Сборник. Кубок

      Рыжие волосы.       Огненные. Она освещает весь Большой зал. Да, рыжих макушек не мало за всеми четырьмя столами, но он видит лишь одну.       Ту, которую мечтал увидеть давно, с самого детства, с их первой встречи.       Ту, о которой начал бредить, как только узнал, что в наступающем году получится не только ее увидеть, но и учиться с ней, проводить каждый день рядом, если только она позволит.       Ту, которая вернула ему веру в существование любви. Родители любили друг друга, уважали, доверяли, но Владимир не видел сумасшедших чувств от них. Может, потому что он появился у них, когда родители были уже взрослыми, а их страсть осталась в молодости, но сам едва ли верил в это.       А потом с ним случилась Сюзанна. Прекрасная девушка и подруга. Он тоже ее уважал, доверял ей как себе, но не любил. Смог бы он на ней жениться? Смог бы. Был бы очень недоволен своей жизнью? Вряд ли. Но отчего-то так жить не хотелось.       Владимир всегда был жертвой отцовского образа. В какой-то момент он даже хотел отказаться от квиддича, уйти в какую-то совсем другую сферу, лишь бы не проживать подобную судьбу, однако быстро понял, что отказываться от жизненной мечты, от занятия, приносящего ему удовольствие, только потому, что и его отцу это нравится, глупо. Но подобные параллели во всем с отцовской жизнью его раздражали.       Даже сейчас. Даже сейчас есть эта чертова параллель. Владимир прекрасно помнил слова отца, когда они ходили в гости к этой рыжей девочке. Он любил, однажды, по-настоящему. Но упустил.       Владимир же не свой отец. Он не упустит. Ни Кубок в Турнире, ни эту девушку. Девушку, заставляющую сердце трепетать. Которая светится как солнце на самом прекрасном закате на берегу океана. И они будут встречать с ней каждый закат.       Именно такого цвета страсть, живая и настоящая.       А вот он трус.       Такой же как отец. Боится подойти к ней. Встал в очередь к Поттеру, лишь бы не пересечься случайно с ней.       Шепот. Кругом шепот. Обсуждают его. Ну и как иначе? Впрочем, Альбуса обсуждают не меньше, есть шанс, что далеко не все женское внимание в этом замке будет приковано к нему.       Альбус такой же как он. Жертва образа родителей. Владимир буквально с первых наблюдений за Поттером в нем прочувствовал это.       Трус.       Как нашкодивший щенок наблюдает за ней из чулана.       Веснушки издалека были не так заметны, как яркие рыжие волосы, но отчего-то ему казалось, что он помнил каждую.       Она одновременно была другая и совсем такая же. Такая же настоящая. Но стала еще краше.       Как можно быть такой красивой? Это просто незаконно. Это самое настоящее преступление, за которое нужно сажать в Азкабан.       Хотя это бы не помогло. Она светлая, буквально излучает его, что, если погасить в Большой зале все освещение, именно она будет светиться ярче, чем сотни звезд в чистом небе.       Она бы прогнала всех дементоров своим светом.       Своей силой.       Силой, которая исходила от нее. Он буквально чувствовал, как она подпитывает его своей энергией.       Шаг вперед. За ним только хихикающие американки. Он специально встал последний в очередь, чтобы как можно дольше любоваться на нее.       Трус.       Она же его не заметит. Не узнает. Они не виделись десять лет, вряд ли она вспоминала о нем каждый день.       А если бы он встал в очередь к ней, то уже сегодня смог бы напомнить о себе.       Взгляд в толпу. Ему, как и другим, было отведено не больше секунды. Но ему было достаточно, когда их глаза встретились над макушками низеньких японцев.       Разряд тока по всему телу.       Сравнимый с Круциатусом. Более извращенной его версией. Когда сначала приятно, но потом эти же ощущения начинают есть себя заживо.       Трус. Он так и не подошел к ней. А ведь многие меняли очередь, надеясь, что где-то будет быстрее.       Он помнил эти глаза. Но только сейчас его снова захватили ощущения жизни. Словно не было этих десяти лет жизни между, и он очнулся ото сна.       Красавица сняла с него проклятие, одним лишь взглядом.       Глаза.       Голубые глаза.       Как чистейшее озеро. Нет. Как синее море. Нет. Определенно океан.       Как бескрайнее небо. Небо. Определенно его стихия. Небо. В котором хочется долететь до самой души и обнажить ее полностью.        Как нежные васильки. Как целое поле васильков. Да, именно так. Она достойна всех самых прекрасных цветов мира. У нее даже имя цветочное.       Роза. Прекрасная Роза. Самый красивый и благородный цветок в мире. Самый гордый цветок. Одно неосторожное движение, и уколет, забрав в пучину своих бескрайних голубых глаз, а затем сожжет в своем рыжем огненном пламени.       Как два ярчайших сапфира. Она достойна всех бриллиантов на этой планете. Он обязательно бросит их все к ее ногам.       Трус. Если бы все девчонки знали, как он боится подойди к той, которая небезразлична, ради которой он все это затеял, точно разочаровались бы в нем. Но ему было бы все равно, лишь бы она не узнала.       Он стоял довольно далеко. Но его чуткий слух улавливал каждую ее реплику. Эстетическое наслаждение ее голосом.       Звонкий. Как переливание колокольчиков. Яркий, как она сама. Чистый и понятный. Либо же он настолько был очарован ей, что на каком-то внутреннем уровне чувствовал и понимал ее родной язык.       Властный и строгий. Да. Интонации ей достались от ее матери. Он тоже их помнил. Гермиона в тот вечер именно так одергивала своего мужа, когда он мешал им играть.       Мягкий. Перекрикивая толпу, она умудрялась без раздражения ответить всем на вопросы. Из нее выйдет прекрасная и заботливая мать.       Как ему хотелось, чтобы она своим голосом произнесла его имя. Нет. Произносила его каждое утро.       А еще…       Улыбалась.       Улыбалась своей улыбкой, как она сделала это сейчас.       Солнышко. Она определенно лучик солнышка в потемках его жизни и души. Невозможно быть такой красивой. Это просто незаконно иметь такую улыбку. Он же один такой, которого она так околдовывает?       Владимир начал осматривать оставшихся иностранцев в очереди, а также тех, кто разошелся по группкам к другим старостам, которые их провожали до спален. Но нет, кажется, все были либо слишком уставшими с дороги, либо пока еще не освоились в целом в замке, чтобы обращать внимание на девушек. Оставалось лишь порадоваться, что Дамьян не вошел в двадцатку сильнейших, он бы тоже сразу ее заметил.       Пальцы.       Тонкие и изящные. Аккуртаные ноготки. Не как у большинства девушек, из-за которых они палочку держат с трудом.       Кисти. Тонкие и подвижные. Палочка в ее ладони лежит великолепно. Такие легкие движения, и каждый раз все новая карта из стопки приманивается к иностранцу.       Волшебница. Не иначе. Он давно не видел, чтобы кому-то так просто давалось волшебство.       Хитрая лисичка, укравшая его сердце.       А он трус. Но только ненадолго. Пара дней, и он подойдет к ней.       Только нужно придумать, как сделать так, чтобы самая прекрасная и сильная волшебница Англии полюбила недооборотня в обличие ворона.