«Кремка» со вкусом клубники

Однажды на свете жил человек, которому весь мир казался серым: серые здания, дороги, небо; серый дым от сигареты, собственные глаза и волосы; серый взгляд на жизнь и серая мораль. Все в его жизни было серым. Но на каждый абсолют всегда найдётся исключение. Пусть крохотное, но обладающее непоколебимой властью перед установленным жизнью законом. — Какаши! — кричала где-то на пустынной улице одна очень шумная розоволосая девчонка. Она была очень весела, окликивая имя любимого ею человека. Её ноги стремительно неслись по блеклому и грязному асфальту, а короткие волосы точно лепестки вишни развивались на ветру, путаясь между собой с каждым разом все сильнее. — Сакура, — и он был очень рад её видеть, казалось, что лишь лёгкие шаги этой девушки превращали грязь и пыль в плодородную почву, а на месте её следов в тот же миг росла трава и распускались такие же розовые цветы. Она остановилась рядом с ним совсем запыханная, щеки пылали красным, а сладкие губы жадно хватали воздух. — Какаши-и! — повторять это имя ей было лишь в радость. Она в один миг выпрямилась и весело ухватила своего молодого парня за рукав белоснежной рабочей рубашки, — ты не поверишь, какая несправедливость произошла сегодня со мной в школе! — эти жизнерадостные глаза точно пылали алым пламенем, обращая весь свой пыл в совсем стеклянные глаза Какаши. — И мне так интересно это услышать, — он ухватился свободной рукой за кисть девушки, нежно поглаживая тыльную сторону её ладони, также аккуратно нагнулся к самому её лицу и одарил нежные губы совсем лёгким поцелуем. Сакура точно запылала ещё пуще, её улыбка была немного глупой и, видя такую картинку, сам Какаши тоже покрасовался своей. Он знал, что такие нежности нравятся Сакуре, девушке, которая читает много романтических книг с прекрасными принцами и настоящими ловеласами. Она вся была сладкой-сладкой, и губы её были такими же, жаль, Какаши этот вкус совсем не любил, но оставшиеся на его собственных устах послевкусие сливочной клубники, наверняка от недавно съеденной конфеты, он жадно слизывал. — М-м! — Она вертелась на месте в разные стороны, как любят поступать девочки её возраста, но при этом совсем не торопилась отпускать чужую руку, лишь сжала её покрепче и с какой-то мимолетной обидой и капризом приподняла свои глазки, — ты опять курил! Я ненавижу твои сигареты, они такие ужасные, неужели тебе правда нравится этот… Ну, горький вкус? — Ха-ха, а мне очень нравится вкус твоих клубничных конфет, — он усмехался слащаво, однако, очевидно, врал. На самом деле он врал довольно часто: и про конфеты, и про интерес к школе и про многие другие вещи. Ему это давалось довольно легко, так же, как и эти отношения. Однако зла Сакуре он совсем не желал. — Ну-ка дай-ка… — он выпустил сначало одну, а потом и другую свою руку из рук Сакуры, ловко пустил их по карманам и достал пачку «Столичных» сигарет. Вполне вероятно, что, несмотря на известную марку, они были не самого хорошего качества, но зато с их приобритением не возникало особых проблем, в отличие от той же «Явы», за которой ещё и надо было побегать. Какаши одним движением большого пальца открыл картонную упаковку красно-белого цвета и также ловко достал сигарету. К ней же подоспела вторая рука, уже держащая метталичечкую зажигалку «Zippo». Только успел Какаши поднести сигарету к губам и открыть огонь, как Сакура загорелась недовольством и потянула его за рукав, заставляя все его тело попятиться в её сторону. — М-м-м! — мужчина разинул глаза, удивлённо смотря на покрасневшее от злости лицо, и в следующий момент его взгляд стал спокойным. Какаши игриво плюхнулся лбом о лоб Сакуры, заставляя ту зажмурить глаза и, воспользовавшись моментом, выпрямился и поспешил зажечь сигарету. Когда его девушка уже открыла пару изумрудных глаз, тусклый свет фонарей казался ещё более слабым из-за облака дыма. — Да ну! Опять ты куришь! — Но ведь ты меня раскусила, — Какаши чуть приподнял брови и улыбнулся уголком рта, теперь держа сигарету в зубах и убирая коробок да зажигалку обратно в карманы, — чего теперь прятаться? — освободив руки, он поместил сигурету меж двух своих пальцев: среднего и указательного, и отодвинул её в сторону, нагло наклоняясь к своей спутнице и пуская в её лицо мастерски созданное кольцо сигаретного дыма. Сакура скривилась, ей жутко не нравится этот запах, а кольцо пролетело легко огибая контур её лица, задевая волосы, будто с желанием унести этот лёгкий и сладкий аромат конфет с собой. — Не делай так, — она пригрозила вполне серьёзно, чуть жмуря глаза и смотря в самую душу. — Хорошо, прости, — и Какаши отвернулся, выдувая оставшейся в лёгких дым по правое плечо от себя. — Ну конечно! В прошлый раз ты говорил то же самое, — Сакура вновь начала трести чужой рукав, мучаясь от этой несправедливости. — Ох! Кстати о несправедливости! Я ведь хотела тебе кое о чем рассказать, — быстренько сняла свой портфель с плеч и расстегнула молнию, торопясь запуская внутрь кармана руку. Достала она оттуда розовый фантик с большой и насыщенной надписью «Кремка», — на, открой мне, — вручила она конфету в руку Какаши и продолжила шариться пальцами среди учебников и тетрадей. Какаши одной рукой открыл фантик, эта его способность всегда поражала Сакуру, в её глазах она выглядела по-настоящему круто, и хотя девушка пыталась научиться так делать, из-за несчастно расколовшихся об асфальт конфет после неудачной попытки и очередного падения, прекратила свои попытки. К тому же у неё есть замечательный парень, который способен промышлять такие фокусы когда она только этого захочет. — Я нашла! — из рюкзака Сакура достала свой совсем чуть-чуть потёртый дневник и открыла его почти на конечных страницах, — Вот, читай!.. — Так… — Какаши чуть наклонился к представленным ему записям, — География… Не готова к уроку. Три? — этот размашистый почерк было немного трудно читать, но он с этой проблемой справился, а после вопросительно посмотрел на девушку, в ожидании очередной неинтересной для него истории. — Да! Тройка! Но я, блин, готовилась, а эта падла опять меня завалила! Ты бы только знал, как же сильно я ненавижу нашу географичку! — она совсем не старалась подбирать выражения, говоря напрямую и, очевидно, по делу. Какаши молчаливо сделал затяжку, делая вид, что внимательно слушает. — И правда, неприятная ситуация, — а ещё он часто отвечал общими фразами, которые могли подойти под большое количество ситуаций, не задумываясь о том, что ещё можно было бы ответить. — Вот и я о том же, блин, эх, — Сакура вздохнула, поджимая пухлые губы и ведя глазами туда-сюда, пока они не зацепились за все ещё державшую конфету руку Какаши, — ам, — и она просто съела её, оставляя помятый фантик на месте. В противовес своему парню, Сакура очень любила сладкое и часто ела эти конфеты во время их прогулок и самых волшебных свиданий, которые могли испортить разве что чертовы сигареты. А вот клубничный вкус этот ненавистый запах запросто перебивал. Вот так и получалось, что Какаши курил, а Сакура всегда приятно пахла клубникой со сливками. Мужчина находил поведение Сакуры милым и совсем не принимал близко к сердцу её иногда резкие действия и высказывания. А фантик от конфеты он просто упрятал в свой карман, что он делал довольно часто, с учётом их отношений. Также не редко случалось, что, придя в свою одинокую квартиру и растегивая ремень брюк, он слышал шелест бумажек, доставал их из кармана и сразу же ощущал, как лёгкий и сладкий запах щекочет его восприятие, заставляя вспомнить очередное незамысловатое, но очень тёплое свидание и прощальный поцелуй. — Кфтати… — Сначала доешь конфету, иначе я совсем тебя не пойму. — Да блин. Ну лафно. Какаши подставил ей руку, а Сакура, как только успела её заприметить, сразу же весело за нее ухватилась, переплетая нежные, относительно маленькие и мягкие пальцы с чужими, большими и немного черствыми. Какаши это очень нравилось, будто каждый раз его руки касались очень дорогого зефира, в котором запросто можно было утонуть, но в то же время по неосторожности и с совсем малыми усилиями раздавить. А потому он каждый раз соблюдал осторожность, сейчас же со всей свой аккуратностью потянул девичью руку на себя и неспешно пошёл по дороге, ведя Сакуру вслед за собой. И он совсем ничего не говорил точно минуту, просто ощущая умиротворение от компании одной розоволосой девушки, идущей рядом. После по-обыкновению серой рабочей действительности это времяпровождение казалось совсем волшебным, идеальным, таким, каким его так же представляла и Сакура. — Так вот, знаешь, о чем я хотела сказать? Какаши со спокойствием повернул голову и посмотрел своими пустыми глазами на счастливое лицо рядом. — Не знаю? — О Наруто и ещё одном парне из параллельного класса, — Сакуро ехидно и самодовольно улыбнулась, сама сгорая от нетерпения перед будующим рассказом, — представляешь, они подрались сегодня прямо перед контрольным тестом! Угадаешь, из-за чего? — она с блестящими глазами посмотрела на Какаши, с неосознанным трепетом сжимая его руку. — Хм, я даже не могу предположить, — он плавно перевёл взгляд к небу, как бы изображая задумчивость, а видя его серые краски утопал в нём по-настоящему. — А подрались они из-за меня! У Наруто такой большой синяк под глазом, ты бы его видел! — Вот как… — Эй, Какаши, — она потрясла его руку, — ты слушаешь меня? Мужчина повернул голову обратно, в то время как Сакура, наоборот, посмотрела на небо. — Оно такое блеклой и некрасивое. Чёрно-белое, словно в старых фильмах… Ой, точно! Какаши! А пошли в кино! — В кино? — Да, в кино! Я давно там не была, знаешь, мне внезапно очень захотелось. — Хах, в кино… То ли дело в кабак. — В смысле?.. — В никаком, я пошутил, — однако Сакура была даже удивлена этим выражением, наверное, ещё чуть-чуть и ей бы в голову и правда пришла мысль пойти туда, — Сакура! — а Какаши слишком хорошо знал свою сладкую малышку, выкинул сигарету в ближайшую урну и свободной рукой подхватил девчонку за талию, ловко подсаживая на руки и обжигая её шею своим горячим дыханием. Ох, она и правда была смущена, в миг позабыла о кабаке и крепко-крепко ухватилась за шею своего парня, громко и так невинно смеясь, словно самый чистый в мире колокольчик: — Аха-ха-ха!.. — Какаши кружился, быстро переставляя ноги, а Сакура по-наивному радовалась, игнорируя снова спутанные волосы. В конечном счёте он опустил её на землю, до самого конца огибая сильными руками её тонкую талию. — А ты знаешь, что я хочу тебе сказать? — Нет, не знаю! — Сакура обернула свои тонкие ручки кольцом вокруг тела какаши, сжимая пальцы на рубашке, что, беспорно, мяло ее, хотя Какаши не был так уж и против, ведь ощущать тёплые и ласковые прикосновения было намного приятней. — Мне… Мне вот, что интересно, сколько тебе лет хоть? — он посмотрел вопросительно и его взгляд чуть ли не впервые был так сильно наполнен интересом, ровно как и тогда, когда он впервые встретил Сакуру. — Хах! — девушка посмелась со столь лёгкого и глупого вопроса, — пятнадцать мне! — Хм, восьмиклассница?.. — Какаши повернул голову на бок, снова ощущая тягу к сладким губам. Девушка улыбаясь кивнула и потянулась в ответ. Она ощущала, как грубые пальцы проходились по её затылку и волосам, хватка на талии становилась крепче, а чужое тело все ближе. Да, моменты поцелуя всегда были очень пылкими, хотя не могли похвастаться откровенностью. Лишь совсем лёгкое прикосновение губ к губам, смешение табака и сладкой клубники. И им обоим хотелось, чтобы подобные моменты длились вечно, но Сакуру дома ждала мама, уже готовая ругать за испорченную помаду, и сестра, вновь не увидевшая свои модные сапоги на их законном месте. Счастие мимолётно, но очень насыщено, и Сакура радовалась и очень гордилась этими отношениями. Она отпрянула от чужих горячих губ, понимая, что ей все-таки нужно поторопиться домой. А Какаши еле приоткрывал глаза, совершенно не веря, что момент забвения так быстро заканчивался. Сакура положила свою нежную ладонь на щеку Какаши, огибая его красивое лицо. На устах мужчины начала красоваться лёгкая улыбка, совсем немного грустная, но счастливая. Это девушка и хотела видеть. Она избежала чужих объятий словно кошка, совершенно не утруждаясь при этом, отбежала на пару метров, оставляя своего парня смотреть на собственные руки, в которых она только что нежилась, и громко промолвила его имя: — Какаши! — и томный взгляд вновь обратился к её жизнерадостному, — давай завтра все-таки сходим в кино! В ответ на предложение Какаши довольно хмыкнул, чуть опуская голову и ставя руки в бока. Когда он снова поднял взгляд и заметно только одной Сакуре кивнул, увидал счастливую улыбку и высоко поднятую руку, которой махали в знак прощания. И он сделал так же, хотя боле скромно, лишь приподняв ладонь на уровне своей груди. И вот Какаши уже не видит свою Сакуру, лишь ощущает на своих губах приторно сладкий конфетный след «Кремки» со вкусом клубники.