Бокал вина

Сегодня выдался удивительно холодный день для Тейвата. Пасмурное небо в сотый раз закрывает собой солнце, не позволяя и лучику тепла пасть на улицы осеннего Мондштадта. Однако такой отвратительный по настроению день не помешал Эмбер и путешественнику заниматься будничными делами в гильдии. Хотя, казалось бы, какой во всем этом смысл, если в такую погоду мало кому будет нужна помощь. Примерно так и подумала Грация, стоя около окна и наблюдая, как Дилюк разбирается с очередными просьбами клиентов “Доли Ангелов”. Он слишком много себя самого посвящал работе. Оставался допоздна, дожидаясь, пока последние посетители таверны допьют свой эль и пьяной походкой покинут заведение. Он часто брался за задания, которые отнимали у него много сил, отчего последние несколько недель Дилюк засыпал сразу же, как только ложился в постель. Понимала ли его Грация? Было бы странно ответить отрицательно, потому что за это он и любил ее. Сколько бы дней он не тратил на поиски архонтами забытых реликвий или как бы долго не пропадал на берегах Инадзумы, сопровождая Итэра, Грация всегда дожидалась и никогда не требовала ничего взамен, потому что была уверена в чувствах этого человека. Прохлада проникает через открытое в спальню окно, и Грация недовольно ежится, сжимая руками плечи. Стоило надеть теплую кофту или может завернуться в меховое одеяло. Но ни тот, ни другой вариант не являются для девушки правильными. Какой смысл в теплой одежде или покрывале, если горячая вода уже набрана и остается лишь опуститься в ванну, прикрывая глаза и расслабляясь. День кажется бесконечно долгим, когда толком не понимаешь, чем себя занять. У нее осталось не так много времени перед большим путешествием в Сумеру, но почему-то Грация тратит его бесцельно, почти не пытаясь выиграть пользу от собственного отдыха. Может быть дело в том, что за всю неделю Дилюк так и не нашел время побыть с ней наедине? Грация тяжело выдыхает, опуская голову на бортик ванны и погружаясь глубже в горячую воду. Она давно хотела расслабиться и посвятить время самой себе, и что могло бы быть лучше, чем несколько часов проведенных в пенной ванне с бокалом вина из той самой таверны Дилюка. И все-таки лучше напитка она не пробовала. - Не помешаю? - его голос звучит так тихо и робко, словно он только что вторгся в чужое пространство, отчего на щеках появился румянец, выдавая смущение. Он не ждет от нее ответа, потому что знает его заранее, но хочет еще раз убедиться, что все делает правильно, а потому Дилюк продолжает стоять в дверном проеме, опираясь плечом на стену и наблюдая за ней. На ее пухлых губах возникает мягкая улыбка, и девушка кивает в ответ на его вопрос, делая глоток из бокала и снова отставляя вино на тумбу недалеко. Ее взгляд следит за тем, как мужчина подходит к раковине, постепенно снимая с себя пыльную от Мондштадтских дорог одежду. Он не спешит, аккуратно поддевая запонки и снимая пиджак. В его движениях есть что-то манящее, отчего отвести взгляд становится все труднее. Но ведь Грация даже и не пытается, да? Он красив. По-настоящему красив, хотя многие не ценят это качество в нем, ставя на первое место его готовность прийти на помощь и то, с какой целеустремленностью и любовью к своему делу Дилюк подходит к решению важных проблем. Но если немного отвлечься от его характера, то ведь его внешность прекрасна. Его спокойное выражение лица и правильные черты создают сильный контраст с огненно-красными волосами, собранными именно сегодня в высокий хвост. И хотя Дилюк ненавидит, когда резинка пережимает локоны, он знает, что Грация любит эту прическу и не может отказать ей в удовольствии полюбоваться его волосами. - Кэйа снова напился в таверне. - хмуро выдает мужчина, опуская голову, когда последний элемент одежды был снят. Грация никак не комментирует его слова, потому что знает, что это не нужно. Они оба понимают Альбериха достаточно хорошо, чтобы не удивляться таким новостям. Однако, девушка замечает отблеск печали в глазах любимого. Он переживает за брата больше, чем кто-либо в этом городе, но никогда не признает этого. Не позволит другим видеть эту слабость, которую наивно полагает всего лишь мимолетной заботой. - Ты так и не говорил с ним. - не вопрос, а утверждение с легко узнаваемым в тоне укором не в обиду, конечно. Грации известно, что им обоим не легче от этой ссоры, вспыхнувшей так давно, но отчего-то длящейся уже несколько лет. Как маленькие дети бегают вокруг песочницы, обвиняя друг друга в потере лопаточки, которая присыпана песком и забыта, а они все кричат и не слышат никого кроме себя самих. Дилюк небрежно пожимает плечами, не давая никакого ответа, чувствует вину за то, что бежит от проблемы, хотя всегда помогает другим решать чужие. Но может еще немного? Горячая вода приятно расслабляет мышцы после долгого дня, отчего Дилюк невольно улыбается, прикрывая глаза. Он едва ли касается Грации, стараясь не смущать девушку, а потому сгибает ноги в коленях, чуть приподнимаясь из воды и чувствуя, как холодный воздух пускает волну мурашек по крепкой груди. Они сидят молча всего несколько минут, а кажется, будто проходит целая вечность, и никто из них не хочет, чтобы этот день заканчивался. Завтра будут новые проблемы и задачи, новые просьбы и битвы, но сейчас есть только они вдвоем и приятный аромат цитрусовой пены для ванны. - Не…надо - на выдохе произносит Дилюк, ощущая, как тонкие пальцы Грации касаются его колена. Всплеск воды говорит о том, что девушка собирается встать, чтобы покинуть ванную, но Дилюк мягко ее останавливает, придерживая за руку. - Я не это имел в виду. Ты можешь остаться. - тянет на себя, потому что не хочет, чтобы она уходила. Девушка опускается обратно в воду, прижимая колени к себе и обвивая их руками. Она чуть вскидывает бровью, не сводя с него глаз. Хочет услышать объяснений его собственных слов. - Не надо смотреть на меня так осуждающе. - заканчивает Дилюк свою мысль, проводя рукой по волосам и путаясь в локонах из-за образовавшихся узлов. Грация позволяет себе усмехнуться, снова принимая удобную позу и упираясь подбородком в колени мужчины, предварительно оставив легкий поцелуй на его коже. - Ты злишься? - он лишь спустя несколько минут молчания задает вопрос, чуть наклоняя голову в сторону. - Не думаю. - честно отвечает девушка, пожав плечами и слегка поджав губы. Дилюк выпрямляется, чтобы рукою коснуться ее щеки и большим пальцем провести по нежной коже. Он словно заново изучает ее красоту, глазами бегая по лицу и каждый раз натыкаясь на мысль, что он ее любит. - Ты удивительна красива. - шепчет мужчина, наклоняя голову и соприкасаясь с ее лбом, ловя удивленный вздох Грации губами. Его касания сперва нежные и аккуратные. Он медленно спускает руку на ее шею, притягивая ближе, чтобы позволить себе немного поддаться ощущениям и углубить поцелуй, проходясь языком по ее верхнему небу. Второй ладонью он прижимает ее к себе, раздвигая ноги, чтобы она оказалась между его бедер. И от соприкосновения с ее нежной кожей у Дилюка бегут мурашки, и он глухо рычит, прекращая поцелуй, чтобы вдохнуть такой необходимый почему-то именно сейчас воздух. Ее тонкие пальцы пробегают по его напряженному лбу, убирая надоедливые пряди, что так и норовят попасть в ее любимые глаза. Она легко касается его скул, спускаясь чуть ниже по подбородку и к шее, словно хочет запомнить каждую частичку ею любимого мужчины. А он не торопит ее и позволяет изучать себя, хотя сам ощущает, как его выдержка медленно дает трещины, а возбуждение накапливается с каждым ее касанием. Но он терпеливо ждет, пока Грация сама не прижимается к его губам, запуская руку в огненные волосы и распуская хвост, услышав при этом слабый стон Дилюка. Он не любит эти чертовы резинки. Поцелуи становятся жарче, напористее, сильнее, и никто из них уже не пытается сдержаться, позволяя друг другу раствориться в этих ощущениях. Рангвиндр тянет Грацию на себя, разрешая той опуститься на его бедра, и плавным движением тела коснуться поднявшегося от возбуждения члена. Дилюк опускает одну ладонь на ягодицу, поглаживая и сжимая раз за разом все сильнее, пытаясь быть ближе к ее прекрасному телу. Он не хочет останавливаться сейчас и вряд ли собирается это делать. Мужчина чувствует, как с каждой минутой ему хочется большего: больше поцелуев, больше касаний и больше ее сладких стонов, от которых моментально сносит крышу. Он губами опускается на ее шею, оставляя дорожку из поцелуев и изредка прикусывая нежную кожу, тут же зализывая появившиеся покраснения. Чуть позже он извиниться за свой порыв, но сейчас, пока он получает ответ на свои действия, Дилюк не считает, что делает что-то не так. Грация жмется к нему сильнее, сдавливая его локоны в своих пальцах, пока его горячие губы опускаются к чувствительным грудям, попеременно лаская то правую, то левую, не оставляя без внимания ни один участок кожи. Она запрокидывает голову, издавая очередной сладкий стон, и Дилюк замирает, чертыхаясь себе под нос, потому что еще раз он услышит что-то подобное и наверняка кончит, не перейдя к основным действиям. Она такая манящая и горячая, что хочется подарить ей всю ласку и любовь одновременно, но для каждого действия нужно чуть больше внимания и, наверное, рук, потому что своих двоих ему не хватает, чтобы ласкать ее прекрасное тело. Дилюк мягко берет в рот возбужденный сосок, чуть оттягивая на себя и нежно посасывая, пока другой поддается мучительным пыткам его грубоватых пальцев. И этот безумный контраст ее нежной кожи и шероховатой поверхности его руки в совокупности с горячим языком сводит ее с ума, заставляя снова простонать его имя, сильнее впиваясь в его красные волосы, ногтями задевая кожу головы. И он все терпит, потому что сам получает сильное удовольствие от той страсти, с которой она произносит его имя хриплым голосом. Дилюк плавно ведет ладонью по ее телу, переходя на внутреннюю сторону бедра и замирая на некоторое мгновение около зоны паха, чтобы в очередной ее слишком возбуждающий стон, коснуться клитора, начав плавными движениями ласкать Грацию. Он делает все не спеша, потому что хочет продлить момент, но знает, что как бы сильно не желал задержать удовольствие - оно не бесконечно. Рангвиндр играется с темпом ласк и направлением движения своих пальцев, то волнообразно кружа в зоне паха, едва ли задевая клитор, то плавно проводит вверх-вниз, чуть надавливая каждый раз, когда Грация закатывает глаза. Он вновь касается ее губ, ловя очередной стон на выдохе и целуя ее жадно, бесконтрольно и горячо, прикусывая нижнюю губу. В нем слишком много эмоций, которые словно через край выливаются прямо сейчас. И может не зря он получил Пиро? Дилюк чувствует, что больше не в силах терпеть. Он хочет ее, и от этого чувства ему становится так хорошо, что он забывается на мгновение, слишком резко проникая в девушку, тут же замирая. Мужчина оставляет на ее лице легкие поцелуи, извиняясь и судорожно шепчет, что он не хотел сделать ей больно, но Грация лишь мягко улыбается, сама насаживаясь глубже и делая первые, пробные толчки. Они синхронно стонут, когда Дилюк перенимает контроль в свои руки, набирая привычный для них обоих темп, но дело ли в горячей воде или обжигающих чувствах, но со временем Дилюк начинает двигаться чуточку грубее и чуточку быстрее, доводя и себя, и ее до грани. Он уже не контролирует свои руки, которые бесцеремонно исследуют ее тело, сжимая, царапая, поглаживая и каждый раз притягивая ее ближе, хотя казалось бы, куда еще ближе? Он пытается поймать ее губы, чтобы запечатлеть на них еще один поцелуй, но снова чертыхается, когда понимает, что это бесполезно. Хочет слышать ее стоны и то, как она почти в молитве повторяет его имя, опуская голову ему на плечо и крепко обнимая за шею. Он хочет видеть, как в ее глазах пляшут чертики, когда Дилюк ритмично входит в ее тело, опуская руки на ягодицы, чтобы помочь ей двигаться в нужном темпе. Он просто любит ее за каждую родинку на ее теле, за ее теплые улыбки, обращенные к нему и ласковые руки, за каждое утро, проведенное в ее объятиях и за то, что несмотря на его темное прошлое и скверный характер, она остается его Грацией, для которой он готов пожертвовать целым миром, чтобы только слышать как приятно звучит его имя из ее уст, когда она сладко стонет, кончая. Дилюк так сильно желает, чтобы этот день никогда не кончался, потому что в его объятиях сейчас самое дорогое сокровище и другого ему не надо. - Я сегодня же возьму отпуск. - тихо шепчет он, губами касаясь ее плеча и пытаясь отдышаться, прижимая ее все ближе к себе, словно боится, что она исчезнет из его жизни. Он не видит, но она тепло улыбается, упираясь щекой в его волосы и поглаживая его по голове, позволяя очередным минутам ее уже не бесцельного дня протекать медленно и едва ощутимо. Ее взгляд падает на недопитый бокал вина, стоявший на небольшой тумбе сбоку от ванны. Грация никогда не пробовала вина лучше, чем то, что подавал ее мужчина в своей таверне.