Гаражный хаос

Лето выдалось нещадно жарким в этом году — всего вторая неделя июня, а жарит, будто город стоит на берегу моря в разгар июля. Не спасает даже хождение по улицам в одних шортах и тонкой футболке — волосы слипаются от пота, ладони как кошачий нос — вечно мокрые; порядка двадцати осушенных стаканчиков воды кажутся всего одной каплей, потому что засуха в глотке стоит точно такая же. На речку сейчас не сходишь — суббота, весь народ там тусуется, уходить не собирается и от этого банально негде приткнуться. А так, Царь бы сходил. Схватил всех против воли и пошел, попутно заговаривая всем зубы очередным бугуртом. Единственный уголок спасения в такие жаркие дни — гараж, купленный с подработки Артура и некоторых сбережений Царя у сомнительного деда. Сразу после покупки туда перекочевали барабаны. Стоило бы видеть облегченные лица соседей, когда во дворе показался сам Артур, несущий в руках хай-хэт и райд, а за ним — Ваня и Царь: один тащит два барабана сразу, а второй — возится с гитарой в чехле. В самом гараже почти всегда прохладно; летом этого достаточно, чтобы остыть, а зимой — неплохо согреться, можно даже скинуть куртку. Машина там, естественно, никогда не стояла и вряд-ли будет. Как нибудь потом, лет эдак через восемь, если повезёт. Вместо надлежащего гаражу транспорта там покоились пара старых, как мир, кресел, диван, сама ударная установка, среднего размера и качества комбоусилитель, радио, доставшееся от того деда и ещё пара предметов декора. На календарике возле двери красным выведено: 12 июня, день чего-то там... Не так уж и интересно, что там за праздник из разряда дня соленого огурчика. Под календариком скопилась груда листиков: 11 июня, 10 июня, 9 и... — Я понимаю, сюда никто на постоянной основе ходит, но убрать же можно? — Яна сгребает листки в охапку и кидает в мусорный бачок, стоящий за креслом, — я скоро серьезно куплю сюда отдельную корзинку под календарь... Она вздыхает и поправляет черную юбку до щиколоток, достает из волос крабик и закалывает импровизированный хвост заново. — Ты лучше послушай, что мы с Артуром записали, а не ворчи! Не твой гараж вообще! — Царь заметно ерничает и немного дразнится, пока Яна аккуратно садится рядом с Ваней. Он выуживает из спортивных шорт старенькую Нокию — увы, не 3310 — с упорством что-то в ней ищет и с горящими глазами включает. На экранчике светится пиксельными буквами: «anger management — . . . » — Вот! Из динамика доносится рёв перегруженной гитары и нарастающая дробь — Иван и Яна мысленно отмечают, что Артур все лучше и лучше в игре на барабанах — потом идёт привычное интро, снова поет Царь, снова визжит гитара и чуть ли не лопаются барабаны. Партии идут на сход, дробь становится реже и, наконец, смолкает. — Чувак, вы на тапок записываете или что? — Ваня задумчиво чешет затылок, — но песня классная, да... Надо будет включить как-нибудь в салоне... — Сам ты тапок, Вань! Это особенность жанра, ты не понимаешь, — Царь горделиво водит пальцем в воздухе, пока рядом с этого тихо хихикает Яна. И Артур. Но этот гений умеет хихикать только мысленно. — Особенность жанра... Дай я тебе покруче включу, — Иван достает телефон и без особого труда находит... не совсем нужную песню.

Блядские частушки.

Весёлый и прилипчивый мотив сразу затекает в уши, пока проходящий мимо окна гаража Юра не унывает и подхватывает ритм: «На мосту стоял прохожий, на ебена мать похожий...» — Иди, куда шел! — кричит ему Артур, цепляясь ладонями за бетонный шершавый «подоконник», до последнего стараясь держать невозмутимый вид. О каком невозмутимом виде может идти речь, когда рядом с лицом потерявшего маму ребенка нервно пытается выключить телефон Ваня; на пол скатывается, смеясь и даже визжа, Царь, который хватается пальцами за край ковра и до последнего пытающаяся не повторить судьбу рыжего Яна, которая старается перекрыть волну смеха через ладонь. — Я не хотел включать это! — нервно оправдывается Ваня и случайно включает «I love you Jesus». Кажется, этой музыкальной катастрофе нет конца. — БЛЯТЬ, КАКОГО ХЕРА У ТЕБЯ ЕСТЬ ПЕСНИ ТРИШИ ПЭЙТАС И СЕКТОРА ГАЗА, — Царь неистово ревёт от смеха и скручивается в калач, попутно всхлипывая. — Ладно, Сектор Газа — это круто, но, блять, серьезно, что у тебя делает в музыке эта западная религиозная фанатка... Стой, Царь, ты откуда ее имя знаешь? — Артур стоит с максимально охуевающим лицом и смотрит то на Ваню, то на Царя, то на Яну, которая тихо плачет от смеха себе в ладони; потом начинает снова смотреть на Царя, но раз в двести пристальнее, — ну, хоть песня православная... хер знает... — Включи Сектор обратно, — рыжий, едва живой, поднимается обратно в свое кресло и переводит дыхание, — лучше уже про в-рот-ебисей слушать, чем про Иисуса... — Это богохульство! Я не знаю, как она у меня оказалась, но она поет правильные вещи! Надо любить Иисуса, он — наш Бог, наш Создатель!...