wild excitement

Волосы черные постепенно в хвосте сплетаются, но некоторые пряди все же из общих выбиваются, так и просятся чтобы убрали, постепенно за уши заправляя. Руки мягкие, белоснежные до безумия на коже каждый раз новый ожог оставляют, каждый раз заставляют куда-то далеко улететь, позволяя касаться там, где никому нельзя. Губы приоткрываются постепенно, пытаясь как можно больше вдохнуть, но не получается никак, в ощущениях собственных теряется, которые переполняют, лёгкие сжиматься заставляет. Ещё чуть-чуть и равновесие окончательно потеряет, ладони на упругой талии ощущая, зная что это не все, не все что Хуа показать может. Кажется что закрутилось слишком быстро все, незаметно для обоих, когда границу собственную, поставленную перешли, но так только лучше становится, приятнее, позволяя больше эмоций испытать, таких, которых будто не ощущал никогда. Сердце из груди выпрыгнуть готово, стоит лишь глазам напротив бесконечным посмотреть голодно, так, будто раздевает в фантазиях уже, мыслях бесконечных, из которых выбраться кажется невозможно. Врать начнет, если скажет что не нравится, упиваться этой ложью будет, голову слегка склоняя. Кончик носа слегка об щеку напротив протирается, говорит мысленно, не позволяя ни одному слову из уст вылиться, лишь действия показывая, намерения, которые через край выливаться начинают. Чаша наполненна окончательно, выплескивая, себя показывая, горя внимания получить. Щеки горячие, пока язык меж губ проходить начинает, облизывать, слегка нить слюны оставляя, которая вновь их соединение показывает, вновь говорит что не уйдет никуда. Так и хочется как можно сильнее приоткрытых подушечек коснуться, наслаждаясь, урча, будто кот настоящий, плечи чужие сжимая, которые родные стали до безумия. Голову кружит до невозможности, кажется что жарко становится, воздух горячий проникать начинает, желая голову назад наклонить, но не позволяет, сам удовольствие продлить хочет, кончиком языка по небу скользя, понимая насколько пирсинг нервы щекотать собственные начинает, от которых импульсы по телу пробегают, каждое место чувствительное задевая, желая губы зажать, стон подавить, который в глотке сидит, своего часа победного дожидается. Рот чужой исследует, вылизывать тщательно начинает, по ряду зубов проходясь, едва тыльную сторону щеки цепляя, пытаясь свою территорию показать, мальчика своего, который лишь сильнее жмется, изголодался до безумия. Вздохи тихие, знают что не слышит никто, потому что этот вечер только для них двоих предоставлен, никто проникнуть не позволит, наслаждение все портя окончательно. Лёгкие от недостатка воздуха наизнанку выворачиваться начинают, вновь нижнюю губу кусая, оттягивая голодно, будто зверь самый настоящий, отрываясь ненасытно, потому что не хочет, понять давая что обязательно коснется, обязательно ещё раз языком проведет, заставляя мурашки по телу ощутить, понять давая насколько прекрасен может быть, насколько тело подрагивать может, забыть не давая, помнить позволяя всегда.