Здоровый пофигизм

— Сколько можно, Поттер?! — на повышенных тонах спрашивает министр. — Очередная неудача! Я ведь знал, что нельзя заменять бывшего главу подразделения его сыном! — И все же заменили, — уточнил Гарри. Это была не первая и не последняя головомойка, и пока она не перейдет границу в десять минут непрерывного мозготраха, Гарри даже не подаст вида, что его что-то беспокоит. И, конечно, его доброжелательное лицо выведет министра из себя настолько, что ближайшие дни все будут шарахаться Реддла, как прокаженного. Сегодня Поттеру стоило помолчать. — Да потому что кандидатов больше не было! — взвился министр. — Отправить бы вас всех на повторное обучение! За два месяца работы ты только и сделал, что получил этот идиотский шрам! Да весь аврорат знает, что его можно свести простым зельем! Ты его сам себе поставил или о табуретку ударился?! Реддл орал на него. Длинные волосы растрепались, хотя последнее время они выглядели так постоянно. Обычно министр невъебически аккуратно их укладывал и стригся так, что ведьмы пускали слюну, но перед Рождеством работы утроилось, поэтому «те самые» прически вместе с мантиями на трех тысячах заклепок остались лишь кошмарным воспоминанием мужской части коллектива. Теперь Реддл встречал гостей полубезумным взглядом человека, который уже трое суток живет на работе. — Я понимаю, что на вас давит общественность, но это действительно непростое дело. Даже старик Грюм сказал, что тут все зависит от удачи. — Ты как к своему бывшему начальнику обращаешься?! — прикрикнул министр, и Гарри запоздало вспомнил, что тот старше Грюма, и, выходит, он косвенно назвал Реддла старым. — И, может, если бы ты больше времени проводил на работе, а не со своей невестой, то фортуна повернулась бы к тебе лицом. — Невеста у меня такая же, как и ваша пятая любовница за год, которую описывают в желтой прессе, — приподняв брови, ответил Гарри. — Если вам так не нравится моя работа, просто дайте другую, ну или вышвырните к чертовой матери, до рядового понизьте. В конце концов, в чем проблема? — Отлично, жди письмо об увольнении, — прошипел Реддл. — Можно идти? — спросил Поттер. — Да, — ответил министр, показывая всем видом, насколько сильно он хочет избавиться от присутствия главы подразделения. Пока еще главы подразделения. Реддл зубоскалил на всех, но к Гарри у него была особая нелюбовь. И самое интересное, что в большинстве случаев Поттеру было абсолютно похер. Может, в школе он и выходил из себя от одного только слова Снейпа, но потом мужчину устроили зельеваром при министерстве, и уже на первый год после Хогвартса, столкнувшись с ним в коридоре, Гарри даже не понял, испытал ли злость на его подколки. Он просто поздоровался, выслушал все, что излил бывший профессор, попрощался и пошел домой. Поттер вообще редко испытывал злость, он чувствовал ее только на работе по отношению к мудакам, которые пытались сделать мирное время не таким мирным. А Реддл со своими заморочками… по крайней мере, у него красивые зубы и ровный нос, на которых можно сосредоточиться, потому что смотреть в глаза — то же самое, что махать красной тряпкой перед быком. Гарри давно понял, что Реддла он как-то извращенно уважает. Пришел к власти, восстановил экономику, дал территорию магическим существам и значительно увеличил их права, провел реформы в системе образования и попутно поставил раком всех, кто против. Министерские его ненавидят (характер больно скверный), Дамблдоровские подпевалы его ненавидят (отобрал место у Кингсли, гад), народ его ненавидит (постоянные патрули и новая школьная программа), а Реддлу хоть бы хны. Ю — похую. Вряд ли его, правда, переизберут через пару месяцев. Иногда Гарри казалось, что он единственный проголосует за Реддла, кроме визжащих от одного его вида волшебниц. Ну а что?! Придет кто-нибудь новый, все, что до этого с колен поднялось, с большой вероятностью обратно на плинтус положит. За свою жизнь Гарри так нажрался бесполезных реформ и законов, что просто хотел спокойной жизни без постоянных высказываний очередного министра о пустых нововведениях. — Дружище! — окликнул Рон. — Здравствуйте, мистер Уизли, — ответил Гарри важно. — Э-э, с чего такие перемены? Мистер Уизли, серьезно? — усмехнулся мужчина. — А я больше не командую отрядом. И, видимо, вообще не аврор. Не стоило говорить, что Реддл старый, даже косвенно. — У вас есть хоть капля здравого смысла на двоих?! — воскликнул друг. — Ты выжил из ума, если напомнил ему о возрасте, но, черт возьми, ты лучший из лучших, он не может просто так тебя выставить! — Да мне как-то плевать, — пожал плечами Гарри, уверенный в том, что из аврората, где в последнее время была нехватка работников, его не отпустят. — Французское министерство уже несколько раз интересовалось, не могут ли меня к ним перенаправить. — А у нас кто людей спасать будет? А преступников ловить? Поставят вот щас Симуса вместо тебя, и организация сведется к «ну, это, ты туда, я туда, пуляйте проклятьями посильнее». — А это уже проблемы Реддла, — усмехнулся Гарри. — Если бы не его вспыльчивость и агрессия… — покачал он головой. Если бы не его вспыльчивость и агрессия, то проблем было бы намного меньше у всех, в первую очередь у Реддла. — То ты бы лизал ему жопу, я знаю, — закончил за Поттера Рон. — Спасибо, дружище, ты мастер поддержки. — Кто что лизал? — вклинился Драко с чемоданчиком, в котором наверняка находились свежие зелья для Мунго. — Какой у тебя острый слух, — усмехнулся Рон. — А как я просил зелье от мигрени сварить, так ты сколько раз не слышал? Пять? Кстати, где оно? Ты обещал отдать на этой неделе. — Это новости разной значимости, — парировал Драко. — Какое мне дело до твоей мигрени? — Учитывая, что ты единственный женатик, то должен знать, как лизать, лучше всех, — со смешком сказал Гарри, заходя в лифт. Драко ехал выше, поэтому не успел ответить — пришлось заходить в другой лифт. Рон заржал, отпугивая молоденькую девушку из отдела международного магического сотрудничества. — Ну, по логике, — улыбался Гарри, — правильно сказал же. — Ой, Мерлин, я только что представил, — скривился Уизли. — Малфой и Гермиона. Гарри наклонился к другу и шепнул на ухо: — Я думаю, она его страпонит. Они снова гаденько захихикали, привлекая к себе внимание девушки. Бумажка об увольнении пришла через пару минут. Вначале Гарри удивился, что Реддл осуществил месть настолько оперативно, потом, когда ему прислали вторую бумажку, решил отложить распитие кофе и ворвался в кабинет друга. — Рон, меня за двадцать минут успели снять с должности и поставить обратно. Хорошо, что, зная Реддла, я даже не пытался упаковать вещи. — Он что, издевается? — возмутился Уизли. — Хотя о чем я говорю, конечно он издевается! Только бухгалтерии дополнительная волокита… Мерлин, скорей бы выборы. Я буду ходить в магловскую церковь, чтобы выиграл Кингсли. — Говорят, старший Малфой уже раздает направо и налево взятки. Как думаешь, кто выиграет? Рон скривился. Его, как и Гарри, кандидатура Люциуса на посту министра не прельщала. — Понятия не имею. Ладно, мне еще отчеты делать. — Не напоминай мне про отчеты, — взвыл Гарри. — Криви в Мунго, все свалили на меня, а времени до завтра. Гарри думал пойти домой и там закончить работу, но родные стены и мурлыканье Фламеля и Локонса привели бы к тому, что он вырубился бы через пять минут, поэтому пришлось остаться, заполняя ненавистные документы. — Мистер Поттер, вы еще на работе? — спросило письмо и рассыпалось, не оставив даже пепла. — Да, предупреди сразу старика Джексона, что я буду тащиться домой под утро. Если вообще не буду похоронен заживо под этой кипой бумаг. Мужчина отправил самолетик и оперся о руку лбом, скосив взгляд на часы с фотографией его любимых кошачьих морд. Три ночи. Башка болела нещадно. Гарри прикрыл глаза и… открыл, столкнувшись лицом со столом. Он тут же вскинулся, оглянулся. Пять утра. Шея тянула, виски ныли, но Поттер собрался с силами и закончил с бумажками к шести. Реддла очень бесили летающие самолетики, поэтому приходилось каждый раз тащиться лично. Последний секретарь уволился еще год назад, и теперь приемная стала местом, где сотрудники морально готовились к столкновению с характером министра. Гарри мечтал, как положит всю макулатуру и доспит дома свои полтора часа, когда услышал голоса. — Какого хрена ты тогда вообще его увольнял?! Прозвучало далеко, поэтому Поттер на свой страх и риск пошел дальше: голос был слишком похож на отцовский, да и говорили на знакомую тему. — Не ты ли был самым ярым противником повышения? — этот холодный тон, через который сочился яд, Гарри тоже мгновенно узнал. — Повышения, а не увольнения! — Он заваливает все третий раз. Твой львенок сам сказал, что не против, вот я и выгнал его к чертовой матери! Но потом вспомнил, что он самый толковый из всех идиотов, да и помучился достаточно долго, осознавая свое бедственное положение, поэтому вернул должность. — Ты окончательно свихнулся! — возразил отец. — Не жрешь, не спишь, а потом делаешь всякую хуйню, жалеешь и пытаешься вернуть как было. В жопу эти отношения с Францией, перенеси встречу и отдохни! Слова отца разносились по коридорам так четко, что Гарри подумал о жуткой безалаберности как со стороны Джеймса, так и Реддла. Ну кто устраивает скандалы, не наложив чары конфиденциальности? Слова министра были неразборчивыми и похожими на шипение: — Не указывай, что мне делать. Ты всего лишь мелкий сопляк. Гарри был уверен, что в этот момент Реддл наклонился к собеседнику ближе, чтобы напугать своим разъяренным взглядом. Странный человек, кстати: вначале бесится, когда ему говорят о возрасте, а потом не упускает возможности припомнить, кто тут старший. — Я не буду указывать, я просто привяжу тебя к кровати, буду насильно кормить кашей, поить чем-то, кроме кофе, и посажу рядом психотерапевта. Поттер тихо подошел к углу совсем близко, вслушиваясь в разговор. — Хватит притворяться заботливым взрослым, ты достал меня еще со школы, Поттер! — взвился еще больше Реддл. Да, конечно, Гарри слышал, что министр раньше преподавал ЗОТИ. Пожалуй, это был монстр похлеще Снейпа. — Потому что ты, Том, был чертовой глыбой льда, — раздраженным шепотом ответил отец. — Ей же и остаешься. Поттер мгновенно наложил дезиллюминационные чары и выглянул как раз тогда, когда Реддл хватал отца за отвороты аврорской формы, а тот возмущенно схватил мужчину за запястья. Поттер не успел обдумать, какую часть отношений с министром отец скрывал, потому что охреневающим взглядом уже провожал Джеймса, летящего к другой стене от всплеска магии. Реддл был в бешенстве. Его губы сжались так сильно, что проступили мышцы на скулах. От колебаний чужой магии Поттер чувствовал опасность, прошедшую мурашками от загривка к копчику. Хаотичную, безумную, яростную силу. — Не смей прикасаться ко мне! — рявкнул Реддл. «Они друг друга поубивают», — подумал Гарри и тут же почувствовал движение магии снова. Он приготовился выскочить, чтобы как-то прекратить разворачивающуюся ссору, но не успел, потому что Реддл развернулся и быстрым злым шагом пошел к кабинету. Он хлопнул дверью так громко, что звук мерзко отдался в забитом отчетами и усталостью мозге. Поттер спрятался за угол и затаил дыхание — он оказался в бедственном положении, потому что Джеймс мог обнаружить любопытного сынка от одного неосторожного движения. Хотя почему любопытного? Он сам орал так, что не услышать было сложно. К счастью, быстрые шаги, по которым считывалось раздражение, начали отдаляться и вскоре стихли. Поттер выдохнул, пытаясь переварить произошедшее, но что, собственно, произошло? Отец защищал его перед Реддлом, уговаривал того отдохнуть (потому что, Мерлин, министр выглядел хуже инфернала). Ну а то, что отец и министр знали друг друга больше, чем показывали… Нет, это точно не отнесешь к разряду обычного, учитывая, что в их доме сочетание «Том» и «Реддл» и даже произнесенные по отдельности слова вызывали волну негодования. Хотя логично, что именно общее прошлое привело к такому результату. Поттер завернул за угол, остановился напротив большой двери и задумался уже о своих делах. Сейчас Реддл в ярости, значит прибьет, если мужчина его потревожит, но если он притащит отчеты в начале следующего рабочего дня, то тоже полетит в бан. Гарри посчитал, что достаточно бессмертный, для того чтобы пережить пару гневных взглядов. Не будут же его убивать по-настоящему. Не будут ведь? Он вздохнул и все же потянул на себя ручку, заходя в приемную. В кабинете Реддла послышался звон посуды, и это не предвещало ничего, абсолютно ничего хорошего. По крайней мере, Гарри не помнил, чтобы министр что-то разбивал от ярости. Он думал просто оставить отчет, но звуки стихли, заставив затаить дыхание, а через несколько секунд Реддл рявкнул: — Войдите! Без особого желания Поттер скользнул в кабинет, огорчаясь, что его так легко раскрыли. Он чувствовал, как его мысленно стирают в порошок. — Я принес отчеты, — махнул бумажками мужчина, переступая с ноги на ногу. Чашка, видимо, только собранная, лопнула снова, стол задрожал, удушающая магия вырвалась наружу. Гарри, мягко говоря, почувствовал себя очень неуютно, он ощущал, как внутри что-то сжимается, переворачивается, когда белки Реддла начали краснеть. — Вали, Поттер. Несмотря на то, что его только что пригласили, а теперь выгоняют, Поттеру не нужно было повторять дважды, инстинкты уже вопили и били в колокола. Он выпрыгнул за дверь, прижимаясь к ней спиной. Внутри комнаты что-то будто взорвалось. Это уже была не просто посуда: магия хлынула волной, сметая хрупкое чувство безопасности. Все прекратилось так же быстро, как и началось. Гарри понял, что прошло всего пару секунд, хотя по ощущениям истекла чуть ли не минута. Он аккуратно заглянул в кабинет. Стол, превратившийся в груду щепок, лоскуты ткани и обивки от дивана, сплющенный шкаф — все, что Гарри узнал. Остальное обратилось в мелкую крошку, которая противно треснула под сапогом, когда он ступил внутрь. Здоровый пофигизм, взращиваемый долгое время, только что дал трещину. — Вашу ж м… Вы в порядке? Это что, выброс? — Можешь хоть на минуту заткнуться? — попросил Реддл без особой агрессии. Он держался за голову и выглядел совершенно опустошенным и уставшим, совершенно необычно, совершенно странно. Гарри, конечно, знал о куче работы, о недосыпах, но все это выливалось в скандалы, слезы девушек, иногда парней, но никак не в отсутствующее, осунувшееся лицо самого Реддла. Поттер медленно подошел ближе к застывшей фигуре, тронул чужое плечо, чтобы поддержать, потому что министр выглядел совсем уж плохо, и тут же отдернул руку. — Не прикасайся! — воскликнул мужчина то ли яростно, то ли отчаянно. Гарри быстро глянул на пальцы, по которым только что прошелся разряд тока. Вся ладонь покалывала и ныла, даже запястье отдавало болью. Он пару раз ошалело сжал и разжал руку. Реддл побледнел еще больше, ему срочно нужно было на что-то опереться, но Поттер не хотел махать палочкой без предупреждения перед человеком, который недавно мог убить магическим выбросом, поэтому уточнил: — Я могу убрать? После медленного кивка он вначале быстро починил стол, на который мужчина тут же тяжело оперся, а потом упал в восстановленное кресло. Затем была очередь дивана, шкафа, стульев, кипы бумаг, чашки, пера, чернильницы. Собирая чернила и превращая ковер из порванного куска ткани в то, что было изначально, Поттер понял, что ему очень некомфортно молчать: это капало на мозги больше ругани. И все же… невероятная сила. Гарри был уверен, что, попади в него такое, голову бы сплющило на раз-два. — Зелья испорчены, — вздохнул Поттер, кивая на цветные лужи, — убрать их? Он опять взмахнул палочкой после кивка, и в кабинете снова стало чисто. — У меня в детстве тоже выбросы были сильные, но в сравнении с этим, — он обвел взглядом кабинет, — мелочи. Так что это такое? Обскур? Гарри чувствовал себя нервно. Они с Реддлом обычно общались через скандалы и плохо друг друга знали, и теперь Поттер не совсем понимал, стоит ли ему успокоить мужчину, или стоять с рожей кирпичом, или сразу броситься на колени и клясться, что он никому не расскажет. В любом случае… — Надо позвать врача. — Нет. И если хоть одна душа узнает, Поттер… Реддл приоткрыл на секунду подпухшие веки. Гарри успел увидеть, как покраснели глаза из-за лопнувших капилляров. Так сильно, что страшно смотреть. Он хотел съязвить о том, что не пристало министру угрожать подчиненным, но прикусил язык. Реддл выглядел выжатым, его голос хрипел и был едва слышен. — Никто не узнает, клянусь, — честно сказал Гарри. — Но… вам же совсем плохо. — Пройдет, — выдохнул министр. Гарри сомневался, что подобное состояние просто так пройдет. — Вам принести зелье? Когда я лечил зрение, глаза тоже постоянно красные были и болели, без капель я бы просто не выжил. Думаю, срок годности еще не истек. — Будь добр, — выдохнул министр. — Так что это было? — А тебе есть разница? — приподнял Реддл одну бровь, не открывая глаз. — Ну, знаете ли, мне нужно знать, как далеко бежать в следующий раз, — пошутил Поттер и добавил без тени улыбки: — А если серьезно, то это выглядит слишком травмоопасным. В первую очередь для вас. Гарри думал добавить что-то еще, но «жаль, если что-то случится с таким хорошим человеком» прозвучало бы ужасно, учитывая, что министра хорошим человеком явно считало очень… ограниченное количество людей. — Это просто усталость. «Да, конечно, охотно верю», — с сарказмом пронеслось в голове, но вслух Поттер лишь сказал: — Значит нужно отдыхать. Свалите больше работы на Кингсли, он слишком много прохлаждается. — Хорошо, что он не слышал твоего предложения, — слабо улыбнулся Реддл. — Вам тут помощь нужна? Или я могу отправляться за каплями? — спросил Гарри. Ему не особо хотелось оставлять мужчину одного, только вот что-то сделать, учитывая их неблизкие отношения, вряд ли было возможно. — Иди уже, — махнул рукой Реддл. — Вы тут… это… выходной возьмите. Я серьезно говорю. — Еще один нашелся, — фыркнул министр. — Слушайте, может, я чего-то не понимаю, но одно знаю точно: если человек не спит, он умрет. Гарри только начал поворачиваться к двери, как услышал тихое «Обливиэйт», прежде чем оказаться в коридоре на пути к лифту. Вот кому, а ему поспать сегодня точно не удастся. Хорошо хоть занес отчеты вовремя и остался незамеченным Реддлом. Как только Поттер вышел из камина, под ногами завертелись Фламель и Локонс. Локонс надрывно мяукал, чтобы хозяин налил молочка и насыпал корма, потому что то, что стояло в мисочке больше двух часов, он не ел. Фламель наоборот был готов сожрать все, что влезало в горло, даже если это была земля в цветах, сами цветы или мыло. И, на удивление, каждый раз после слезных криков Гарри в Патронус о том, что его кот скоро умрет, Фламель чувствовал себя прекрасно и отправлялся доедать полотенце. — Доброе утро, мои сладенькие, — поглаживая обеими руками котов, сюсюкал Поттер. Он тут же наполнил тарелки пушистых проказников едой и пошаркал к холодильнику, чтобы приготовить что-то перекусить. Четыре яйца, пара кусочков бекона. Эх, скоро он за бумажной работой совсем прекратит тренировки и потеряет форму. — Надо купить летучий порох, — задумчиво сказал мужчина, бросив взгляд на почти пустой кувшин, потом повернулся на странный звук: — Фламель! Не топись в молоке! Фламель, фу! Кот достал морду из мисочки, чихнул, отпугнув Локонса, и громко надрывно мяукнул. Не дают совершить мечту суициднику, гады такие! Поттер почесал руку. Она мерзко ныла будто изнутри и была немного покрасневшей. Откуда это чудо? Гарри напряг извилины, залипая на прожаривающемся яйце, пытаясь прикинуть, чем его так шибануло, но в голове было пусто, только немного щекотало, будто чего-то не хватало. Мужчина снова и снова воспроизводил события дня с самого начала и до нынешнего момента, пытаясь вспомнить недостающий кусочек, уже на втором круге прикидывая, какая гадюка могла подтереть его память, потому что щекотание от Обливиэйта он запомнил на всю жизнь с аврорских курсов. И, как говорил старик Грюм и отец, сопротивление этому заклинанию и Империо были сильными Поттеровскими сторонами, в отличие от Окклюменции. Гарри снова привлек Фламель, упорно пытающийся перегрызть шнурок на ботинке. Мужчина поднял нерадивое животное на руки и пошел в ванну, где стояли склянки с зельями. Он рылся в шкафчике, с полуусмешкой разговаривая с Локонсом, сидящим на мягком коврике у ванны. — Он думал, что меня так легко можно заобливиэйтить! Какое самомнение! Да, Локонс? Как сказала Гермиона, «если Гарри Поттер хочет помочь, то никому не спастись». Мне Реддл нужен живым и здоровым, а то еще какого-нибудь Малфоя министром выберут, он все деньги заграницу переведет, смоется, и будет таков. Гарри порылся в шкафчике и, наконец, нашел, что искал. — Еще пять месяцев годно, — сказал мужчина себе под нос, отворачиваясь от полотенца, в остатки которого хотел вцепиться зубами Фламель. — Не ешь бяку. Поттер еще немного поискал в ванной что-то полезное, но, в основном, все его раны лечили в Мунго, так что домашняя аптечка была полупуста. Из кухни запахло подгоревшей яичницей, и он сорвался с места. *** В министерство мужчина вернулся задолго до начала рабочего дня. Не выспавшийся, с неприятным привкусом гари во рту, который ощущался даже после чистки зубов. Поттер поднялся к кабинету министра. Мда, никогда не думал, что придет не за очередным нагоняем. На пути к страшной двери он размышлял, стоит ли незаметно оставить флакончик или все же явиться лично и побесить своим присутствием. Ладно, бесить Гарри никого не хотел, он просто переживал за здоровье министра. Вообще, соваться сейчас в этот серпентарий было делом самоубийственным, и сам Поттер подозревал в себе мазохистские наклонности, но поделать ничего не мог. Здравый смысл остался дома на кровати, у Поттера была непреодолимая тяга помочь, короче говоря, его конкретно так несло. Он все же зашел в приемную и постучал в дверь, прислушиваясь. Несколько секунд было тихо, а потом послышалось хриплое: — Рабочее время еще не началось. Ждите девяти. — Это Поттер, — отозвался Гарри и добавил: — Капли для глаз прибыли. — Входи. Мужчина надавил на ручку, скользнул в кабинет, ну, насколько можно было скользнуть с его-то шириной плеч, и застал министра с характерным следом на лице, который показывал, что Реддл только что спал. Он выглядел еще более заебанным, чем полчаса назад, и Гарри был полностью согласен со словами отца. Как там было? Связать, кормить кашей, поить чем-то, кроме кофе, и вызвать психотерапевта. Кажется, так. И, конечно, министр был в недоумении от того, что Поттер вернулся. — Как и обещал, — сказал мужчина, показывая сверток в руке. — Если бы вы не приложили меня Обливиэйтом, вернулся бы быстрее. — Грюм был прав, когда говорил, что ты, как и Джеймс, хорошо противостоишь стиранию памяти, — с досадой ответил министр. — Если бы не противостоял, то не принес бы эти восхитительные капли, которые намного облегчат состояние. Гарри подошел ближе, разворачивая полотенце — одно из тех, до которых не добрался Фламель, — достал баночку, очень похожую на обычную магловскую, раскрутил, обнажая пипетку. Реддл вымученно откинул голову, поднимая лицо вверх, заставляя Поттера на секунду нервничать. Только потом мужчина понял, что это была просьба помочь закапать глаза. Он подошел ближе, глядя на не самую здоровую картину. Веки припухли, а, когда министр приоткрыл глаза, Гарри смог насладиться расплывшимися по белку красными пятнами. — Будет жечь, — предупредил он, прежде чем начать, — и довольно ощутимо. Реддл не ответил. Он был бледным, как смерть, и настолько же худым. Кожа казалась натянутой на кости лица, пальцы — тонкие палочки с выпирающими суставами. До этого за бесконечным выслушиванием бесконечных упреков Гарри замечал худобу, но теперь она казалась критической. Мужчина выдавил в один глаз половину пипетки, чтоб уж наверняка попало везде. Последние капли упали на закрывшееся веко. Да, Поттер предупреждал, что будет печь. Золотая жидкость стекала через висок в волосы, как слезы, завораживающе и немного пугающе. Гарри стоял, ожидая, пока Реддл перетерпит и снова откроет глаза. Он мог ускорить процесс, воспользовавшись руками, самостоятельно поднимая веки, но помнил, что министр очень не любил прикосновения. Кто Поттер такой, чтобы нарушать его границы? Уже один раз нарушил, рука от удара током до сих пор болит… Наконец, Реддл поднял веки снова, и Гарри в давящем молчании закончил дело, попутно пуская дорожку зелья по второму виску. — Сейчас, я еще кое-что прихватил, — отставляя баночку, сказал Гарри. — А это заберите, лучше закапать еще пару раз сегодня и потом два раза в день. Он взял полотенце, в котором лежало еще два пузырька. — Тут одно заживляет и снимает отеки, а другое обезболивает, — комментировал он, наливая сначала первое зелье, потом второе на ткань. — Должно сделать внешний вид более… презентабельным. Он покосился на министра, ожидая взрыва эмоций, но тот жмурил глаза, пытаясь облегчить боль, и молчал. Как-то ненормально. Странно. Непривычно. Гарри уже не хватало скандала, к которому он привык, ну или хотя бы пары слов, которые бы обозначили, что Реддл вообще в здравом уме. — Сомневаюсь, что это поможет, — наконец криво усмехнулся министр. — В канун Рождества и конец отчетного периода презентабельность исчезает. Это что? Самоирония? Поттер отказывался верить, что Реддл способен на такое. Нет, конечно, это хорошо, как и человеческое отношение, только вот за почти семь лет под руководством этого человека Гарри впервые увидел его похожим на человека, а не на разъяренную гарпию, какой был Реддл почти при каждой встрече с подчиненными. Человечным Реддл был только на колдографиях и пафосных встречах, и после пары часов или, не дай Мерлин, дней с натянутой на лицо очаровательной улыбкой трахал министерство особо жестко. Поттер положил пропитанное зельями полотенце министру на глаза, и тонкие паучьи пальцы тут же придавили его плотнее, чтобы охладить пылающие веки. — Слушайте, вы б поели для разнообразия, а то не будете видны на фоне министра Франции, — посоветовал мужчина. — Поттер, если сделал доброе дело, иди работать. — Рабочий день еще не начался, — напомнил Гарри. — У тебя ненормированный график, — довольно заметил Реддл. — Если я обнаружу хоть одну ошибку в отчете, даже если она будет орфографической, ты будешь переписывать заново все, так что иди перепроверять и не доставай вопросами. Гарри скривился. Ну вот как человек может быть настолько дотошным? Ну не ладилось у него с английским, а отчеты нужно обязательно писать своей рукой, напитывая магией, так что ему делать? В Хогвартсе в его время правописание не изучали. Как и математику, от которой дети сейчас воют. Хотя с этим нововведением Гарри был полностью согласен — конечно ученики не могут рассчитать дозу ингредиентов, не умея составлять пропорции и не зная нормально таблицу умножения! Но в голове не осталось ни одной мысли, кроме воспоминаний о булочках из Хогсмида, которые пахли так восхитительно… — Лучше пойду поем, — здраво решил он. — Яичница сегодня не удалась. — Можешь не засорять мне голову своей бытовухой. К Реддлу вернулась язвительность, хорошо это или плохо. Гарри подумал, что стоит убраться до того, как на него снова начнут орать. Ему-то, конечно, пофиг, он скорее переживал за шаткое здоровье министра. — И, кстати, ты же не думаешь уйти без клятвы? Поттер дернул дверь, но она не поддалась ни на миллиметр. — Надеюсь, не на крови, — хмыкнул он. — Стандартной достаточно, — ответил министр, стаскивая с глаз полотенце, чтобы внимательно проследить за тем, как Гарри прикладывает палочку к своей руке и произносит: — Клянусь никому не распространять информацию о состоянии вашего здоровья, о том, что произошло сегодня в этом кабинете, и по какой причине я собирал зелья дома. Под взглядом Реддла Гарри понял, что пора, наверно, уходить. И правда. Дверь открылась, как только он потянул за ручку. — До свидания, — попрощался мужчина. — Не забудьте капать глаза. Реддл так скривился, что, кажется, по изгибу губ можно было прочитать ядовитое: «Да, мамочка». Поттер чертовски устал. Вызовов не было, бумажная работа закончилась, силы тоже, а мысли возвращались к недавним происшествиям с артефактами. Он полулежал в кабинете, попутно размышляя о том, что посменная работа кажется привлекательной только на первый взгляд, а по факту дежурства в министерстве, дежурства в Лютном, который теперь стал более презентабельным районом, но все еще происходили инциденты, периодические проверки Косого переулка и Хогсмида на предмет нарушений и бумажная работа. Все это дерьмо с учетом нехватки кадров. Даже не профессиональных авроров, просто каких-нибудь людей, которые могли бы помогать с документацией и патрулями. А когда происходило какое-нибудь нападение, ограбление, кто-то проклинал мужа от ревности, приходилось забывать об отдыхе совсем, а потом спать над отчетами. Как хорошо, что Гарри знал трансфигурацию на достаточном уровне, чтобы во время дежурства превратить стул в кресло с откидной спинкой и чутко дремать: министерские крысы тоже не спали и могли настучать на то, что глава подразделения бездельничает. В дверь постучали, из-за чего пришлось прервать отдых и трансфигурировать кресло обратно в стул. — Да! — крикнул мужчина. — Привет, Гарри, — поздоровалась Гермиона, заходя в кабинет. Стильная мантия, похожая на магловское платье, высокая прическа, немного украшений. С каждым годом подруга все больше напоминала МакГонагалл по поведению, характеру и даже чем-то внешне. — Что случилось? — Передавала Рону зелья от мигрени, решила и к тебе заскочить. Вижу, ты активно занимаешься работой. Бессонная ночь? — Именно, — зевнул Гарри. — После головомойки от Реддла другого и не жди. — Слышала, ты назвал его старым, после чего за полчаса тебя уволили и восстановили. Нужно хоть иногда следить за языком, Гарри, — укоризненно взглянула подруга. — Ты ведь специально выводишь его из себя. — Неправда, — возмутился Поттер. — Не знаю, что там судачат, но я веду себя так же, как обычно, просто почему-то именно Реддла такое поведение приводит в бешенство. Его вообще все люди приводят в бешенство, кроме тебя, видимо. Гарри немного ошибался, когда говорил, что единственный проголосует за переизбрание министра. Гермиона была тем человеком, который не только оценил нововведения, но и был в нормальных отношениях с Реддлом, не получая нагоняй после каждой встречи. Это было, с одной стороны, удивительно, потому что никто, кроме Дамблдора и, возможно, Грюма, не приходил к министру просто обсудить текущую ситуацию за чашечкой чая, с другой стороны, Грейнджер выполняла работу безукоризненно и имела много связей и знаний в разных областях, из-за чего и стала главой отдела международного магического сотрудничества в двадцать пять — небывалый карьерный рост. — Ощущения, будто разговариваю со Снейпом, хотя Снейп явно недолюбливает меня больше. — И с ним ты тоже погрызся на прошлой неделе, — даже скучающе напомнила подруга. — Ну, «погрызся» — это громко сказано. Снейп захлебывался ядом, пытаясь обвинить в том, что я слишком поздно предупредил о новой порции зелий, я сказал, что сам узнал пару минут назад, а потом просто молчал, пока он витиевато проклинал всю мою семью по линии отца до десятого колена. В итоге он оскорбился и ушел дико недовольный. Ничего нового. — А с работой что? — спросила Гермиона. — Херово, — скривился Поттер. — Этот чмошник с артефактами продолжает нападать, а мы даже ни разу не увидели его лица, только каждый раз возвращаемся побитыми, как собаки. Я не понимаю, как он умудряется незаметно расставить артефакты на людной улице и потом так точно активировать? Он сто процентов откуда-то наблюдает. Я бы даже думал на кого-то из своих, не знай каждого столько лет. — Как ни грустно говорить, иногда предать может самый близкий, — печально ответила Гермиона. — Да знаю, просто у них мозгов не хватит что-то подобное выдумать, — усмехнулся Поттер. — Высокого же ты мнения о своих подчиненных, — засмеялась она. — Мне пора, сейчас столько работы… — Удивляюсь, как ты умудряешься выглядеть настолько прекрасно, — покачал головой Гарри. — У меня нет сил даже побриться. — Вижу, — усмехнулась подруга, — с короткой бородкой тебе лучше. — Понял, будет сделано, — кивнул мужчина. — Пока. Надеюсь, скоро увидимся, — махнул он рукой. Подруга кивнула, отчего ее длинные тонкие сережки покачнулись, и вышла из кабинета. Гермиона всегда была удивительной девушкой, честно говоря, Гарри был удивлен, что она может стать еще лучше, расцвести еще прекраснее с помощью Малфоя. Поттер никогда не думал, что Драко хорош в отношениях, он вообще казался геем, но то, с каким трепетом он относился к жене, было достойно уважения. Не каблук, как про него шутили (иногда и Гарри, правда без злобы), а любящий, внимательный муж. Поттер даже подошел к Малфою через год после свадьбы, чтобы поблагодарить, еще больше уменьшив оставшийся со школы осадок — они тогда были непримиримыми соперниками. Мысли возвратились к Реддлу, к которому у Поттера скопились вопросы. Всего два, но зато какие! Еще с самого повышения его интересовала одна вещь — почему он? Рона выбрали как главу подразделения (вместо Сириуса, решившего попутешествовать), потому что он был хорош в контроле магии, мог выдать такую бомбарду, что дом разнесет в щепки, а мог точечно прихлопнуть жука на окне, не повредив стекло. А Гарри? Ладно, Долишу особо не доверяли, потому что он был настолько предан министерству, что служил бы и Малфою. Один из тех людей, которые прекрасно выполняют приказы, но не имеют своего мнения. Праудфут и Сэвидж, хоть и были старше, не выделялись совершенно, Фрэнк от места отказался, потому что больше времени хотел проводить с женой и ребенком — уже третьим и еще дошкольником. У Робардса с Реддлом были очень, очень натянутые отношения после того, как его не выбрали главой аврората пять лет назад. А Гарри, да, был неплох: разбирался в тех же артефактах и зельях, имел лучшую физическую подготовку, несмотря на то что в боевой магии оставался посредственностью, но тот же Колин-младший хоть и был слабее, мог лучше координировать команду, чем, в основном, и занимался по просьбе Поттера. Главным минусом Гарри было даже не это, а… фамилия. Знаменитый отец — прекрасный аврор, просто мастер боевой магии, до которого не дотянуться. После того, как Грюм ушел в отставку, у Гарри не было сомнений, кто именно станет править авроратом. А сделать сынка главы аврората главой подразделения… будь Поттер трижды хорош, все равно ходили бы слухи, а трижды хорош он не был. Реддл будто специально вместо того, чтобы не привлекать внимание, решил сделать самый скандальный ход. И Гарри платил за то, что согласился, каждый день. Еще больше он не понимал, почему. Почему Реддл, точно увидев, с кем имеет дело (не с лучшим из лучших, как говорил Рон, а с посредственностью), не понизил его обратно, будто специально мучил. Проблема в том, что в подобное Гарри не верил. Министру было слишком важно, чтобы министерство работало четко, как часы. Хотя он и отчитывал каждый раз так, что на цитаты разбирать можно, оставлять на должности из вредности было не в его стиле, да и ненависти к себе Гарри не ощущал. Хотя, честно, в отсутствии ненависти Поттер последние недели сомневался. За кучей работы, заслоняющей белый свет, за постоянными отчетами, от которых требовалась идеальность, за нагоняями, которые только и получал два месяца. Поттер знал, что Реддл мало кого хвалит, но все равно даже на фоне других чувствовал себя козлом отпущения. Но сегодня добавился второй блок вопросов. Что происходит с министром? Почему его магия настолько нестабильна, что вырывается потоком? Почему он становится все агрессивнее?