соседние кофейни, дождь и поцелуи с привкусом сигарет.

первый раз они встретились, когда день у федора не задался. очередное собеседование пошло прахом из-за непонятно чего — видимо, достоевский автоматом отталкивает от себя людей, — деньги неожиданно закончились: даже на автобус не хватило бы, что уж говорить про такси, а в добавок ко всему начался такой ливень, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно. — полное блядство, — фёдору ничего не оставалось, как идти в сторону дома как есть. правда, он не рассчитал, что ливень поздней осенью — это не ливень в середине июля, и на улице чертовски холодно. спасением стала какая-то кофейня со спокойной музыкой. посетителей почти не было — конечно, какой нормальный человек выйдет из дома в такую погоду. в окружении множества сиропов и аппаратов для изготовления кофе в наушниках сидел опрятно-неопрятный бариста с неумело закрашенными мешками под глазами. увидев федора, что был похож на, наверное, мокрую крысу, он не смог сдержать смешка. — неужели, дождь на улице? — кажется, бариста совсем не смущал вид достоевского и ебанные панорамные окна. — нет, солнце палит. большой американо. здесь. в ответ достоевский получил лишь ещё одну усмешку. шутить самому и выслушивать тупые шутки какого-то самодовольного паренька в растянутой рубашке и с лохматыми каштановыми волосами желания не было. дождь стучал по стёклам так, что уже начинал действовать на нервы. из-за них достоевский начал стучать пальцами по столу. — ваш американо. — сколько с меня? — мысль о том, что денег у него нет, проскочила в голове федора только тогда, когда перед ним уже стоял тёплый напиток. — за мой счёт, — снова эта усмешка. начинает раздражать. — с чего такая щедрость? — секрет фирмы, — раздражает конкретно. — спасибо. хоть и этот "дазай осаму", как указано на бейджике, раздражал своей нелепой прилипчивостью и постоянной улыбкой, кофе он делал хороший. возможно, достоевский зайдёт сюда ещё раз (хотя видеть это самодовольное лицо ещё раз точно не хочется: здесь есть ещё один бариста?). — если хотите, можете включить музыку на свой вкус, — кинул осаму, когда единственный посетитель кроме федора выбежал из кофейни и запрыгнул в приехавшее такси. — спасибо, откажусь. — моё дело предложить. вы выглядите напряженным, подумал, это поможет вам расслабиться. но если хотите, я могу лично помочь вам расслаб… — спасибо за кофе, — достоевский залпом допивает треть всего американо и, не прощаясь, вылетает из кофейни, наплевав на продолжающийся дождь. раздражает. дазай лишь недоуменно посмотрел вслед интересному клиенту с утончёнными чертами лица, бледной кожей и чёрными, как уголь, волосами, хмыкнул себе под нос и надел наушники обратно. бывает. — сука, надо же быть таким назойливым и противным, — теперь фёдор уверен, что приходить в эту кофейню он больше не будет. следующая их встреча произошла еще более неожиданно. фёдор видел себя работающим кем-угодно, но никак не работающем в общепите. ещё и бариста в кофейне, в которой собирается куча больно разговорчивой молодёжи. не сказать, что работа ему не нравилась: утомительно да и люди раздражают своим желанием рассказать что-нибудь или, не дай бог, познакомиться, но относительно неплохо. особенно, когда клиентов нет. вообще, мечта, а не работа. но когда на пороге появился все такой же взлохмаченный дазай осаму с заинтересованными глазами, достоевский свою работу возненавидел. ещё, кажется, на нем была та же рубашка, что и в их первую встречу. иногда фёдор жалеет, что запоминает лица очень хорошо. — здравствуйте, — то, с какой интонацией дазай это протянул, надо было слышать, — не ожидал встретить вас снова. — будете что-то заказывать? — с натянутой улыбкой спросил фёдор ведь, как сказал начальник: "будь доброжелательным с любыми клиентами, если не хочешь потерять работу". — американо. большой. даже стоя спиной и готовя этот американо, в который откровенно хотелось плюнуть, достоевский не мог не чувствовать взгляд на себе. хвала богам, что посетителей было немало, и открыто клеиться он не начнёт. — я осаму, но вместо имени можешь написать свой номер! а нет, начнёт. — ваш кофе, осаму. — ц, какой ты, — вместо номера или хотя бы имени на стакане было выведено изящное "пошёл нахуй", — и вообще-то я хотел здесь! — мест нет. — есть. — для вас нет, — хорошо, что камеры не пишут звук. — можно присесть к вам на коленки? спасибо зашедшей девушке, на которую фёдор переключил своё внимание, потому что, кажется, ещё секунда и его терпению пришёл бы конец. дазай, в итоге, уселся в углу кофейни, печатая что-то в телефоне и переодически бросая взгляды на достоевского. мысль о том, чтобы уволиться, появилась в голове сразу после того, как только фёдор осознал, что кофейня дазая — дай бог, он там больше не работает, — находится буквально через дорогу. как так получилось, что в итоге у осаму оказался его номер, фёдор себе объяснить не смог. как получилось то, что в следующий раз они пересеклись в табачке — тоже. а объяснить, как так получилось, что эта ухмылка перестала раздражать, он даже не пытался. сообщения дазая он игнорировал максимально, пока не понял, что их незамысловатое общение — боже, как же он жалеет, что зашёл тогда в кофейню, — стало некой обыденностью. осаму все ещё странный, назойливый, глупо флиртующий, но убиться на месте, когда он входит в кофейню больше не хочется. спасибо, что достоевский исполнил хотя бы одно данное себе обещание: в его кофейне он правда больше не появлялся. зато вот дазай в его непозволительно часто. в большой американо все ещё хотелось плюнуть. или залить отравы — фёдор пока не решил. дазая достоевский заинтересовал ещё в первую их встречу. это недовольное лицо он запомнил навечно. ливень, на улице людей нет, и тут в кофейню заваливается насквозь промокший парень с усталыми глазами. прям дорама какая-то. а эта реакция на флирт… осаму не виноват, фёдор сам вынуждает продолжать. поэтому когда дазаю все таки удалось получить номер (как он сказал: "это в качестве платы за тот бесплатный американо!"), радости и предвкушению не было предела. писать он начал буквально сразу же. даже не выйдя из кофейни, черканул провоцирующий подкат и под раздражённый вздох выскочил за двери. когда он узнал, что фёдор курит, захотелось попробовать его сигареты. но ещё больше захотелось его поцеловать. осознание этого ввело в ступор даже дазая. но заходя в соседнюю кофейню во время своего перерыва и заставая там достоевского с низким хвостом и в растянутом чёрном свитере, он понимал, что ничего удивительного в этом нет. рано или поздно этот незамысловатый флирт погубил бы и его. а вот фёдор держался молодцом. разве что, начинал раздражаться не от огромного количества сообщений, а от ожидания нового. переписываться с дазаем было странно. достоевский никогда бы не подумал, что всерьез решит построить между ними отношения, отличные от простых взаимодействий между бариста и клиентом. глупый флирт тоже раздражать перестал — осознавая это, федора начинал раздражать он сам, — наоборот, стал неотъемлемой частью. первый раз встретиться за пределами кофейни они решили довольно спонтанно. у федора закончились сигареты, у дазая был выходной, а отказываться от халявных сигарет, даже если ради них нужно встретиться лично (прихоть осаму, которую пришлось исполнить) — глупо. поэтому в свой перерыв вместо привычного курения в одиночестве, достоевский шёл к ближайшему парку, где его ждала его головная боль. — приветик, дорогуша! — ты уже начинаешь меня бесить. — какой ты неприветливый. держи. — спасибо, — закурил фёдор сразу же, а дазай залип конкретно. руки. руки достоевского были прекрасны. похожи на произведение искусства. ухоженные ногти и длинные, костлявые пальцы. то, как изящно он зажимал сигарету губами и как аккуратно стряхивал пепел… тогда осаму понял, что конкретно попал. попал и пропал. — хватит пялиться. — ну ты такой очаровашка, не смог удержаться. федор очень бы хотел съязвить, но фёдор пропал тоже. такая открытая заинтересованность льстила. а компания дазая начала казаться довольно приятной. "какой кошмар", — единственное, о чем мог подумать достоевский, когда разойдясь, написал с предложением встретиться лично ещё раз: "ужас. просто пиздец". целоваться с фёдором приятно. никто не знает, как это получилось, и как они себе такое вообще позволили. часы работы осаму немного сместились, и теперь их перерывы совпадали. правда дорама. слишком удачно сложилось. курить вместе во время перерывов они решили безмолвно. встретились на том же месте в парке ещё раз, потом ещё раз, потом ещё… вошло в привычку. теперь курить в одиночку стало неприятно. приятно было смотреть, как дазай неловко поправляется, когда видит федора; приятно было касаться волос федора во время поцелуев; приятно было язвить на флирт и флиртовать в ответ. блядство. какое же блядство. когда дазай перестал заходить в кофейню из-за совместных перерывов, его стало не хватать. пускай они все равно виделись, болтали и целовались, достоевский начинал скучать по этому публичному флирту и угрожающим надписям на стаканчиках. поэтому он пропустил момент, когда нарушил своё последнее обещание и в свои выходные начал заходить к нему в кофейню за большим американо. они все ещё мало знали друг о друге, но эта игра в догонялки между ними добавляла интереса. короткие встречи раз в день, смазанные поцелуи со вкусом сигарет, парные кольца и большой американо. это стало их жизнью, а фёдор перестал хотеть уволиться. они стали существовать за счёт своей игры, за счёт показных подкатов, за счёт игривых касаний и влюблённых глаз. когда в выходной дазая, в который он решил заявиться в кофейню к достоевскому, на половине его пути начался ливень, он понял, что очень пожалеет, если появится на пороге. промокший, недовольный и с прилизанными волосами. и когда он увидел ухмылку федора, он понял, что проиграл. — неужели, дождь на улице?