Вкус Ментола - цвет глаз твоих

— Джонни. И с этим ебучим «Джонни» рушиться все и только он возвышает стенки мира Мактавиша, своим баритоном и хрипотцой в голосе. Он — Саймон Райли. Или же имя которого вызывает тремор и мурашки по телу, как только слышишь. Не как иначе, как прозван Гоуст — солдат Браво 1-4-1. Один из лучших в команде и его одного бояться только от взгляда. И с этим амбалом с черепом на балаклаве, Соуп начал игру, которая превратилась в большее. Все эти шуточки, ебаный флирт на заданиях, даже во время кровавого месива, превратились для Джонни в намного большее, чем просто приколы между сослуживцами. Лицо Гоуста. Саймона. Которое Соуп не посмеет забыть, даже если стереть память, этой хуетой из «Люди в черном». Он готов отдать жизнь, лишь бы посмотреть еще немножко. Естественно перед смертью. Тонкие губы: нижняя немного пухлее. Нос с горбинкой, видимо был сломан в бою. Зеленые глаза, которых взгляд, Джонни хочет видеть на себе каждую секунду. Веснушки. Чертовы веснушки, из-за которых он кажется, даже милым. Шрамы пересекающие лицо делают его еще красивее. Соуп расцеловал бы их. Светлые брови с выбритыми волосками на конце и взъерошенные светло-русые волосы. Чёртов британец поселился у Мактавиша в голове, и сердце. Все мысли забиты о его лейтенанте, пока он сидит в местном пабе, недалеко от базы, попивая холодное дешевое пиво, после очередного задания. Миссия которая заключалась в том, чтобы рассекретить местных наркобаронов, в числе спиздить пару материалов и документов. Как говорила Валерия? Нам до наркоторговцев нет дела? Если бы. Отг — 141 не место заниматься такой хуйней. Дайте этим крепким парням дело по важнее! Джон сидел с полной башкой мемуаров, около барной стойки, пока тусклый свет еле освещал лицо. В помещении находилось от силы человек семь. И то, можно ли посчитать человека, который без сознания лежит в обнимку со столом? В другой стороне паба сидели трое мужчин, видно давно находившиеся здесь и что-то попивая. А со стороны дверей, неслись тихие скрипы и сквозняк, от молодого парнишки, что раз за разом выбегал покурить. Это начинало капать на нервы, так как Соуп уселся спиной прямо к выходу. И одинокие гости входящие выпить, присаживались возле шотландца, видимо надеясь найти себе спутника на вечер. Уважаемые подлецы и мерзавцы, попрошу лишить меня вашей компании и пройти нахуй. — отвечал Соуп, и задумывался, можно ли назвать взаимность отношений Гоуста к нему — химерой? А после, пытался залить сумбур горьким напитком. На вкус, как собачья моча. Гоуст был прав. И пошло по новой, Миша. Все хуйня. В один момент температура тела стала подниматься, значит алкоголь подействовал, хоть и не опьянил. Лишь легкая истома, но этого достаточно, чтобы мысли затуманились. И мягкий взгляд скользил по пустому стакану, в сопровождении улыбки. В мгновение легкий ветер прошелся по спине. Разворачиваться Джон не стал, знал, что это очередной " ловец спутников ". Вот и фигура присаживается рядом, но Соуп головы не поворачивает, не зачем. Пошлет как и остальных. Или вовсе не заговорит. — Вижу тебе хорошо, уже улыбчивый. — довольно знакомый заговорил голос. В ушах шумело и Джон решил не заморачиваться, продолжая рассматривать капли на стакане. — То, что я улыбаюсь, не значит что мне хорошо. — задумчиво протянул шотландец. — Пугаешь, Джонни. Ебаное Джонни. Блядство. Искривленная улыбка пропала с лица, когда тот самый голос, не дающий покоя, снова залез под самую корку головы. Соуп медленно повернулся в сторону Гоуста, натянув вымученную ухмылку и мимолетно обследовал его. Лейтенант был без своей маски. Только балаклава, темное худи с капюшоном на голове и джинсы. — Эй, элти. Как жизнь? И как это ваша персона, решила завестить сюда? — Искал тебя, пьяница. — Зеленые глаза посмотрели в ответ. — Я говорил с Прайсом, когда подписывал рапорт. — И что удумал старик? — Соуп вернул взгляд в прежнее положение. Он пытался не думать и не заморачиваться над тем, что рядом сидит тот, кто не дает ему покоя. То ли во сне, то ли наяву. Отряд Альфа имел крепких ребят и Соуп имел с ними дело, так как сам был одним из них. Но парней из Браво, никто не заменит и никто не сравнится. И как же без живой легенды. Призрак. Джон был многим наслышан о Гоусте, до того, как сам стал частью Браво. Замечал, как мужики шептались о лейтенанте, как расфуфыренные девчонки, пока он не кинет неживой, как у самой смерти взгляд. Сразу затыкались и притворялись, будто чем то заняты. Мактавиша, это пиздец смешило. А что насчет Джонни? А Джонни закатывал глаза, и с всем привычной улыбкой отвечал: — Он обычный парень, мужики. Под маской или без. Обычный парень, Мактавиш? Для этого " обычного " парня, ты готов вырезать его имя, его же ножом у себя на теле, огромными буквами, лишь бы боль, не давала забыть о Гоусте. Ты конченный, pendejо — Сообщил, что дает нам три выходных. —продолжил лейтенант, наблюдая за действиями Джона. — Нужно отдохнуть и привести себя в форму, перед тем, как займемся Макаровым. — Ласвелл не давала каких то подробностей, по-поводу русских? — Пока что нет. Пожал плечами Гоуст и хотел продолжить, как его перебил бармен, подойдя за стойкой с тряпкой и стеклянной посудиной в руках, протирая. — Желаете чего-то выпить? — С приветливой улыбкой спросил парень, лет двадцати пяти. Соуп замешкавшись, похлопал по задним карманам джинс, пытаясь найти портмоне. Саймон заметив это, прислонил руку к груди Мактавиша в жесте " Я оплачу ", но для шотландца прикосновение обдало жаром, через ткань футболки. Он глубоко выдохнул, когда Гоуст убрал руку, доставая деньги и ложа на поверхность. Бармен легонько кивнул, забрав оплату и исчез прочь к мужчинам за столиком. Видимо, чтобы сделать еще заказ. — Не стоит, элти. — Тяжело дыша проговорил Соуп. — Это взаймы, сержант. Соупу даже показалось, в районе губ движение. Возможно мимолетная улыбка. Черт губы. Как же ему хочется увидеть их еще раз. Прикоснуться, поцеловать. Su sonrisa podría abrir las venas de tus muñecas, amigo. И тебе слишком нравятся его глаза, чтобы смотреть в другие. Ты попал, Мактавиш. Заткнись. Гоуст встал со стула первый и похлопал Соупа по плечу. — Тебе нужно освежиться, Джонни. Выглядишь паршиво. — Хех, а когда то было лучше? — хмыкнул он в ответ, вставая с места. — Когда светишь своими белыми зубами на заданиях и хлопаешь ресницами, рассматривая подорванную базу. — Адреналин, элти. Адреналин. — Соуп встал за Гоустом и поджав губы, посмотрел на него, будто бы на прощание, но это вовсе не так. Снаружи был осенний прохладный вечер. Это то время, когда дни еще теплые и становятся довольно короткими, а ближе к ночи появляется прохладный ветерок и можно больше провести времени под луной. Когда первые опавшие листья легонько скользят по асфальту, будто бы прощаясь с родной землей, перед тем, как сгнить. Будто бы ты, Мактавиш, смотришь на Гоуста, как в последний раз на заданиях, боясь, что не успеешь сказать, те заветные слова перед смертью. — Эта неделя позволит смерти забрать много душ, от наших рук. Заговорил Гоуст, когда двое мужчин покинули паб. — Разведка ультранационалистов, напавшие на конвой, русские и их новый партнер. — подытожил он. Соуп опустил глаза на ботинки, засунув руки в карманы. — Ты с дьяволом на ты, тебе ли пламени бояться, элти? — усмехнулся Джон, повернувшись к Саймону. — Ты прав, Джонни. Не в первую. — Ладно. Мне нужно уже отчаливать, не помешало бы, немного вздремнуть. Газ хотел завтра в спарринг сойтись. — Соуп пожал плечами, неловко вынув руку с кармана и показав большим пальцем вовсе не в сторону базы. Пиздеж. Ты лжец и ебаный трус, Мактавиш. Убегаешь от проблем. Но Гоуст не проблема. Проблема — это то, что Джон не может находиться рядом с ним, все время пялясь на него и хотев большего. И все же понимать, что ведет себя как влюбленный школьник, а стоит войти в реальность снова — солдат, которому чувства не присуще и мужик, между которым любви с однополыми не суждено. Тебе не похуй, ли? — Я подвезу. Боюсь, не дойдешь. — не задумываясь выдал Саймон, хмыкнув. — Я не пьян. Всего-то, легкая усталость. — Соуп пытался уйти от предложения. Находится и справляться рядом тяжело. В закрытом пространстве тем более. — Это приказ, сержант. — баритон стал немного грубее и серьезней. Так обычно Гоуст отдавал приказы. Джон только кивнул, проходя за лейтенантом к машине. Собственно она стояла возле бара. Черная, будто бы только с салона Audi, внутри было так же. Все по-простому и нет лишних предметов: ароматизатор на зеркале заднего вида и упаковка мятного орбита. Чертова мята. Соуп постоянно слышит ее запах, приходится ему только встать рядом с Саймоном. Когда берет у него подкуренную сигарету, стоит ему приложить ее к губам, а после и вдохнуть, как ментол заполняет грудную клетку горьковатым вкусом. Глаза. К хуям бы слать все, но темно-зеленые глаза с гетерохромией лейтенанта, напоминают о чертовой мяте. Саймон - панацея Джонни. Это факт — как два плюс два, равно четыре. Они сели молча и тронули с места, в той же давящей тишине. Джон отвернулся в окно, лишь бы не пяляться на британца. Удавалось тяжело. Он кидал короткие, мимолетные взгляды на Гоуста, в то время, как пальцы лейтенанта, обтянуты по рельефу перчатками, крепко держались за руль. Соуп прикрыл глаза и ресницы дрогнули, представляя, что могут вытворять эти руки. Вспомнил, как мастерски справляются с ножом, плавно и ловко управляя им. Это доводило Джонни до горячки, что ему и приходилось, лишь томно вздыхать и фантазировать ночью. Снова сумбур в голове. Только главный герой его мыслей сидит рядом, вызывая еще большую тяжесть внизу, и капля градуса алкоголя, тоже не дает о себе забыть, отдавая жаром по телу. Соуп поначалу подумал, что в машине включен обогреватель и он легонько провёл по нему пальцами, проверяя. Лейтенант заметил боковым взглядом и повернулся, чтобы взглянуть на Джонни. — Холодно? — спросил он, возвращая внимание на дорогу. — Наоборот. — глубоко вдохнул шотландец, просовывая прохладную руку под футболку, положив на живот. Джон прикрыл глаза, пытаясь отвлечь себя. — Очень жарко. — Тебе плохо, Джонни? Все в порядке? В голосе Саймона слышалось беспокойство. Он переживал за Соупа. Как и тогда, когда пуля прошла в плечо шотландца и его Джонни пришлось пробираться в одиночку с ранениями, через Теней. — Гоуст. — Соуп. Саймон боялся услышать то, что скажет Соуп дальше. Хотелось убить Хассана голыми руками, как только он прикоснулся к его Джонни. — Следи за окном. И Гоуст выследил их, возле края окна небоскреба и Хассан в миг захлебнулся в собственной крови. Но лейтенанту, этого было мало, он бы потянул время, жестоко обращаясь с Зиани, и не дал бы попасть в иной мир, пока не отомстит за Джонни. Сам Гоуст не понимал, почему жаждет присвоить Соупа себе. Будто он чувствовал, что должен уберечь его или же, вовсе закрыть в себе, не подпуская никого, чтобы никто не навредил ему. — Даже самый грубый эгоист с кем-то бывает ласковым, да элти? — не весело усмехнулся Джон, ему явно не хватало воздуха. И Саймона. Заткнись, придурок. Ты не вовремя. — Останови машину, пожалуйста. Лейтенант послушно выжал тормоз, остановив машину. Они оказались на дороге, среди пустого поля, с другой стороны которой, находилась посадка. Рядом не души в такое время и тем более, к базе ехать минут пятнадцать, а казармы под сонным часом. Какой момент выпал тебе, Мактавиш. Ты и лейтенант остались одни. Тебе ничего не мешает. Или можешь дальше сидеть с конфузом. Завали ебальник, умоляю. Гоуст расстегнул ремень безопасности, полубоком поворачиваясь к шотландцу, чтобы проверить зрачки, взяв его грубо рукой за подбородок. — Ты что то употреблял? Признавайся, сержат. — он повысил голос, вглядываясь в глаза. Джон только моргнул два раза, сам не понимая, что через глаза проступили слезинки и смотря в ответ, поджал губы. Соупу стало до не могу обидно. Он чёрт возьми, заебался. Он хочет высунуть его из головы. Хочет любить его вечность. Он хочет убежать от всего. Хочет целовать его каждую секунду. Но мир против вас, hermano. Соуп грубо оттолкнул от себя Саймона и быстро вышел из машины. И ему плевать, что будет считаться трусом. А Гоуст сидит с непониманием и нахмурив брови, со злостью провёл взглядом Джонни. Он последовал действиям Мактавиша и подойдя к нему, толкнул его с большей силой об машину. — Какого черта, сержант? — голос лейтенанта перешёл на крик. С лёгких Соупа вытолкнули весь воздух, когда тело коснулось машины и согнувшись, он взялся за живот, откашливаясь. — Отвечай, когда к тебе обращаются. — британец еще раз резко вжал Соупа в машину, держа его плечо рукой, что бы тот не смог выбраться. Хватка у него крепкая. Джонни со слезами на ресницах, последовал реакции Гоуста, смотря с той же злостью. — Ты мой наркотик. Ты, Саймон. — не выдержав напора вырвалось у Джона криком. — В голове только твои глаза, только твой голос, только твоя улыбка. Знаешь в чем дело? Ты коснулся меня, даже не касаясь. Саймон вглядывался в глаза, ища ложь и обман. Он не верил в то, что слышит. Оцепенел. — Знал бы ты, что я чувствую, когда вижу тебя. — не умолкая продолжал Соуп. Слишком многое у него накопилось. — Джонни. — тихо позвал его Гоуст, но тот не слышит, или не хочет останавливаться. — Я не могу забыть, как ты пахнешь. Не могу. — Джонни. — Каждыя секунда возле тебя, превращается в вечность. — Джонни, помолчи. — Он резко поднял маску выше носа и губы лейтенанта впились в чужие. Соуп с распахнутыми глазами, не мог поверить в то, что происходило. И это не сон. Вкус ментола снова обдало горечью легкие. Он чувствовал вкус мяты на губах у Саймона. Чувствовал его горячие дыхание на своем лице, прикосновение носов к друг другу. Чувствовал и пробовал его, медленно парируя в поцелуе. Джон потянул его на себя, соприкасаясь еще сильнее и чувствуя, как вздымается грудная клетка лейтенанта, тот притянул Соупа за талию. Мягкие губы навсегда въелись в собственные. — Ты этого хотел? — тяжело дыша спросил тихо Саймон, немного отстранившись. — А ты? — встречный вопрос прозвучал следом. — Да. — Да. — Джонни повторил также. — Хочу, что бы ты смотрел на меня, так вечно. — Хочу смотреть на тебя вечно. — против воли улыбнулся Гоуст, рассматривая лицо Соупа.        Два года спустя… — Осенний вечер раскрасил закат в краски. Прекрасное зрелище, правда? На холме особенно красиво. Если бы ты знал. Я вижу как пробивается мятный цвет твоих глаз в розовых облаках. Ты ведь обещал, что будешь вечно на меня смотреть, помнишь? Ты знаешь, я до сих пор не смирился, что ты ушел. Забрав с собой свой взгляд и губы. Мне очень тяжело, но я правда справляюсь с твоим уходом. Не хватает твоего голоса. Очень сильно. Соуп не отрывая взгляда рассматривал небо, томно вздыхая. — Мне просто, нужно еще немного время, для понимания. Прайс говорит, что я стал лучше тебя. Гордиться мной. — Что Прайс сказал? — возмущенно спросил Гоуст, поправляя ремень на штанах, направляясь к Соупу из кустов. — Мактавиш, что ты тут устроил? Я поссать отходил, а ты уже истеришь. — Ты ведь отвернулся от меня. — обижанно проговорил он в ответ. — Иди в жопу, Мактавиш. Гоуст закатил глаза и присел рядом, потянув того на себя, что бы приобнять.