По весне цветут цветы

      Объемная юбка плывет по воздуху, длинные хвосты-ленты качаются в такт шагам. Устойчивые каблучки отбивают ритм по мощеной дороге, едва-едва слышно шелестит дорогая ткань. Высокая грудь вздымается и опускается от дыхания, ключицы скрыты за воротником-стоечкой, на светлой коже поблескивает золото цепочек. Боковые пряди собраны заколками-бабочками, по голове короной вьются косы, в которые вплетены аккуратные белые цветы, голубое серебро волос венчает прелестная шляпка.       Аяка ловит взгляд Люмин – и улыбается, прикрывая рот веером, в ее глазах расцветает неподдельная радость. Она подходит ближе грациозно и осторожно, так, как может только настоящая принцесса, бесконечно изящная и благородна. Люмин как зачарованная смотрит, как Аяка встает рядом, невинно заглядывает в лицо и снова улыбается, ничуть не менее искренне, чем раньше.       – Люмин, – нежно произносит Аяка, и в ее голосе поют-звенят колокольчики, и имя, сорвавшееся с ее губ, звучит настолько прекрасно, что Люмин в один момент теряет все заготовленные заранее слова, свой разум, свое сердце. Те, кажется, сейчас все вместе вывалятся Аяке прямо в подставленные ладони.       – Аяка, – выдыхает Люмин единственное, что бьется сейчас в ее голове подстреленной птицей. Люмин кажется, будто она на седьмом небе от счастья или вот-вот будет готова вознестись, потому что увидела нечто настолько прекрасное, что теперь не страшно и умереть. – Ты выглядишь… просто невероятно.       – Правда? – смеется Аяка, пряча взгляд, но затем скромно смотрит на Люмин из-под светлых ресниц, и в ее глазах – жидкое серебро – столько неприкрытой нежности, что у Люмин невольно краснеют щеки. – Благодарю за комплимент. Рада, что тебе пришлось по душе.       Люмин облизывает губы, кивает и несмело протягивает Аяке руку, и внутри все трепещет, когда Аяка, смущенно опуская глаза, вкладывает тонкие пальцы в ее ладонь. Люмин, дурея от смелости, подносит изящную узкую ладошку к лицу и запечатлевает на костяшках чувственный поцелуй.       Лицо Аяки заливает краска, она очаровательно-изумленно распахивает глаза и приоткрывает рот, и, кажется, не находится с ответом сразу. Люмин тепло улыбается и позволяет себе еще одну вольность: трется о тыльную сторону ладони Аяки щекой, носом и лбом, как хищная кошка, ластящаяся к своей хозяйке, единственной, кого она готова слушаться.       Неверящие вздохи и недоуменное бормотание публики Люмин профессионально игнорирует. Аяка, прекрасная принцесса клана Камисато, заслуживает, чтобы ей неприкрыто восхищались, и Люмин твердо намерена показать всем окружающим, как это делается. Правда, она не гарантирует, что особо резвые останутся целыми и при всех конечностях, если попытаются провернуть что-то в том же духе, что и она.       Потому что душа Люмин принадлежит Аяке, госпоже ее сердца.       Ледяная принцесса, хрустально хрупкая и несгибаемо стойкая одновременно, скованная бременем своих обязательств перед семьей и жителями страны, которую она оберегает. В этом платье, этих сапожках, этой шляпке, с этой прической Аяка кажется гораздо сильнее, свободнее в словах, выражении чувств и поведении, и Люмин искренне радуется, что она может быть собой.       Вечно вынужденная сдерживаться, вести себя как требуется, а не как хочется, упускающая свою юность в угоду делам клана и попыткам стать такой, какой должна быть принцесса Камисато, сейчас Аяка неловко флиртует, неприкрыто улыбается и смотрит на Люмин с такой любовью, что где-то под ребрами расцветает нечто теплое и светлое, разливающееся по венам нежностью.       – Позволите украсть вас, мой детектив? – тихо, вкрадчиво спрашивает Люмин, глядя Аяке прямо в глаза.       Лицо Аяки вспыхивает изнутри радостью, она улыбается – между мягких розовых губ блестят жемчужины зубов, и Люмин невольно оказывается под чарами этой улыбки. Хочется притянуть Аяку к себе, отвести с лица шальной локон и поцеловать: крепко и сладко, так, чтобы дыхание перехватывало, а в груди от удовольствия и любви сворачивался пушистый теплый комок.       Люмин любит Аяку, так сильно любит, что готова положить к ее ногам целый мир.       – Позволяю, моя верная помощница, – выдыхает Аяка. Ее глаза лукаво блестят, когда она неожиданно оказывается слишком близко, поддевает прохладными пальцами подбородок Люмин, а затем легко-легко припадает губами к губам. – Нас ждут приключения.       Поцелуи Аяки – как тонкокрылые бабочки, как хрупкий ледок на поверхности озера, как сконцентрированная в одном прикосновении нежность. Аяка быстро отстраняется, отчаянно розовея щеками, быстро-быстро хлопает ресницами и вдруг абсолютно очаровательно, игриво улыбается, сверкая глазами из-под челки.       – Еще как ждут, но… Точно ли помощница крадет детектива? – смеется Люмин, когда Аяка, звонко цокая каблучками, устремляется в город и утягивает за собой и Люмин. Аяка мажет через плечо быстрым, ласковым взглядом и хитро щурится.       Сердце Люмин восторженно трепещет в груди, с губ рвется счастливый, довольный смех, когда Аяка, слегка подпрыгивая, настойчиво увлекает Люмин куда-то по своему вразумлению. Люмин не против, Люмин никогда не против, она искренне счастлива видеть возлюбленную настолько открытой и смелой.       Ах, какую же свободу ей подарил один костюм, какое любопытное стечение обстоятельств!       – Может быть, и детектив крадет помощницу, – мягко отвечает Аяка, сжимая ладонь Люмин. Они равняются, и Люмин легко пихает ее плечом. Аяка поднимает на нее глаза и чуть щурится, склоняя голову к плечу. – Помощница не возражает?       – Вовсе нет, – выдыхает Люмин, поглаживая тыльную сторону ладони Аяки большим пальцем. Кожу щекочет крылышками кольцо-бабочка. – Помощница не возражает, помощница очень даже за.       Аяка хихикает, переплетая их пальцы. Люмин смотрит на нее как на величайшую в мире драгоценность, а после подается вперед и, находя губами губы, мягко целует. Аяка ахает, податливая, как глина, и послушно приоткрывает рот, стоит Люмин углубить поцелуй.       Когда они отрываются друг от друга, Люмин облизывается, отстраняясь, и заглядывает в светящиеся от восторга, любви и занеженности глаза Аяки – светлые-светлые от эмоций, практически прозрачные. Аяка не думая тянется за губами Люмин, затем словно приходит в себя, встряхивает головой и, прикрывая рот сотканным из воздуха веером, смущенно отводит взгляд.       Люмин любовно поправляет загнувшийся манжет на тонком предплечье, ласково обводит выпирающую косточку на запястье кончиками пальцев, улыбается, глядя на Аяку, и Аяка улыбается ей в ответ – пусть и застенчиво, пусть ее губ не видно из-за узорчатого веера.       – Идемте искать приключения, мой милый детектив? – мурлычит Люмин.       – Конечно, моя верная помощница, – хихикает Аяка.       В ее взгляде бескрайним океаном плещется любовь, искренняя и теплая, как дыхание поздней весны.