Все хотят меня поцеловать

Целовать Руслана было сравнимо с самым невъебенным кайфом в вашей никчемнной жизни. Енисейский был тем самым типом людей, для кого "первый поцелуй" не значит абсолютно ничего сильно важного. Это должно было рано или поздно произойти, так какая нахуй разница, где, с кем и при каких обстоятельствах. Особенно плевать хотелось на всё с высокой колокольни, когда тот, с кем ты целуешься, действительно умеет это делать. Умеет жадно мять алые губы своими, слегка посмеиваясь, стараясь ухватить побольше воздуха, когда вы невольно отстранялись друг от друга, умеет кусаться не больно, а до мурашек игриво, настолько приятно, что голову кружит от одного лишь воспоминания. И, конечно же, понимает, что одного поцелуя мало, важны касания. Руки на талии, плечах, блуждающие по спине – не важно. Важен был сам факт физического контакта. Важно было ощущать тепло чужого тела, что находится так непозволительно близко к тебе. О, Руслан украл много первых поцелуев. И не только. Каждый в колледже хоть раз ощущал на своих губах губы Енисейского. И ни один из всех тех, кому повезло ощутить столь блаженное наслаждение, как бы сильно не упрямился, не кричал о том, что на дух Руслана не переносит, не в состоянии был солгать, сказав, что ему не понравилось. Понравилось до безумия сильно. Нравилось, когда Руслан сжимает волосы на затылке, тянет от себя, но при этом от искусанных собою же губ не желает отстраняться, как раз наоборот, словно на зло, поцелуй углубляет, бегло по зубам языком проходится, и так тщательно исследует горячие щеки изнутри. А когда же наконец отлипает от измученных губ, заливается звонким смехом, глядя на то, как его оппонент еле на ногах стоит, не осознавая, где он, и из-за чего его сейчас так жестко въебало. Руслану всегда было мало. Енисейский отличался внеземной наглостью и жадностью. Если он для себя выбрал жертву и чётко поставил цель: "Сегодня я целую его/её." То уже никто не смел ему помешать, а если и находились самые смелые и безбашенные, решившие, что им хватит силы воли подразнить рыжего лиса, Руслан с лёгкостью их устранял, быстро так, приятно удивляя и вводя в ступор жарким поцелуем. Он никогда не был распутным, все пошлые шутки из его уст – всегда были лишь шутками, не больше. Поцелуи Енисейский признавал малым, детским удовольствием, райским наслаждением, тем, что необходимо попробовать каждому, ещё до совершеннолетия. После будет поздно, после появится Руслан, и ему обязательно захочется зацеловать вас до смерти своими слегка обветренными, искусанными, алыми, мягкими губами с хроническим привкусом приторной клубники и самой дешёвой ванильной гигиенической помады.