Циферблат его часов

В момент, когда сердце сжалось в плотный комок, а руки начали трястись от поднимающегося давления, его глаза закрылись. От сильной боли он не смог устоять на ногах, и его тело оказалось на полу кабинета, ставшего ему уже родным. В этот день ничто не предвещало беды. Он со своей начальницей оперировал пациента, как вдруг раздался мелодичный рингтон мобильного телефона. Правило было нарушено. Он ответил на входящий звонок. Все время, что мужчина говорил со своим собеседником, он был поглощен изумрудными глазами своей ассистентки. Она все поняла. Как только звонок был сброшен, а телефон вынесен за пределы операционной, она спросила: «Ну что там?». «Есть», - ответил он, - «донор нашелся. Просят приехать как можно скорее». Под взгляды непонимающих коллег, которые не могли разговаривать глазами, как это делали эти двое, было решено ускориться и, завершив операцию, тут же направиться в клинику трансплантологии, в которой Геннадия уже ждали. Они шли по коридору НИИ им. Склифосовского и переговаривались о деталях предстоящей операции. Донором был совсем еще молодой человек, мотоциклист, который сам проложил себе дорогу на тот свет. Но некогда было думать о нем, сделать уже ничего нельзя, парня не вернешь. Но зато его органы спасут жизни людей, которые уже перестали верить и надеяться. Возле регистратуры хирургов поджидали родственники девушки, которую они, можно с уверенностью это заявить, вытащили из лап старухи с косой. Пришлось долго объяснять, что пациентка еще не отошла от наркоза, что в реанимацию нельзя, что нужно подождать. Они могли подождать, а он не мог. Его часы жизни подходили к концу, и каждое движение стрелки на циферблате говорило лишь об одном – конец близко. Это будет либо конец его мучениям и ожиданию смерти, либо сама смерть. Черная, с косой на плече, страшная и необратимая. В его голову очень вовремя пришло осознание того, что важные документы оставлены в кабинете заведующей отделением. Без них его не примут. Нужно возвращаться. Повернувшись к своей спутнице, он неуверенно проговорил: «Ириш, я там документы у тебя в кабинете забыл, можешь ключик дать?». Ей пришлось снова взять ключ на посту и передать его мужчине, оставшись ждать его в приемном, обсуждая с родственниками пациентки дальнейшие действия. В это время челюстно-лицевой хирург уже дошел до кабинета начальницы и открыл дверь ключом, оставив его висеть в замке. Он подошел к столу, взял с него папку веселого оранжевого цвета и развернулся к выходу, как вдруг сердце резко сжало в плотный комок, а руки предательски задрожали. Он не смог противиться боли, она его победила. Впервые он опустил руки и перестал бороться. Его счастье было так близко. Его счастье ждет его в приемном отделении, но он умирает. Умирает молча, без ее слез, без ее слов. Без нее. Он лежит на полу ее кабинета. Такого родного кабинета. Места, где целовались, ругались, мирились. Места, где проходила большая часть их не такой уж и длинной совместной жизни. Синие стены успокаивают, но ему хочется кричать на всю больницу о том, что он не хочет умирать. Рано. Еще слишком рано. Но он не может проронить и слова. Его глаза закрылись. Он больше не видит этот кабинет, не видит ее, не видит себя. Он слышит лишь отдаленный голос Хромова, который зовет на помощь санитаров. Его тело поднимают на каталку и везут в реанимацию, где их встречает врач-кардиолог Ханин вместе с женой реаниматологом. Геннадий был подключен ко всем аппаратам, а тело обдало током. Врачи проводили экстренную дефибрилляцию. Восстановить сердечный ритм удалось не сразу. Только через пару попыток сердце вновь забилось, а врачи принялись восстанавливать остальные показатели. Она пришла не сразу. Лишь через полчаса его отсутствия, женщина решила проверить кабинет. Дверь была открыта, одинокий ключ висел в замке. Сердце предательски защемило. Вокруг не было ни единой души, чтобы спросить, узнать, помочь. Женщина нашла в ординаторской Лазарева, который знал лишь об остановке сердца и реанимации. Ноги повели ее туда. Сердце верило, знало, что он жив, но мозг рисовал перед глазами картинки самых худших исходов. Заведующая вошла в реанимационную палату. Она встретилась с его взглядом. Он прощался. Женщина поняла, что он ждал только ее, что он готов уйти. Вновь уйти, но в этот раз уже навсегда. После просьбы дать им пару минут на беседу, коллеги с печальными лицами вышли за пределы комнаты, но далеко уйти не осмелились, помощь могла понадобиться в любой момент. Она подошла ближе и села на край его кровати, проигнорировав стоявший рядом стул. Взяла его руку с свою. Нежно провела пальцами по ладони, изучая линию его жизни. - Ты должен жить, понимаешь? Должен. Ты не можешь уйти. Еще рано, - она неподвижно сидела, ожидая его ответа - Прости, - прохрипел мужчина, - прости, что не смог сделать тебя счастливой во второй раз, но я чувствую, я знаю, что сегодня тот самый день Х. Сегодня, - он прикрыл глаза и закашлялся от пересохшего горла - Гена, показатели приближаются к норме, Ханины сделают все, чтобы ты жил, но важен и твой настрой тоже, - она перешла на шепот, а одинокая слеза сползала по ее шеке - Погоди, послушай. Когда все произойдет, возьми мой телефон. Пароль 182046. Позвони Алексу и все объясни. Скажи им, что я не страдал, мне не было больно, и ушел я по своему желанию - Ты понимаешь, о чем говоришь? – она не смогла слушать это дальше, вскочив на месте, - ты понимаешь? - Скажи ему, что завещание в верхнем шкафчике в квартире отца, - его дыхание становилось прерывистым, - скажи, что я их люблю, - приборы по очереди начинали издавать противные глухие звуки, - я тебя люблю, - на секунду его рука сильнее обхватила ее, но через мгновение она безжизненно упала на кровать. В палату ворвались врачи. Брагин, успевший обо всем узнать от своих коллег, оттаскивал Ирину Алексеевну от Геннадия Ильича. Все повторялось. Непрямой массаж сердца, дефибрилляция. Но писк не прекращался. Все говорило о том, что конец настал. И после получасовых попыток вернуть ему жизнь, врачи сдались. Сдались так же, как и он. А мужчина лежал и улыбался, а на устах все еще остались слова любви, произнесенные перед смертью. Наконец, Брагин ее отпустил. Невозможно удержать любящую женщину, рвущуюся к бездыханному телу своего возлюбленного. Она села на то место, где он держал ее за руку. Женщина повторила те же действия, проведя пальцами по ладони. Повернув его руку, она увидела, что стрелка часов остановила свой ход. Остановила ход его жизни. 17:49. Время смерти 17:49.