Исповедь

Ремус с детства не понимал как делать заметки в книгах. Жалко вещь, неясно, что именно писать… Он запоминал страницы с интересными моментами, а для любимых цитат завёл отдельный блокнот. Этого вполне хватало, пока, учась в Хогвартсе, он не познакомился с «Портретом Дориана Грея». Самая первая глава уже оказалась наполнена словами, которые хотелось выделить. Через какое-то время Люпин просто устал их переписывать. Так, будучи на пятом курсе, он впервые выделил цитату в книге. И вскоре почти каждое высказывание героев было обрамлено его мыслями. Ремус проносился с шедевром маггловской литературы целый год, и конечно нашёл способ спрятать свои записи от гипотетически заинтересовавшегося посетителя библиотеки Хогвартса, когда решил вернуть книгу на своё место. Тогда он ещё не знал, кем может оказаться этот читатель. ☆☆☆ — Сириус?.. Не ожидал тебя тут увидеть… Что читаешь? — Ремус пытался рассмотреть буквы на обложке, книга казалась слишком знакомой. Но подойти ближе означало признать, что его глаза уже слипаются от долгого сидения за учебниками, а на такое он сейчас был не готов. — Лунный лучик. Ты не узнал свою самую любимую вещь на свете? Над чем таким ты работал весь вечер? Тебе нужна помощь? Мне позвать мадам Помфри? — Блэк смотрел ему прямо в глаза с наигранным удивлением. Люпин подумал, что стоило всё же подойти. — Просто не верится, что ты умеешь читать. — Решил стоит попробовать. Всегда было интересно, чем Оскар Уайльд тебя так увлёк. — И как оно? — Неплохо. Мне нравится Бэзил, похож на тебя. Ремус не знал, что на это ответить. Он действительно ассоциировал себя именно с Холлуордом, но слышать это от Сириуса было странно. Он ещё подумает об этом перед сном, когда будет проигрывать в голове все события за день. ☆☆☆ Сириусу всегда нравился Ремус. Было что-то необъяснимо притягательное в этом мягком, уютном создании, что-то, от чего хотелось всегда находится рядом с ним, купаться в лучах его тепла. Ему было плевать на пол Люпина, на его ликантропию. Блэк любил и знал — по-другому и быть не могло, но понимал, что шанс на ответные чувства очень невелик. А потому находился рядом как друг, каждый день пересиливая желание быть ближе. На пятом курсе Бродяга заметил «Портрет Дориана Грея» в руках Лунатика, а также то, как увлечённо он что-то туда записывает, и решил, что должен обязательно прочесть это произведение. Идею эту пришлось отложить, так как о доступе к маггловским книгам в доме его родителей было смешно даже думать, а единственный экземпляр Хогвартса Ремус весь год протаскал с собой. И вот, наконец, Сириус держал её в руках. Прочитано уже две главы, и это было действительно потрясающе. Удивительно, он провёл время в библиотеке не отвлекая Ремуса или обсуждая новые розыгрыши, а читая. Вот это личностный рост. Стоило только подумать о Люпине, как он заметил друга, идущего в его направлении. Тот выглядел очень уставшим. Остановился, спросил про книгу… «Мне нравится Бэзил, похож на тебя». На этом их диалог закончился. Ремус ничего не ответил, погрузившись в себя, и, хоть это и напрягало, Блэк решил, что сейчас лучше ничего больше не говорить. Они просто пошли в гриффиндорскую башню и легли спать. Сириус засыпал, размышляя о том что могло произойти с заметками Лунатика. ☆☆☆ — Доброе утро, Бродяга! — Джеймс, Мерлин тебя подери, сегодня воскресенье! На улице темно, я хочу спать, чего ты так орёшь? — Сириус с трудом открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. — Сейчас зима, светлее не станет. А у меня есть отличная идея для пранка, и его нужно успеть сделать сегодня. На этих словах к Сохатому присоединился Хвост, счастливый, что его первым ввели в курс событий. — Почему именно сегодня? — Только что проснувшийся Ремус не разделял энтузиазма Поттера. — Потому что у меня есть пароль слизеринцев, а его должны поменять завтра, — Джеймс так гордо улыбался, как будто ему удалось заполучить не набор рандомных слов, а признание Лили. — У тебя есть- о. Ладно, встаю, — Блэк наконец сел и посмотрел на Лунатика, который уже заправлял кровать. — Вы могли бы узнать об этом ещё вчера, если бы не выбрали общество ботаников. Без обид, Ремус. — На твоём месте я бы порадовался за Бродягу, он уже прочёл больше, чем ты мог бы себе представить. Кстати, я занимался рядом с Эванс, может, если бы ты заходил в библиотеку не только за информацией для розыгрышей, удостоился бы той же чести, — Люпин посмотрел в упор на Сохатого и улыбнулся. Джеймс рассмеялся, но по нему было видно, что эти слова он воспринял серьёзно. Отныне Лили не будет делать домашнее задание одна. — Приму это к сведению. Но вернёмся к более важным делам: вот мой план… ☆☆☆ Идея Сохатого была крайне проста: пробраться в гостиную слизеринцев и раскрасить там всё в красный и золотой цвета. Однако для её исполнения нужно было новое заклинание, ведь они хотели сделать всё быстро, а краска должна была держаться как минимум неделю. На создание оставалось всего несколько часов. Они искали нужное сочетание слов целый день. Ближе к вечеру Сириусу стало скучно, поэтому он продолжил чтение романа. Джеймс и Ремус ушли полчаса назад — решили попросить совета у братьев Пруэттов, а Питер отправился на кухню перекусить. Бродяга закончил восьмую главу, и, не закрывая книги, потянулся к карте мародёров, чтобы найти друзей и присоединиться к ним. Произнеся «Шалость удалась» он заметил, что знакомое свечение исходило не только от схемы. Блэк придвинул к себе книгу и начал разглядвать проявляющиеся буквы. Несомненно, это был почерк Лунатика. На минуту Сириус задумался: стоит ли читать эти записи? Вряд ли Люпин наложил заклинание случайно, может там что-то личное… С другой стороны, эту фразу знали все мародёры, и все они видели Ремуса с книгой. Желание узнать мнение друга о событиях произведения всё же пересилило, и он продолжил чтение уже с заметками. Сириус и до этого был поглощён повествованием, а сейчас он словно находился глубоко-глубоко под водой. Суждения Лунатика добавляли смысла, его комментарии позволяли не только лучше понять, что происходит, ведь значение многих маггловских вещей Блэк не знал, но и разряжали тяжёлые моменты, отсылали к жизни в Хогвартсе. Сириус видел, что Ремус связывает себя с Бэзилом, а его собственное имя часто всплывает рядом с Дорианом. Читая исповедь Бэзила Дориану Блэк снова обратил внимание на своё имя, написанное поверх печатных строчек. Он замер, слушая стук своего сердца, перечитывая слова снова и снова: «Единственный человек, который имел такое же влияние на меня — это Сириус. Иногда мне так хочется, чтобы он это увидел… Я никогда не смогу признаться ему. Так глупо надеяться на что-то. Глупо думать, что я мог бы дать ему столько, сколько он заслуживает. Вокруг него толпы девушек, достойных его красоты, его силы… Мои руки не дадут мягких объятий, всё моё существо будет слишком отталкивающим для него. Мне нужно оставить эти мысли. Я должен быть счастлив, что смог стать для него другом.» Сириус закрыл книгу и сидел, смотря в одну точку, ещё несколько минут. Ему нужно было поговорить с Ремусом. ☆☆☆ Бродяга проверил местоположение друзей на карте, и, увидев приближающиеся к башне имена Джеймса, Ремуса и Питера, попытался продолжить поиски сочетаний для заклинания. Его трясло от волнения, он знал, что нужно как можно скорее сказать всё Лунатику, но не понимал, как это сделать. Сириус взмахнул палочкой в сотый раз, и снова получил лишь красную кляксу на стене. — Бродяга, ты тут не уснул? — голос Сохатого вывел Блэка из размышлений. — Надеюсь, у вас уже есть идеальный вариант заклинания, потому что я с этими пятнами кровавого цвета пока могу только украсить замок к Хеллоуину. — Нам повезло. Пруэтты уже проходили подобное заклинание, у нас оно есть, осталось только увеличить время действия и добавить ещё один цвет, — Ремус стоял с бумажкой в руке и смотрел прямо на Сириуса, но отвёл взгляд, когда их глаза встретились. — Я взял нам шоколад и печенье, — Хвост уже еле держал набитый едой поднос, любезно предоставленный эльфами. По указу Джеймса все занялись работой. Через сорок минут заклинание наконец было готово. Ещё через десять хорошо получалось у каждого. Друзья сели ждать отбоя, чтобы пробраться в гостинную незаметно. Джеймс и Питер ели Берти боттс, а Сириус подошёл к Ремусу. Тот отвёл взгляд от учебника по трансфигурации и нахмурился. — Всё хорошо? — Мы можем поговорить? — Конечно, садись. Сириус сел на кровать, задёрнул шторы и наложил заглушающее. Ремус наблюдал за тем, как трясутся руки друга и сам начал беспокоиться. — Что произошло? Я что-то сделал не так? Сириус смотрел на Ремуса, борясь с желанием обнять его. — Портрет Дориана Грея. Я… увидел твои записи и… — Отбой уже через пять минут, о чём вы там болтаете? — Хвост одёрнул полог и увидел напуганных друзей. Ему показалось, что Люпин сейчас заплачет. Блэк снял заклинание и слез с кровати. — Потом договорим, ладно? Ремус встал, не поднимая взгляда. ☆☆☆ Мародёры шли по тёмному коридору, прижавшись вплотную и укрывшись мантией невидимкой. Сохатый повторял пункты плана, а Хвост обеспокоенно смотрел на Бродягу и Лунатика, которые молча обменивались тяжёлыми взглядами. Сириус думал о том, что мог неправильно всё понять, и что даже если всё было так, как он представил, эти чувства могли уже пройти. Ремус же просто ждал, что его отвергнут, и пытался настроиться на выполнение розыгрыша, который мог оказаться для него последним. Они подошли к двери. Джеймс назвал пароль, она распахнулась и почти ударилась о стену, сбив Питера. Друзья помогли ему встать и зашли внутрь. Гостиная слизеринцев блистала вычурным холодом. Сириус подумал о брате. Какого ему быть в этом мрачном, жутком месте?.. — Бродяга, отойди к той стене, Лунатик — налево. Я пойду вперёд, а ты, Хвост, оставайся тут. На счёт три произносим заклинание и уходим, — Сохатый скомандовал, все приняли позиции, готовясь. — Раз Два Три! Из четырёх палочек одновременно вылетели золотые и красные искры, достигнули стен и начали расползаться красивым, тёплым узором. Мародёры заворожённо смотрели на своё творение. Вдруг за стеной посышались шаги. Они быстро залезли под мантию и побежали к выходу. Обернувшись на секунду, Сириус увидел Регулуса. Ему показалось, что тот улыбался. По дороге обратно в спальню Джеймс попытался узнать, что случилось. Питер пробежался испуганными глазами по друзьям и заключил, что слизеринцы живут в склепе и они молодцы, что привнесли хотя бы немного жизни в это затхлое место. Сириус и Ремус благодарно улыбнулись, и Поттер успокоился. Уже в комнате Люпин сразу пожелал всем спокойной ночи и лёг спать. Блэк вздохнул, понимая, что сегодня он не уснёт. ☆☆☆ Ремус понимал, что оттягивать разговор было ребячеством, но он лишь предугадывал ненависть дорогого ему человека и пытался продержаться в его обществе ещё несколько часов. За завтраком всё было хорошо. Все вели себя как обычно, радовались угрюмым лицам слизеринцев, увидевших, во что превратилась их общая комната. Лунатик пару раз пересёкся взглядами с Бродягой, и, как и вчера, не смог разглядеть в его глазах отвращения. Только усталость и беспокойство, которые испытывал и он сам. На уроках всё тоже было нормально. Они варили зелье вместе, писали конспекты и записки Джеймсу и Хвосту. Как будто ничего не произошло. Но Ремус знал: Сириус ждёт подходящего момента. Они поговорят сегодня. После занятий Люпин как обычно направился в библиотеку. Ноги сами повели его к стеллажу с маггловской классикой. И конечно, Сириус уже был там. Увидев Ремуса, он шагнул вперёд. — Привет. — Привет… — Мы…не договорили вчера. — Да… Мне очень жаль, я… — Я хотел сказать… Если то, что ты там написал… Если ты всё ещё… Блять. Ты мне нравишься, Рем. — …я понимаю, это…что? — С первого курса. — Что? — Ничего. Ты можешь уже что-нибудь понятное ответить, я тебе тут в любви признаюсь… Он подошёл ещё ближе, пытаясь разглядеть отблески чувств в глазах собеседника. Ремус потёр глаза и рассмеялся. Уголки губ Сириуса неосознанно поползли вверх, но тот сразу же спрятал улыбку и вернул строгое положение лица. — Ты серьёзно? Я уже немного жалею, что сказал. — Нет, я Ремус...и я всё ещё не могу поверить, что ты не шутишь. — Шучу я или нет зависит от твоего ответа. — Знаешь, я никогда не верил в взаимность, но писал эту…исповедь с небольшой надеждой, что ты её прочтёшь. Очень тяжело держать такое в себе. Наша дружба всегда была самым важным для меня, и я просто не мог высказать всё, не зная, что произойдёт. Если тебе правда нужно это услышать… Я люблю тебя. Сириус уже минуту гипнотизировал губы Люпина, ожидая ответа. После этих слов он обхватил его лицо руками и поцеловал. И этот момент был тем, ради чего стоило писать.