Сборник. Кубок

      Скорпиус и Альбус сидели вдвоем в своей спальне. Это был их первый вечер, когда кровать Эйвери пустовала. Нет, зачастую он приходил в спальню уже после отбоя, предпочитая проводить время с Розье и другими своими чистокровными дружками в общей гостиной или в каких-то других местах, но сейчас в голове присутствовало осознание, что Эвана с ними больше совсем нет, а в этом есть его прямая вина.       Скорпиус не понимал, как относится к произошедшему. Он был уверен, что все сделал правильно. Сестра была для него той, ради защиты которой можно использовать любые методы. Он даже не помнил, как все это совершал (что возможно и стало послаблением для него в рассмотрении этого дела), оно вышло как-то само. Но ему было страшно, что он чуть не замучил до смерти человека.       Да, Эйвери не был примером доблести и чести, чтобы его было жаль, в какой-то степени он заслужил это. Скорпиусу было страшно за себя и свою душу. Он стал бояться себя и своей ненависти, которая смогла сотворить настолько сильное заклинание, хотя сейчас внутри осталось лишь пустота, отчего хотелось целыми днями смотреть в стену.       — Не хочешь поговорить? — в который раз предпринял попытку Альбус, который искренне считал, что так ему станет легче.       Возможно, друг был прав. И Скорп был благодарен тому, что у него есть такой друг. Но почему-то он не мог об этом говорить.       Альбус пытался каждый вечер, но Скорпиус лишь молча мотал головой, и друг отставал. Да и что он скажет? Здесь было все понятно, Альбус поступил бы на его месте также.       Но Скорпиус все равно чего-то боялся. То ли не хотел раскрывать их секретик с Поттер, а если рассказывать все мотивы такого поступка Эйвери Альбусу, то этого не избежать, то ли все же боялся услышать от друга, что он бы так не поступил и это было слишком. А может просто не хотел все это повторять вслух, будто бы если это не проговорить, можно сделать вид, что этого никогда и не было.       А еще он хотел сохранить приватность для Урсулы. Он боялся, что сестра отвернется от него, если узнает, что он рассказал Альбусу какие-то подробности ее личной жизни. Весь факультет и так разносил слухи, не зная до конца, что произошло в тот вечер.       Его страхи, впрочем, оправдывались. Урсула и правда его избегала. Конечно, в ее глазах он был монстром…       — Ты бы не поступил так же, — выдохнул Скорпиус.       Альбус на него с удивлением посмотрел. Не сказать, что Скорпиус был готов говорить обо всем. Но выяснить, как же относится теперь к нему друг, ему было очень важно.       — Скорпиус, никто из нас не может сказать наперед, как бы он поступил, — тяжело вздохнул Поттер. — Не буду лукавить, что сейчас, в полном спокойствии сидя на этой кровати, когда все это произошло не со мной и не с моей сестрой, рационально я понимаю, что да, я бы не стал пуляться Круциаутусом. Возможно потому, что это бы не пришло мне в голову по той причине, что я не был бы уверен, что заклинание сработает, и у меня получится его создать, когда действовать надо было быстро, чтобы убрать его от Урсулы подальше. Но ты сам говорил, что ничего почти не помнишь, что все было как на автомате. Это сделал не ты, Скорпиус, а значит подобное не делает тебя плохим, жестоким, бездушным. Так просто случилось, мы имеем, что имеем. Достаточно знать, что ради Лили я тоже бы применил всевозможное, если бы узнал, что какой-то урод пытался бы ее изнасиловать или же просто пудрит ей мозги. Тем более, если бы это не был именно Эйвери, а любой другой парень, ты точно бы отреагировал не так бурно.       Да, Альбус был прав, что дело было исключительно в Эйвери. Даже не просто в самом факте существования Эвана и их конфликтов, а одного конкретного конфликта, того самого, куда оказалась втянута и Поттер. Интересно, как бы Альбус отреагировал тогда, если бы он наткнулся в коридоре на Лили и Эвана?       — Возможно, — пожал плечами Малфой.       Разговор не клеился. Слишком большая пробка держит эту бутылку, переполненную водой. Если бы только Скорп мог рассказать другу про ту ситуацию, он бы смог рассказать все и про Урсулу.       — Мальчики, вы здесь? — к ним постучалась, а затем и вошла Милана.       Милана села рядом со Скорпом. Снова эта гнетущая тишина. Скорпиус знал, что наедине с Альбусом они точно обсуждали эту ситуацию и его состояние. Он был уверен, что это идея Миланы пытаться его разговорить. А главное снова не понимал, почему он хранит этот секретик Поттер и от Миланы. Скорп знал, что если бы он попросил Милану ничего не рассказывать Алу, она бы не стала, учитывая, что для Лили все точно закончилось хорошо и сейчас точно не предоставляет никакой опасности вся эта ситуация. Но он молчал. Нет, друзья знали, что Эйвери это хотел сделать из-за мести ему. Но думали, что просто, из-за их многолетней вражды.       — Я поговорила с Урсулой, — сказала Милана.       Скорпиус тут же перевел на нее взгляд. Всю эту неделю Урсула была вся в себе, не подпускала к себе даже Забини, хотя с Миланой они могли иногда посекретничать. Скорпиус не находил себе места, не зная, как помочь сестре. Он даже подходил к МакГонагалл и просил как-то с преподавательской стороны повлиять на ситуацию. Директриса же ответила, что Урсуле нужно время. И если она сама не обращается за помощью, зная, что может ее получить, значит, чувствует в себе силы справиться с этим самостоятельно, а мадам Помфри лишь подтвердила ее слова, что помочь в психологическом плане можно только тому человеку, кто признает проблему и сам лично хочет ее изменить.       — Что она сказала? — с нетерпением спросил Скорпиус.       — Скорп, я понимаю, что мы друзья детства, но все же из некоторой женской солидарности я не могу рассказать тебе все, о чем мы говорили с Урсулой, — вздохнула Милана.       — Это что еще значит? — нахмурился Малфой.       — Но я могу сказать тебе, что она думает касательно тебя на данный момент, — Милана проигнорировала его вопрос. — Тебя же больше всего волнует именно это, почему она тебя избегает последние дни?       — Да, — кивнул Малфой.       Нет, конечно, он хотел знать все, но начать можно было хотя бы с этого. Он считал, что у них с Урсулой были доверительные отношения, поэтому она сможет ему лично рассказать все то, что поведала Милане, несмотря на то, что он парень. Сейчас важно, чтобы она в целом с ним заговорила.       — Она избегает тебя не потому, что видит в тебе отвратительного человека и тому подобное, — вздохнула Милана. — Она винит себя и считает, что это ты ее ненавидишь.       — Что за чушь? — нахмурился Скорпиус.       — Разумеется, это было бы изнасилование со стороны Эйвери, но… очень продуманное, — Милана явно подбирала слова. — Он не врывался к ней в спальню, заставляя что-то делать. Он играл в долгую. Он привел все к тому, чтобы она согласилась сама. Именно поэтому ей стыдно перед тобой. Она стыдится своей… глупости и доверчивости.       Скорпиус вскочил с кровати. Мерлин, какая чушь… И что только в головах у этих девчонок? Как она может винить себя… Когда на деле виноват он, только он.       — Урсула, — Скорпиус ворвался в спальню сестры, а на его счастье ее соседок там не оказалось.       Урсула сидела на кровати, обняв свои колени, и плакала.       — Скорпиус? — она испуганно посмотрела на него. — Пожалуйста, уйди, оставь меня одну…       Но Малфой не послушался. Он сел на кровать сестры и крепко обнял ее. Она уткнулась ему в плечо и разревелась еще сильнее.       — Ты ни в чем передо мной не виновата, — он успокаивал и поглаживал ее по спине. — Кто и виноват, так это я. Я должен был подумать, что Эйвери захочет тебя использовать. Ты не виновата, что повелась на него. Парни умеют завлекать девушек. Поверь, я знаю, о чем говорю…       — Но из-за меня ты попал в такую ситуацию… — всхлипнула Урсула.       — Поверь, ты всегда будешь той, ради которой я буду готов пожертвовать собой, лишь бы ты была счастлива, — Скорпиус сильнее прижал сестру и поцеловал ее в лоб.