My Boy
27 февраля 2023 г., 00:47
Очередной день лучи солнца проникали в комнату. Парень, которому всего шестнадцать лет, сидит на кровати и пытается нормально проснуться. Сегодняшний день обещает быть очень тяжёлым. Ему хочется никуда не идти, но, к сожалению, это невозможно. Каждый раз, когда Чимин пытался прогулять школу, отец узнавал об этом и портил молодое тело грязными кулаками, потому что его сын обязан быть хорошим и умным мальчиком.
Парень чувствует себя каждый день, мягко говоря, отвратительно, но старается держаться только ради одного…
Родной автобус подвозит до школы, и Чимин поправляет на себе форму, прежде чем войти в ненавистное ему здание.
—Фу, отброс, — кто-то плюется этими словами, проходя мимо. Пак старается игнорировать, но слова сохраняются где-то глубоко внутри. Его здесь не любят. Можно сказать ненавидят. Почему? Потому что слабый? Несуразно выглядит из-за очень хрупкого тела? Потому что позволяет относиться к себе как к груше для битья? В каждом коллективе есть кто-то такой, как он. Даже те, кого задирают другие, всегда не пропустят шанса внести свой вклад.
Он устал от этого. Дико устал. Губки искусаны, а голова почти всегда опущена. Ему поскорее хочется домой. Отец почти всегда на работе, поэтому большую часть времени он проводит в одиночестве.
—Ой, — грязная усмешка и такой же ужасный и где-то наигранный смех. Тетради Чимина слетают с парты не по своей воле, и ему приходится наклониться за ними.
Сегодня шанс проявить себя, блеснуть знаниями, ведь сегодня много тестов. Пак всегда учится достаточно хорошо, чем подбешивает остальных. Система рейтинга жестока к каждому в этой школе.
Никто не хочет проигрывать Чимину. Это считается унизительным. Так что каждый раз, когда у всей школы день тестов, парня достают. Ему не дают нормально собраться с мыслями, выбивают из спокойного состояния, заставляя рыдать над собственной беспомощностью.
Он не отвечает на удары, не отвечает на обидные слова, смотрит смиренным взглядом куда угодно, но не в глаза своим обидчикам. Если он будет защищать себя и отец это узнает, тогда ему очень сильно достанется. Так уже однажды было, больше Пак такого не хочет.
Жить без мамы трудно. Она ушла из дома из-за отца, который только и делал, что ставил себя выше других, находясь в достаточно низком статусе по корейским меркам. Денег так-то хватает, но Чимин не блистает одеждой. Он выделяется лишь низким ростом, но в стенах школы и на этом основании можно превратиться в предмет издевательства. Спасибо отцу и продажным учителям. Всем же плевать кто прав, а кто виноват. Есть статус у родителей? Тебе ничего не грозит.
Скоро он будет должен поступить в университет, и все это закончится. Нужно просто подождать. Нужно продолжать мириться со всей жестокостью к себе и рвать свою задницу ради больших баллов за экзамены.
—Долбаеб, — на его форму после, буквально, двух тестов из семи возможных сегодня, выливают кофе. Пусть он и холодный, но это бьет по нервам очередной раз. Ему сложно удерживать спокойствие, ведь уже несколько месяцев он старался держать себя в руках. Всему есть предел, сегодня тот самый день, когда он плюнет на все и уйдет из школы раньше, обещая себе разобраться с тестами потом.
Слёзы текут ручьем только уже дома. В школе плакать категорически нельзя. Чимин сворачивается в клубочек на полу, боль выходит из него небольшими комками, но, кажется, что эти комки никогда не закончатся.
Хуже все стало только по приходу отца домой. Очередной кулак прилетает в живот. Обычно старший выбирал именно удары в живот. Ему нравится насилие, которое его сын скроет одеждой. Редко он позволял себе бить в лицо, но такое случалось. И, естественно, это все игнорировали.
—Ты ничего не достоин, Чимин. Ты — это чистое проявление позора. Мой сын бы ценил чужой труд, но ты просто дешевая дрянь, — шипит, смотрит с отвращением и уходит, закрывая сына на ключ в комнате.
Мужчина винит сына в уходе жены. Оттуда и нескончаемая ненависть к мальчику.
—А ты мне и не отец, — шепчет эти слова куда-то в ковер. Порой хочется сделать шаг из окна и покончить со всем этим. Хочется свободы. Хочется избавиться от всего этого, но нельзя. Он обещал. Обещал в первую очередь не себе, как должно быть, а совершенно другому.
Ночь медленно накрывает город, а Пак перебирается на кровать. Живот болит и ещё долго не пройдет, если не выпить побольше обезболивающего. Слёзы давно закончились. Чимин вспоминает про тесты и принимает попытки придумать как уговорить учителей просто сдать их после занятий, но не получается. С комнаты отца слышен храп. Наконец уснул… Значит до утра он может немного расслабиться.
Лёгкий вздох облегчения, и младший прикрывает глаза, укладываясь на подушку. Ему бы уснуть вечным сном, больше никогда не видеть мир, но внутри надежда на спасение… пусть это спасение его и погубит.
Сон всё-таки забирает парня, и становится очень легко. Даже шум рядом его ничуть не тревожит.
Тень, стоящая рядом, ложится на кровать, аккуратно прижимая хрупкого парня за талию к себе. Лёгкий поцелуй в щеку, в носик, в шею, и Чимин медленно просыпается.
Тело окутывает жар, словно его оставили где-то около огня. Большие руки накрывают его, и это заставляет проснуться окончательно.
—Юнги… —тихо и совсем не веря произносит его имя, пытаясь повернуть голову к нему.
—Тшшш… Тихо… — голос не наполнен мягкостью, скорее он стальной до дрожи. Ничуть не успокаивает, но Чимин чувствует себя сразу таким защищенным. Его спасение здесь.
—Ты же знаешь, что все они будут вариться в аду? — шепчет на ухо, пробуждая мурашки. Горячее дыхание приносит трепет в низу живота, там, куда отец, к счастью, не бил.
Чимин ничего не отвечает, прикрывает глаза, стараясь подвинуться ещё ближе к Юнги. Это имя ему назвал демон. Именно так попросил называть.
—Ты же знаешь, как сильно я хочу убить твоего отца?.. Скоро его время придет, обещаю, я приду за ним лично, — когти демона слегка царапают руки, но ему все равно.
Юнги всегда говорит ему это, когда приходит. Успокоить пытается, пусть и не умеет. Говорит, как пластинка, да так, что и верить не стоит такому тону, но Чимин верит.
—Забери меня, прошу. Забери, — слезы катятся по носу из-за положения головы, а некоторые слезы уже впитываются в подушку. Он просит это каждый раз. Просит одно и тоже. Но Юнги ничего не отвечает, вместо слизывая слезы. В обычное время ему приятно съедать боль других, но здесь он забирает её, пытаясь облегчить её.
Когда Чимин был на грани жизни и смерти, он смог увидеть демона. Большая и темная фигура с красными глазами стояла перед ним. Тогда Юнги пришел чтобы забрать его. Эти…бесконечно выражающие боль глаза смотрели на него так отчаянно, и в то же время преданно. Чимин ничуть его не побоялся, ничуть не удивился, умолял забрать его. Юнги не смог его ни забрать ни забыть. Этому парню место в раю, точно не в аду. И почему Пак оказался в списке в ад, самому Богу известно. Уже второй год он приходит к нему раз в три или четыре месяца.
Грубые губы касаются израненных, но мягких губ. Юнги куда больше парня, но их обоих это не волнует. Его касания обжигают, чуть ли не плавят кожу, а хватки демона чуть не отрывают от него куски.
Чимин поддается поцелую так, словно всю жизнь об этом мечтал. Демон сжигает его боль, забирает себе, подпитываясь и помогая.
Если бы кто-то из нижнего мира узнал, что Юнги сейчас здесь, его бы давно убили. Он идёт мимо правил ада, желая полностью вкушать светлого, но такого темного не по своей воли, парня. Ему бы улыбаться, ему бы радоваться жизни, а все, что Юнги видит — это боль и ненависть, которые из юного тела вываливаются через края.
Домашняя одежда задирается, а потом и вовсе улетает на пол. Руки демона продолжают почти плавить кожу, но Пак от этого только слабо стонет. Влажный и такой же горячий язык проходит по уже твердым соскам. С каждой секундой боль утихает. Чимин даётся в руки, зарывается в черные твердые волосы и тянет его на себя, завлекая в поцелуй.
Сколько живёт Юнги, Пак не знает, но и не важно. Главное, что он рядом, главное, что он помогает. И плевать что демон. Плевать, что одно его неверное движение, и Чимин труп. Неважно.
Кажется комната стала ещё более темной, чем всегда.
Чимин почти не видит свои руки, ничего вообще не видит, кроме ярких глаз, в которых чужая боль храниться. Юнги снова спускается ниже.
Сильное удовольствие парень никогда не получит от него, но демон старается. Старается из-за всех не сорваться, не съедать косточки, не пить сладкую кровь. Вдыхает его аромат и желает разорвать его тело на мелкие кусочки с большой любовью. Внутри ураган, но он лишь спускается ещё ниже и снимает шорты вместе с трусами.
—Юнги… — стонет и выгибается, когда демон своим невероятно длинным языком проходится по маленькому стоящему члену. Чимин знает, что дай Юнги себе чуточку больше разрешений, он бы давно его убил. Но играть со смертью приятно, особенно, когда сама смерть приносит тебе наслаждение.
Язык скользит по головке, по всей длине. Зубами он не касается, не хочет царапать. Плавные движение, но все они по особенно чувствительным точкам. Маленький член идеально подходит для длины чёрного языка. Юнги следит за реакцией парня, запоминая его стоны, чтобы дальше хранить их в памяти. Руки парня сжимают одеяло, а шея так и просит вонзить в себя что-то. Чимин идеален. Юнги этого не отрицает.
Демон не позволяет себе врываться в чужое тело чем-то большим, чем языком. Чимина нельзя губить, он и так умирает на глазах, так искренне прося его забрать. Юнги не чувствует свою боль, но он чувствует чужую. Чувств никаких это не вызывает внутри, он к этому привык так же, как и люди дышать. Единственное, что не даёт покинуть этого парня — это запах боли. Его запах нереальный. Чистота переполнена дикой горечью, страданиями. Пахнет всё это, как сладкая булочка для людей.
Юное тело выгибается каждый раз, а боль от касаний и побоев не важна. Он полностью отдается демону, давая ему делать все, что тот хочет.
Одним языком демон доводит парня до оргазма. Сперма оказывается где-то на животе, но это неважно. И боль в теле от чужих рук тоже не важна. Возбуждённый орган постепенно теряет пыл, а демон уже прижимает к своей груди, оставляя грубые поцелуи на лице. Слёзы всё также текут сами, без помощи души, и демон их слизывает, забирает себе, как благодарность.
Горячая грудь греет внутренности, даёт какое-то дикое спокойствие вперемешку с чужими страданиями. Демон ими кишит. Кажется, Чимин даже чувствует, как из Юнги чужие души пытаются вырваться. Он явно кого-то забирал сегодня, но парень благодарно жмется, обнимает. Никогда не было понятно: голый демон или нет. Весь он черный, как самое плохое, что есть во вселенной. Только глаза красные.
Слегка дрожащая от ощущения удовлетворения рука тянется к лицу Юнги, и она ложится на его щеку, заставляя посмотреть в глаза.
—Я люблю тебя, — так искренне шепчет и тонет в этих адом горящих глазах. Он говорит это первый раз. И это его главная ошибка. Нельзя любить. Нельзя его любить. Если он толком не вредит, не считая красных полос на теле от когтей, это не значит, что он не сорвётся. Не значит, что не сделает больно. Один неверный шаг и они оба сгорят. Один в самых больших страданиях, а другой просто перестанет существовать.
Юнги не отвечает. Он смотрит с упрёком, больше не целует, даже тело выпускает из рук, вставая с кровати…
—Убей в себе эту любовь. Она мне ни к чему. Я не приду, пока ты не перестанешь что-то чувствовать ко мне, — Чимин видит только его глаза, а после не видит ничего, кроме пустоты. В груди тут же стало жечь. Демон чувствовал его любовь, но все равно приходил и пришел, всё надеялся, что хотя бы эти тупые слова не скажет. Но парень сказал их, и теперь придётся держаться подальше, пока парень не убьет в себе то, что держит его в этом мире живым.
Чимин сжимается, знает, что Юнги не врёт, знает, что не придёт, потому что вряд ли разлюбит. Теперь он будет один… Всегда.
Любовь не прошла за год.
Чимин много раз звал в темноте Юнги, но ничего не происходило. Его не было. Он держит свое слово.
Отец доводил его до множества нервных срывов. До конца школы осталось совсем немного, но он давно умер внутри…
Когда Пак думал, что не сможет прожить и дня раньше, Юнги появился в его жизни… А теперь демон только в мечтах…
***
Красивый город. Красивый пейзаж. Тьма над городом, и дикий ливень. Идеальный день, чтобы сделать шаг в пропасть. Один маленький шаг, и всё, свобода… Суицид — не выход, но для Чимина — да. Один шаг и он не чувствует опору под собой. Один шаг и он всё ближе и ближе к земле. Один шаг до Юнги… —Идиот, — стальной голос над ухом, а глаза уставлены вверх, пока по ним, безжизненным, бьёт дождь. А Пак улыбается, видит темную фигуру со стороны ярче, чем всегда. Черты демона стали куда более походить на человеческие. Теперь он не кажется таким темным. Он идеален. Секунда и Чимин в его руках. Плевать, что в ад, плевать, что совершил грех. Он утыкается в шею, но она не кажется горячей, она такая же холодная, как была всегда, просто для людей Юнги был другим. —Мой идиот, — объятья в ответ, и Пак счастлив. Впервые счастлив… А Юнги кажется, что он ослепнет от этой улыбки. Он прижимает душу ближе к себе, не торопиться уводить его вниз. Теперь вкладывает в это то, что не мог вложить раньше. Он его не забыл. Всегда помнил и ждал. Ждал его смерти, но и верил, что тот всё-таки будет жить. Но раз нет, то он его заберет себе. Не отведет в ад, не даст гореть. Навсегда запечатает его душу в себе, и никогда не отпустит. Потому что это его мальчик. Его. И больше ничей.
