нравится! Валерку словно кипятком обдало после этих слов. Он выпучил глаза, схватив Лёву за плечи. — Ты совсем ненормальный?! Это не должно тебе нравится, Лёва! Слышишь?! — Я и тебе предлагал, Валерка, но ты не хочешь… Когда я говорил, что тебе понравится, я имел ввиду именно это… Снова этот завораживающий тон и манящий взгляд. Валерке было больно от осознания того, что Лёва стал таким из-за Альберта. Из-за его извращений. — Перестань, Лёва… Это плохо. Это очень плохо, ты должен прекратить заниматься этим с Альбертом. Он тебя соблазнил, а ты поддался. Не подпускай его к себе, слышишь?! Он сделает тебе больно! Голос дрожал, глаза слезились. Валерка сжимал плечи Лёвы, немного потряхивая его, словно это поможет ему избавиться от той грязи, которой запятнал его Альберт. — Он никогда не сделает мне больно. Он ласкает меня. Я тоже могу приласкать тебя, Валерка, ты только убери простынь… Валерка поддался вперёд и крепко обнял Лёву, прижав его к себе как родного брата. — Перестань, Лёва. Я найду того, кто сделал это с тобой. Всё будет хорошо. Ты же не извращенец какой-то. Я избавлю тебя от этого. Лёва стоял неподвижно, устремив взгляд стеклянных глаз вдаль. Словно кукла форфоровая. Валерка опустил его и ушёл, прошептав напоследок: — Но сначала я убью Альберта. Валерка ещё не придумал чем — огнём или же святой водой. Но он убьёт этого гада, который совратил невинного Лёву. Его. Валериного Лёву.