То был Февраль

Зима не шутит, и если быть с ней серьезным, то можно найти общий язык, но в этом году работники ЖКО решили взять отгул и перестать обеспечивать теплом весь дом, чем и сыграли злую шутку со всеми жильцами. Третий день Пауль мерз, чувствуя себя в арктической пустыне, и не хотел выбираться из-под одеяла даже, чтобы дойти до туалета, чего уж говорить о более важных делах. Злой рок, провидение, судьба заставили его сходить к соседу, которого он знал уже больше 5 лет и был уверен в его гостеприимности. После того как он проснулся с ледяной жопой и, слава богу, смог ее отогреть спустя полчаса, стоя под кипятком в душе, других вариантов как будто бы не осталось. — Эй, Шнай, ты дома? — Пауль немного нервно постучал в дверь напротив и прислушался, пытаясь унять дрожь в коленках. Было не только холодно, но еще и стыдно приходить посреди ночи и так нелепо стоять дрожать около чужой квартиры в протертых штанах и старых шлёпах. Дернув плечом на звук отвора замка, Пауль постарался выразить спокойный вид, но предательские губы все еще подрагивали, а холодная рука за спиной судорожно пыталась согреть другую. — Пауль? Ты время видел, дорогой? — Шнайдер привычно нахмурился, пытаясь проморгаться ото сна, и осмотрел фигуру напротив, нервно переступающую с одной ноги на другую.- Что-то случилось? Проходи, чего у порога стоять, — он искренне был удивлен внезапному появлению соседа в столь поздний час. — Шнай…прости что так неожиданно, я тебя не разбудил? — проталкиваясь в прихожую Пауль принял обеспокоенный вид, — Я ужасно замерз, у тебя не найдется лишнего одеяла…я не знаю, может, теплой кофты? — несмотря на то, что на нем уже был его серый излюбленный свитер, который раньше казался чересчур теплым и только сегодня не грел, нового слоя одежды не помешало бы точно. — Проходи на кухню, будешь чай? Я видел объявление, что пару дней отопления не будет, но не знал, что в твоей квартире настолько холодно… — он посмотрел на подрагивающие кончики пальцев и поднял взгляд, — Но я могу помочь! — взмахнув кудрями, он шустро пошагал в кладовку, оставляя гостя наедине с уже знакомой квартирой. Пока Пауль осматривал кухню, из коридора доносились звуки нервной возни. Наконец, включив газ и поставив чайник, он встал около плиты и принялся разогревать ладони то поднося их к огню, то растирая сами пальцы. Не прошло и пяти минут, Шнайдер затащился в помещение, весь в пуху и пыли, с взлохмаченными волосами, таща огромный мешок и пару свитеров. — Я не нашел ни одного приличного целостного одеяла, но у меня есть мои былые подростковые утеплители! Думаю, тебе подойдут по размеру…а еще у меня тут наполнитель для пододеяльников нашелся, тебе надо? — заговорщическим тоном поведал тот. Вывалив всю кучу на кресло, он развернул содержимое пакета, — Смотри как много, почти мешок с картошкой! Пауль не мог сдержать заливистый смех, а вместе с ним закипал и чайник с противным звенящим звуком, делая эту ночь еще более странной и, почему-то, слишком громкой для двух человек на кухне. — Кристоф, дурачина, зачем нам оно, ты где это взял вообще? Только не говори, что где-то на балконе у тебя спит пара овец и скоро ты создашь ферму, судя по рентабельности производства, а я уже который по счету наивный покупатель, да? , — взяв пакет в руки, он заглянул и принюхался, — Сколько лет этому…этому? — Честно, я вообще не знаю откуда оно — может, у прошлых хозяев были тяжелые времена, раз пришлось хранить. — Это еще и не твоё? Ты живёшь здесь при мне около 5 лет и всё еще не выкинул весь хлам от прошлых людей? Кристоф, я не могу с тебя, — Пауль говорил с такой отдачей, будто на кону стоит личный пух из его головы, а не старый потрепанный мешок неизвестного происхождения. — Да может это вообще сестра привозила, вот ты сразу теории строишь, — Кристоф уже заварил чай, флегматично перенося все нападки соседа, скрестив руки на груди, а две кружки одиноко стояли на столе, отдавая пары тусклому свету лампочки с потолка. Пауль, переключившись с подколов, успел натянуть на себя бордовый свитер, и крутился у микроволновки, пытаясь выхватить отражение на крышке. — Ну, как тебе я? — он резко повернулся и чуть не попал рукой Кристофу по лицу из-за рваности своих действий. Пауль тщетно пытался согреться и быть энергичным этой ночью. — Если я отдам его тебе, ты будешь носить? — смотрится прелестно, — Шнай искренне так считал, даже немного удивившись своим словам. Он схватил Пауля за рукав и покрутил, вальсируя, придирчиво — натурой швеи, но восхищенно, поглядывая на создавшийся образ. — Не бойся, если он станет моим, я не собираюсь резать его на пух, как тот, что лежит в пакете. Буду носить его и думать лишь о тебе! — он, дразнясь, привстал и покривлялся, хватая руками лицо. — Померяй другие тоже, давай, — не обратив и внимания на повадки. Кристоф жаждал продолжения примерочных работ, даже не пытаясь освободится от кокона шкодливых рук. — А если я надену их все, ты поможешь мне передвигаться с лишним весом, и я смогу стать твоей огромной проблемой и больши-им дядькой? — оторвавшись от чужого лица, Пауль уже надевал другой свитер, не прекращая зрительный контакт весёлых глаз. Высовывая лохматую голову из ворота, он привычно улыбнулся во весь рот и встал смирно для досмотра, всё еще веселясь. На этот раз синий, с узорами черных линий, что покрывали руки, будто ветви деревьев бросали тени от света луны. — Надеюсь, ты будешь пыхтеть, как наш остывающий чай, если всё же сделаешь это, — Кристоф присел, зевая, и начал трапезу, не дожидаясь мелкого. — Чай! Я забыл, — он приземлился напротив и жадно схватил свою порцию, поглядывая на Шная, будто тот собирался что-то отбирать.- Пауль, с тобой можно сойти с ума, — Кристоф отряхнулся от волос, чтобы те не лезли ему в рот и поднял брови. — Не правда, — в голосе звучали похожие на детские невинные нотки опровержения, собственной беспомощности, укоризненно режущие слух. — Как знаешь, — Шнай скрыл свою издевательскую улыбку в новом глотке, опуская глаза и прикрывая ресницы. — Эй! — он отставил чай, давая волю ему преспокойно остывать на столе и замер на пару секунд, сверля взглядом.-Шнааай? — Пауль, крадясь, обошел стол и приземлился рядом с Кристофом, чуть ли не начав дергать того за рукав. Тот молчал, снова отпивая из кружки, явно провоцируя. — Ты считаешь меня надоедливым? , — ему не сиделось на месте, потому что оппонент все также был спокоен, выводя его на эмоции, смотря украдкой и храня молчание.- Криссиии? , — он нагнулся и поровнялся лбом с подбородком Кристофа, заглядывая и пытаясь высмотреть ответ в глазах напротив, но волосы! Они всегда закрывали лицо в самый неподходящий момент.Пауль протянул руку, чтобы заправить прядь со своей стороны за ухо, не спеша опуская кисть рядом, любуясь своей проделкой и переключая свое внимание на мягкие кудри. — Даже если так, мне нравится твоя энергичность, и я не хотел тебя обидеть, — Кристоф поставил наконец чашку и долго смотрел в глаза, но теперь Пауль не спешил отвечать, оглядывая его. — Ты че, бука, не надоедливый ты, а я спать просто хочу! — он быстро вытянул руки, перехватывая плечи Пауля и склонил его к себе, обнимая, прижав спину к своей груди. — Ты просто шило в жопе, — пробубнил он в его высветленные волосы, — И ты знал это до меня, перестань, — тело на нем было всё еще напряжено. Пауль уже более-менее отошёл от расспросов и думал о тепле, которое обнаружил в этих объятьях и пушистых волосах, что падали ему на глаза, думал об очень странных вещах. — Паулииии, однажды ты за день побывал в 32 кафе, чтобы найти красивые трубочки для самодельного подарка, потому что не хотел покупать их сам. Как можно не называть тебя шилом в жопе? Ну эй, че замолчал? — Можно мне остаться? У тебя так тепло, — поднимая голову вверх подбородком, он посмотрел на лицо Кристофа, опять растянувшись в улыбке, затылком надавливая на ключицу, и заливая всю кухню низким голосом, из которого ушли все насмешливые интонации. Пауль лихо перевел неприятную тему, на что-то более комфортное и желанное. — Серьезно? Я сплю у стены! , — возгласил Шнай, дергаясь всем телом и удерживая Пауля, чтобы тот не занял его место, хотя тот и не собирался никуда бежать, — А ты — в низине, которая меня бесит, если уж желаете остаться. — Ночью я все равно перелезу на тебя, жди, — ехидно пробормотал Пауль, уже вовсе не обижаясь, все еще нюхая темные кудри, которые не давали здраво мыслить, болтаясь перед лицом. Его совершенно не волновала двусмысленность своих фраз. — Утром ты проснешься на балконе с овцами, применяя такие заявления. — А если перелезу под? — Либо я тебя задавлю, либо все же согрею наконец, либо мы потрахаемся, — он спокойно изрек свои мысли, абсолютно не придав значения сказанному, но наблюдая за реакцией. Пауль выбрался из хвата рук, всё еще не поворачивая головы и сел, склонившись, экстренно размышляя. Кристоф было подумал, что зря пошутил в неподходящий момент, хотя все было в порядке, но перед лицом снова выросла насмешливая мордаха и сама ткнулась вперед. Такого поворота ни один из них не мог предусмотреть и, вероятно, это еще один из странных порывов этого дня. Прижимаясь неотогретыми чаем губами к губам напротив, Пауль повернулся теперь уже всем корпусом к Кристофу и без спроса оседлал его колени, собирая его волосы в свои ладони, не думая о последствиях и следующих действиях. Шнай оторопело открыл глаза, осознавая их новое положение и чувствуя шустрые пальцы на своей коже, но отодрать мелкого было бы практически невозможно с его цепкой хваткой, поэтому единственным вариантом осталось продолжить начатое и самому получить удовольствие. Только он начал отвечать в своем темпе, как Пауль отстранился всё еще не смотря на него и в который раз растянул губы в ухмылке, предпочтя руками не останавливать процесс, сдавливая пряди на затылке. — Давно хотел попробовать твои красивые губы, почему мы не сделали этого раньше, Кристоф? , — тот вытаращился, переваривая сказанное и удивляясь такой откровенности, внезапно настигшей его настолько незапланированно, — Надеюсь, ты не против, если я всё-таки посижу на тебе, — и он полез тыкаться лицом в шею, на контрасте с холодным воздухом, пыхтя согревающим теплом и прижимаясь губами куда придётся, — А ещё мне нравится твоя шея, — Пауль невзначай нашёл его эрогенную зону, слыша выдержанные выдохи сверху, продолжая доставлять удовольствие себе и Кристофу. Шнай потянул одну руку от волос, не открывая глаз, и переместил ее себе на горло, без слов давая явный намек. Пауль вылизывал шею, будто самый сладкий дар, и несильно надавил на нее рукой, отчего Кристоф, полностью расслабил ноги и, нахмурившись, начал рвано дышать. Он по инерции сложил руки на его бедра, ногтями проводя вдоль по ткани до таза и сжимая худые ляжки, не оставаясь в долгу. — Ты любишь удушение, скромный мальчик Кристоф? — Пауль не издевался в кои-то веки, а напрямую спрашивал, прощупывая почву, приглушая слова своим тяжелым дыханием у ключицы, но Шнай услышал насмешку. — А ты любишь попиздеть, маленький замерзший мальчик Пауль или, мне кажется, хочешь, чтобы я тебя отшлепал? — всё еще чувствуя руку, перекрывающую кислород, Кристоф говорил приглушенно и гулко, не открывая глаз, но к нему прислушались. Оторвавшись от бледной искусанной кожи, Пауль снова прижался губами ко рту, который что-то еще говорил, но это было неважно. Перед носом маячила хорошая перспектива быть отшлепанным, и ею надо обязательно воспользоваться, а если для Кристофа порка — наказание, значит нужно побыть плохим мальчиком. — Может и люблю, — он прошептал это в губы, начиная ёрзать на бёдрах и сдавливать их своими, а руку на шее прижимая ещё сильнее. — Почему бы и не любить, да? — Пауль, намеренно провоцировал, спуская волосы с руки и кладя ее на пах Кристофа, сдавливая. Тот снова удивлённо раскрыл глаза, вглядываясь в ликующие лицо напротив, замечая красноту на щеках и шее, немного слезящиеся глаза, но те всё равно оставались игривыми. — Что мы делаем, скажи мне, Пауль, — чувствуя давление руки на свой член, Кристоф вспыхнул и смог только задать этот нелепый вопрос. — Ну как что, ночевку устраиваем, — Пауль, явно издеваясь, снова обхватил обеими руками его лицо, не давая вырваться, и прошелся поцелуями по красным щекам, оставив последний и самый короткий на губах. Он быстро слез с бедер и удирал вглубь квартиры, надеясь самому отыскать спальню. — Что за хуйня, Ландерс, ты за такие недомолвки по жопе схлопочешь, я уже не шучу! Начал — доводи до конца, куда ты сбежал? — матерясь всеми возможными вариациями с использованием слов «блядина, Ландерс, жопа ты драная» и подобных, он не осмелился сказать такое вслух и в конец разрушить начатое. То, как он подлетел с дивана, надо было видеть, и сейчас Кристоф самоуверенно направлялся к сбежавшему, вынимая ремень из петель брюк. — Слушай, я тебя предупреждал, Пауль, ты сам этого захотел, - вваливаясь в комнату, Кристоф замечает в темноте фигуру, которая явно лыбится и ждёт нападения, вероятно продумав свой план, совсем не выдерживая дистанцию. Подойдя ближе видно, что свитера сняты и мужчина в одних штанах, ожидает кульминации действий. Он медленно поворачивается к Кристофу лицом, принимая совсем изголодавшийся вид, и, выхватив из рук ремень, шепотом просит, — Отшлёпай, да, ты сделал всё верно, когда пришёл сюда уже готовый, Крисси.