Разум должен преобладать над чувствами

Солнце ослепило меня, как только я запрокинула голову назад в томном вздохе, утомленная своей работой. Перед глазами встала белая пелена, а все объекты вокруг меня потеряли насыщенность, пока я не проморгалась. Уже третий день я бегаю по этому зеленому лабиринту, после того как нашла кусок записки на английском языке. Александр уверен, что преступник всегда возвращается на место преступления, а значит, что я должна или найти какую-либо новую наводку, или встретить кого-либо подозрительного. Но пока подозрительнее всех выгляжу я. -Чушь, я уже распугала всех, кого можно было спугнуть. Если кто и заметил пропажу своей записки, то явно догадался, что более ее не найдет. Шепотом проговорила я себе, глядя на пыльный гравий у моих ног. -Сейчас умру на этом солнцепеке. Еще немного и я взмокну, а мое лицо будет выражать такую вселенскую боль, что даже Бонтан испугается и даст мне выходной... Хорошая идея. Я спешу убраться подальше, куда-нибудь в беседку в парке, прикрывая рукой глаза, дабы не ослепнуть еще больше. Выхожу на аллею и сворачиваю вглубь, чтобы перед встречей с остальными отдыхающими придворными немного отдышаться и не выглядеть так, будто я выпила. Хотя я чувствую себя как пьяница со стажем - перед глазами все плывет, лицо красное, слышу только биение сердца и не могу собрать мысли в кучку. Я смотрю на пруд, с воды до меня доносится освежающий ветерок, который упорядочивает мои мысли и чувства. Готовая совершать дальнейшие подвиги, я разворачиваюсь и... -Что? Только этот вопрос проносится у меня в голове, когда я наступаю на что-то мягкое и сразу теряю баланс. Головой я тараню кого-то. Поняла я это только тогда, когда при моем грациозном полете человек попытался поймать меня. Этот чудесный танец умирающего лебедя продлился всего секунд 5, но я уже нафантазировала себе всех людей, в которых могла влететь, и что мне за это будет. Аккуратно отстраняясь, я отхожу и смотрю перед собой, боясь заглянуть в глаза потерпевшего. Я вижу лишь белую рубаху и зеленый камзол. -Александр? Он меня содержит, а я ему отдавила ногу и чуть не пробила грудную клетку - подумала я. Я стою, все также смотря ровно перед с собой, явно с потупленным выражением лица. Я вижу, как томно поднимается грудь королевского камердинера. -Мадемуазель де Ноай? Как Вы себя чувствуете? -Все чудесно, спасибо, что помогли. Все ужасно. И после этого я должна еще буду объяснить ему, почему я тут, а не в лабиринте, и почему я ничего нового не узнала. Лучше забыть об этой ситуации и перейти сразу к делу. Я решаюсь взглянуть ему в глаза, чтобы посмотреть с вызовом и начать серьезный разговор, но как только я это делаю, мне на лицо падает солнечный луч, что пробивается сквозь не столь густую крону клена. Я морщусь и, понимая, что выгляжу нелепо, резко разворачиваюсь обратно. -В лабиринте никого не было и не будет. Нет смысла убивать наше драгоценное время там. Лучше следить сейчас за различными всполохами в обществе: за разговорами и поведением как придворных, так и слуг. Стоит также усилить защиту королевской семьи, но Вы говорили, что разберетесь с этим. Враги уже сделали осечку, впредь они будут осторожны. Нас ждет... -Что нас ждет? - спокойно спрашивает Александр. При этом я понимаю, что он улыбается... или ухмыляется? Вспоминает, как я чуть не упала? Вот же он черт. Хочу застать его за этой ухмылкой, чтобы ему стало стыдно. Поднимая на него взгляд, я сразу жмурюсь, думая, что так буду выглядеть серьезней и не ослепну от коварного солнца. На его лице красуется легкая улыбка. Как только мой взгляд падает на его рот, Александр пытается спрятать ее, поджимая губы в ровную линию. На него, как и на меня, частично попадает солнце. Оно освещает половину его лица, что одна темная густая бровь и ресницы кажутся пепельными с отблесками индиго. Весь его образ такой мягкий и теплый... И мог бы быть романтичным, если бы не странные попытки сдержать ухмылку. -Нас ждет длительное, томительное и увлекательное время ожидания! - воодушевленно проговариваю повеселевшая я, широко улыбаясь своему покровителю. -Я уверен, Рене, нам не придется долго ждать. Александр говорит это, уже не пытаясь сдерживать эмоций. Он понял, что меня развеселило, и сдался. За год нашего общения он искренне улыбнулся раз десять. И всегда, когда я выводила его на такие эмоции, я засчитывала себе один балл в копилку, как личное достижение, да даже как подвиг. После небольших раздумий я снова обратила на него внимание. Привычное мне выражение лица королевского камердинера предстало предо мною - резко-холодное, сурово-недоброжелательное. Лишь маленькая и скромная улыбка слуги воцарялась на его лице, но она не располагала к себе, а казалась оскалом. Из-за нее Александр выглядел диким зверем, что оценивает добычу. И если бы соболиные брови хоть чуть-чуть были бы сдвинуты друг к другу, тогда могло померещиться, что он размышляет над чем-то. Но брови свободно покоились над его металлическими глазами. Я думаю, что этим взглядом он может насквозь пронзить кого-то. И тот замертво падет перед ним. Не выношу эту физиономию. С этой улыбкой он выглядит так глупо, нелепо. И страшно. Я знаю, что это его маска охотника, да только он редко ее снимает. Я знаю, что это его образ, но он почти никогда из него не выходит. -Пойдемте, Рене. День только начинается. Как вы сказали, нам предстоит следить за каждым шагом каждого человека и не зря растратить наше драгоценное время.