И лишь коты со мной «на ты»...

Уже было темно. Нет, серьёзно. Настолько, что через метр вещи теряли свои очертания. Окружение становилось сплошными мелькающими пятнами перед рубиновыми глазами, а ветер гулял в светлых волосах. На дворе стоял холодный вечер июня, поэтому парню пришлось надеть сверху рубашки весеннюю куртку. Волосы были беспорядочно заколоты где придётся, и некоторые пряди разлетались из-за нападков ветра. Температура и правда опустилась ниже нормы, что стало неожиданным сюрпризом для всех, кто успел убрать весеннюю одежду в дальний ящик. Куртку можно было вполне отыскать, а вот ноги сильно зябли в легких узких штанах. Возможно, он всегда мёрз в силу возможностей своего организма. Но, конечно, никогда не признается в этом. Кавех шёл после большого группового пленэра. Это было обычным сборищем людей с одними интересами, которые рисовали что-либо на природе. Но их группа постоянно отличалась от нормальных. Рисовать то они рисовали, но чаще вели разговоры, пили, играли в настолки и обсуждали чертежи. Иногда занимались рисованием дом у одного светловолосого парня — Альбедо. Кавеху нравились эти вечеринки. Он работал архитектором, и всё, что ему нужно было для счастья, это убедиться, что здание, которое он спроектировал, всё еще твёрдо стоит на этой земле. Время приближалось к полуночи. Улицы окончательно опустели. Кавех коротко пинает белыми кроссовками мелкие камни и заглядывается на небо цветом индиго. Вскоре телефон в его кармане коротко вибрирует, и он реагирует, доставая смартфон в ярко-красном чехле. Рубиновые глаза секундно задерживаются в экране блокировки, на котором светился чей-то серый затылок. Дурень Ты где? Кавех останавливается, усмехаясь мыслям.

на земле...?

Дурень Не смешно. Ты шатаешься где-то уже с самого утра Ты собираешься домой? Или опять займешь чё-то дом? Он закатывает глаза. Почему в последнем сообщении Кавех видит явный укор, обращённый к нему?

завидуешь? иду я.

не скучай, я почти дома

Парень убирает телефон и засовывает руки в карманы. Холодно.

***

До дома остаётся еще один поворот около криво светящего фонаря. Кавеха греют мысли о домашнем тепле, и он уже почти визуализирует плед с какао, как внезапно слышит звук. Он походит на... жалобное мяуканье? Он резко тормозит и прислушивается к темным кустам справа. Длительные секунды Кавех не слышит ничего кроме шелеста, но звук повторяется. Он раздумывает примерно мгновение, прежде чем начать лезть в кусты, в которых может быть что угодно. В самом центре, в маленькой коробке ворочался небольшой комок. Живой комок. Кавех, не думая, тянется к котёнку и забирает его на руки. Маленькое существо жмётся к тёплому телу и изредка подаёт голос. —Кто же тебя бросил? По виду ты уже отличаешься от новорожденного котёнка, — он стоял на коленях посреди куста, заглядывая в свои руки. —Пойдем домой. Он аккуратно вылазит из укрытия, кладя котёнка за куртку. «Тебе придётся понравиться Таме. Но ничего. Мы всегда можем выгнать его из собственной квартиры»

***

Кавех звонит в дверь одной рукой, а второй придерживает заснувшее животное. Он в который раз забыл ключи на их маленькой тумбе. Это напоминает ему о... —И? —Пустишь меня? — Кавех изгибает губы в улыбке. —Нет. —А за «пожалуста»? — он тянет эти слова прямо в динамик телефона. —Это уже четвертый раз. Хочешь я привяжу тебе эти ключи к твоим сережкам, чтобы утром ты не оставлял их на тумбе? —Можешь делать что угодно, Тама. Только пусти. Мне очень, очень жаль твои нервы. Честно, — сидеть под дверью не удобно. Снова холодно. Молчание. Кавех тихо бормочет в трубку: —У меня руки мерзнут... Через секунды дверь открывается, заставляя его встать. Хайтам стоит в проеме и пронзительно смотрит в его глаза. —Прости? — пытается он. Кавех не знал насколько сильно нужны были извинения, но Хайтам затаскивает его в квартиру и сжимает чужие холодные ладони. —Одевайся теплее. Мягкая улыбка ложится на губы, когда в голове мелькают воспоминания. За дверью слышны шаги, но дверь не трогается с места. Кавех облокачивается на стену и в пустоту произносит: —Нет у меня ключей. Открой. Просто открой. Я же снова мерзну. Поворот раз, поворот два, щелчок. На пороге появляется парень в длинной черной футболке и серых штанах. Его волосы были не уложены и слегка торчали, а на свету отливали металлическим серым. Человек складывает руки на груди, и через мгновение его светлые брови сходятся на переносице. «Забавный» —Явился. Заходи уже. От тебя несет холодом и листвой. —Вот это нас встречают, — буркнул Кавех, смахивая с ног кроссовки. —Нас? — наклоняет голову и оглядывает Кавеха снизу-вверх. —Смотри. Он выворачивает из куртки чёрный дрожащий комочек. Котёнок просыпается и теснее жмётся к теплой рубашке архитектора. —Это... Хайтам теряется. —Я лез в кусты за ним, — усмехается он. —И он так трясся, когда я только поднял его с земли. Я надеюсь, ты примешь нового члена семьи. Решил, что его будут звать Демон. Как тебе, м? Кавех улыбается уголком губ и протягивает животное своему соседу. Хайтам ничего не говорит, только тянется к белоснежным рукам с россыпью мелких ран. Он аккуратно чешет чёрное нечто между ушек. Котёнок только крутит мордочкой, пытаясь сориентироваться. —Ухаживать за ним будешь ты. Заверни его в наш фиолетовый плед, — произносит он, не отрывая взгляда от животного. Кавех огибает Хайтама и мысленно прикидывает место для кота. Он выстраивает из пледа кольцо и кладёт котика в тёплое место. Тот крутится на месте, всё ещё пугаясь окружения, но в итоге ложится и прикрывает голубые глаза. Кавех скидывает куртку там же и шагает в ванную комнату. Его останавливают. Хайтам притягивает блондина за запястье и приподнимает его ладонь вверх. —Кто тебе опять дал пользоваться канцелярским ножом? Ты им специально в себя тыкаешь? На белоснежных пальцах красуются красные или уже побледневшие полосы. Иногда он случайно промахивается, и лезвие проходится по тонкой коже. —Я не специально. Просто часто задумываюсь, — он опускает взгляд на другую руку. —Мне не больно и меня подлечили, как видишь. Хайтам продолжает держать того за запястье. Они стоят посреди коридора в тишине. Спустя долгие секунды Хайтам сдувает пряди волос со лба и отворачивается, отпуская Кавеха. —Не убейся только, — он собирается отвернуться, но происходит нечто неожиданное. Кавех нагибается к Хайтаму и резко щёлкает его по лбу. А после также резко целует ушибленное место. Хайтам успевает вздрогнуть и состроить смешную эмоцию, прежде чем Кавех уходит в ванную победителем. —Вот же, — трёт ладонью лоб. Хайтам серьёзно задумывается над обеспечением теперь двоих проблем на его плечах. Сейчас он, как заботливый сосед, должен разогреть этому непутёвому ужин. К слову, готовит в этом доме Кавех. Он действительно умеет. А Хайтам на крайний случай может слепить что-то простое и незамысловатое. Он не видел перспективы заморачиваться в такой простой вещи как готовка. Если съедобно, значит хорошо. Но Кавех видел в этом свое искусство, свою перспективу и не отказывал себе в удовольствии посидеть на кухне лишних два часа. И Хайтам, подогревая яичницу с мясом, решает для себя понаблюдать за Кавехом, когда из-под его рук рождаются шедевры. Небольшое окно на кухне быстро запотевает от пара. Хайтам, повернувшись, находит там только очертание своего силуэта. Ему всегда нравилась тишина. Но длилась она не вечно. —Тама, твою мать! Он кричит это так громко, что сейчас проснётся не только Демон, но и весь дом. Кавех не затыкается, а только продолжает: —Чёрт, клянусь, если я расскажу хоть одному человеку... — что-то падает. —Бля! Если... если я расскажу хоть одному человеку, что ты не умеешь открывать мыло, то ты меня убьёшь! Но! Ты такой... — делает смешной голос, — весь из себя! И твой враг это мыло! Ну смешно же... Всё это время Хайтам глупо пялился в сторону ванной, где, кажется, Кави разворотил всю мебель. Он хотел было подойти, но блондин сделал всё за него. Кавех направлялся в сторону темноты кухни, уже без очков, держа в руках... бутылку. —Короче, слушай! Берёшь бутылку и поворачиваешь дозатор до щелчка, а потом немного нажимаешь! Так сложно, что-ли? Хайтам слушал отдаленно, потому что у Кавеха были расплетены волосы, некоторые прядки которых слегка блестели из-за воды. Он размахивал руками и забавно морщил нос. —Ты... ты слушаешь вообще? Упс, засмотрелся. Изумрудные глаза встретились с рубиновыми. —Это какие-то лишние технологии. Почему нельзя без всяких поворотов? — искренне отвечает Хайтам. Собеседник медленно откладывает бутылку на столешницу и трёт место между бровями. —Эх, это абсолютно бесполезно. Как об стенку горох. —Тоже самое можно и про тебя сказать. Ты берешь ключи раз в месяц, а как брелок покупать, так ты первый, — он приподнимает одну бровь, всё ещё смотря в рубиновые глаза. —Перестань и иди ешь. Я все согрел на плите. После последнего предложения рот Кавеха закрывается, прерывая поток возмущений. —Ты не спалил кухню? — наклоняет голову в бок. —Как видишь мы все еще живы. Хайтам отходит от плиты и садится за белый стол. —Спасибо. И... Одевайся на улицу. У нас вообще-то есть ещё одна живая душа, которой нужны лекарства, еда и другие кошачьи принадлежности. —Кави. Почти полдвенадцатого, — в голосе нет возмущения, только напускная усталость. —Тебя это останавливает? Он встаёт и на последок тыкает Кавеха в бок, слыша вскрик и ругательства всех видов. —Щас оденусь. Невозможный. И покидает кухню.

***

На улице мрак и ходячий холодок. Кавех ёжится, зарываясь в куртку сильнее. От внимательных зеленых глаз это не скрывается. —Холодно? Кавех оборачивается и пытается прочитать эмоции на чужом лице. Тщетно. —Иди сюда. Парень выставляет одну руку, по типу полуобъятий. Блондин мнётся, не решаясь приблизиться, но Хайтам просто шагает вперёд и прижимает Кави одной рукой к своему боку. —Ты сегодня какой-то добрый,— комментирует Кавех. —Я всегда добрый, просто ты не умеешь видеть это во мне. Подъёб засчитан. —Слушай, я, конечно, не профессионал. Но что нам нужно купить? Ты разве понимаешь что-то в животных? — он правда надеялся, что они смогут с этим разобраться. —Мы идём в круглосуточную ветеринарную клинику. Я почитал кое-какой форум и выудил нужную нам информацию. В момент поднимается порыв ветра, но Хайтам крепче прижимает Кавеха к себе. Тот никак это не комментирует. —Ой, отстань ты. Я смогу содержать котёнка. Кавех хотел бы сейчас сказать: «Тебя же я содержу». Но во-первых, содержит здесь не Кавех. А во-вторых... котёнок? Что? Как ему это в голову пришло?

***

Они выходят из белоснежной клиники с двумя пакетами и заказом на когтеточку. —Я оставил там не только свою душу, но и все деньги. Это были первые слова Хайтама, после часа долгих мучений. —Похоже на то. Мне казалось, что будет легче, — он вздыхает и перекладывает пакет в другую руку. Ночь встречала их полной луной и россыпью звёзд. Небо казалось полностью чёрным, сливаясь с горизонтом. —Пойдём домой, а? Я устал, — Кавех говорит это глухо, прямо в ночное небо. —Мы идём. Я вижу, что ты замерз судя по твоим синим губам, — усмешка. «А ты что смотрел?» Хайтам первый шагает на асфальтированную дорожку, ведущую к дому.

***

Квартиру открывает Хайтам, бурча что-то про нецелесообразного Кавеха. Он, в свою очередь, сразу ищет Демона по квартире. Возможно, они не очень хороши в воспитании котов, раз оставили того без присмотра на час, учитывая, что Демон только появился в их квартире. Кавех находит его под диваном и решает искупать это чудовище. На удивление, котёнок не боится рук и ведёт себя более чем дружелюбно для уличного кота. —Я попробую почистить его, а то у него шерсть грязная. Перепачкает твой дорогой коврик. Демон только сканирует своего нового хозяина голубыми бездонными глазами. —Почему мне кажется, что он уже ненавидит меня. Хайтам выглядывает из-за дверного проёма и скептически оглядывает Кавеха, который до сих пор стоит в уличной рубашке, с котёнком на руках и глупыми заколками. —Ага, именно так. И уходит в темноту. —Эй! Это был сарказм? Или нет? Вернись! — он кричит это, поднимая Демона над собой, чтобы уберечь кота от громких звуков. Но тот все равно начинает вырываться, задевая волосы Кавеха когтями. —Это было не смешно! Никто ему не ответил.

***

Через 20 минут Демон лежал в своей подстилке и изредка чихал от воды, а Кавех... —Тц... Он, оказывается, с характером. Теперь у меня больше травм, чем должно быть до этой смертоносной процедуры. Архитектор сидел на том же диване и осматривал следы от когтей на своей руке. Местами его рубашка намокла, и легкий сквозняк мгновенно пробирал до костей. В этот момент рядом приземляется перекись и пара ватных дисков. Спокойный и родной голос тихо произносит: —Полечись, распылитель драмы. Кавех хватает медикаменты и поливает ватный диск жидкостью. Ранки шипят от раствора и отзываются легкой болью на коже. Он откидывает голову на спинку дивана и смотрит в зелёные глаза напротив. В мгновение на него наваливается вся усталость мира, поэтому Кавех прикрывает тяжелые веки. Он думает обо всем и ни о чём одновременно. Яркие картинки дня проносятся перед его глазами старой фотопленкой. Ему кажется, что проходит вечность. Холодных губ касаются теплые. Совсем неожиданно, но с долей нужного сейчас тепла. —Переоденься, — шепотом произносит Хайтам в мельчайшее расстояние между ними. Кавех застывает в ступоре, а фотоплёнка заканчивает свое движение. Он открывает глаза, наблюдая соседа рядом. Так близко. «К чёрту анализ» Блондин встаёт с нагретого места и мгновенно оказывается рядом с Хайтамом. —Тама... Почему- —Говорю же, у тебя уголки губ синие. Ты дрожишь. Он снова подаётся вперёд, касаясь холодка. Сначала поцелуи приходятся в уголки губ, а после в центр. Кавеха пронзают мелкие вспышки тепла. Ладони Хайтама находят талию того, прижимая ближе. Сам Кавех зарывается руками в пепельно-серые волосы. —Я чувствую мяту, — шепчет Кави. —Я украл... леденцы... у тебя, — произосит едва слышно между поцелуями. Кавех получает укус и мяту со вкусом крови. Хайтам слизывает с чужих губ вздохи и проникает языком между губ. Он проходится по небу и незаметно усмехается. Когда становится трудно дышать они прерываются, и тонкая нить слюны образуется между ними, сразу распадаясь. Глаза Кавеха прикрыты, но они сверкают интересом и огоньком возбуждения. Руки Хайтама ползут по спине и бокам Кави, поглаживая. —Красивый, — шепчет он в висок. Хайтам целует архитектора в лоб и воцаряется молчание. —Я хочу извиниться. За- Не успевает он ответить, как ладони Кавеха скользят по его торсу к кромке серых штанов. Кавех поглаживает тазовые косточки, но не действует дальше. Он решается заглянуть в знакомые темные изумруды, в которых находит смесь приятного ожидания и предвкушения. Парой движений он поддевает резинку штанов и гладит теплую кожу кончиками пальцев. Хайтам коротко вздыхает и приподнимает голову. Кавех, не наблюдая сопротивления, опускается на колени. Отдаленно в его голове кричало: «Что же ты делаешь!?» , но всё перекрывал голос, который вторил: «Просто делай. Не думай. Ты этого хочешь». —Кави... Хей, — Хайтам поддевает подбородок блондина пальцами. Глаза в глаза. —Продолжай, — заканчивает он. Кавех игриво проводит рукой по образовавшемуся бугорку, скрытому тканью штанов и получает тихий стон сверху. Улыбка ползёт по губам, пока он стягивает чужие штаны, чтобы открыть себе лучший доступ. Губы касаются члена в боксерах, а после Хайтам получает кучу мелких и дразнящих поцелуев, от которых ему приходится сдержать стон между губ. Чего он не ожидает, так это того, что Кавех резко лизнёт его, от чего по телу Хайтама пройдёт электрический импульс. Глубокий вдох. Кави поднимает голову. Свет из ванной частично освещает его слегка красное лицо и беспорядочные светлые волосы. Яркие рубины полыхают огнём, вызывая волны восхищения. Он решает добить Хайтама. —Я отсосу тебе, пока на моем языке будет храниться привкус охлаждающей мяты. Надеюсь ты не будешь против? — он медленно облизывает губы. Блять. Хайтам откидывает голову назад и шепчет: —Заткнись. Наконец-то архитектор приступает к главному, избавляясь от ненужного предмета одежды. Хайтам охает, когда Кавех прислоняется нежным поцелуем к головке. Он не даёт расслабиться и сразу проводит языком по основанию, чувствуя рельеф пульсирующих вен. Руки находят упругие бедра Хайтама и поглаживают их. Кавех издаёт довольный звук, но не берёт орган в рот, дразня только влажным языком. Длинная футболка Хайтама ужасно мешается и кажется ненужной. Но он быстро забывает об этом, когда слышит тихие сдерживаемые стоны. Рука снова хватает блондинистые волосы, как-бы намекая действовать быстрее. Кавеху не нужно повторять второй раз. Он берёт сразу до половины, помогая языком. Хватка в волосах становится сильнее, из-за чего по горлу проходится стон, отдавая вибрацией. Как же это блятски заводит... —Кави, — толкает его голову сильнее, чувствуя, как короткие ногти впиваются в бедра. У Кавеха в уголке рта собралась слюна, но он этого не замечает и продолжает двигать головой. Он выпускает член изо рта с влажным звуком и облизывает покрасневшие губы. Если у Кави было в планах снова дразнить партнера, то вот как раз у партнёра таких планов не было. Хайтам снова намекает продожить, уже направляя Кавеха глубже. Он расслабляет горло сильнее, чувствуя рвотный рефлекс. Но Кавех искренне наслаждается ситуацией и реакцией своего соседа. И... Ох. Хайтам хрипло стонет. Он просто не может сдержаться. —Ты... Он не продолжает. Потому что разум затуманивается и смысл имеет только Кавех, делающий ему минет. Он близок, а Кави отдаётся ему полностью, давая взять контроль над ситуацией. Пару толчков в рот и яркая вспышка пронзает сознание. Хайтам расслабляется, а Кавех не отстраняется. Спустя несколько секунд тот смотрит сверху вниз, как блондин слегка давится, но после вытирает уголок рта. —Ты.. в порядке? Тебе не...— хриплым голосом произносит Хайтам. —Классные мятные конфеты. Как и ты. Он поднимается достаточно резко для того, кто только что стоял на коленях и... целует. Сразу глубоко, сразу с языком. Хайтам может чувствовать собственный вкус и остаточный холодок. Он гладит бедра и ягодицы Кавеха в узких штанах. Он боготворит эти штаны. Воздуха не хватает, поэтому они отрываются друг от друга. Оба тяжело дышат и обоим жарко. Не холодно. Хайтам чувствует своим бедром чужое возбуждение и решает мягко взять чужое запястье и увести в свою комнату. Кави охает, но послушно следует за соседом. —Тама... Он оборачивается и встречается со странным взглядом. —Мне больше не холодно. Спасибо, — Кавех улыбается и решает поддеть. —Кстати, твои сто- Хайтам не даёт закончить предложение, снова тыкая того под рёбра. —Ай! Запрещенный приём. И почему-то воцаряется тишина. Никто не двигается, по ощущениям даже время. Их дыхание синхронизируется. Хайтам все ещё держит тонкое запястье, а Кавех прикрывает пяткой дверь, погружая комнату в темноту. И теперь говорит он: —Продолжай. Остаток ночи в их руках.