i’m alive

«попробуй отвлечься хотя бы, ещё немного и я буду думать, что у тебя алкоголизм»

минхо закатывает глаза, смахивая уведомление. забота это хорошо, прекрасно, но ему сейчас меньше всего хочется слышать подобное. может упрямство, ненужное самоистязание. он понятия не имеет, но уверен, что сам справится. просто период такой, нужно переждать. перетерпеть, переболеть, разобраться в собственных мыслях, которые непроходимыми дебрями раскиданы. может быть минхо нагло врёт самому себе, но думать ещё и про это не хочется, как и отвечать чану на очередное сообщение с переживаниями. старшему самому бы в своей жизни разобраться перед тем как другим помогать. минхо уверен, что чан ни столько хочет помочь, сколько от своих проблем бежит. лишь бы не решать, не оглядываться. не думать. но минхо в чужую жизнь лезть не хочет, каждый сам в праве решать. так правильно, так учила мама. парень хмыкает, делая очередной глоток прямо из бутылки. сегодня его рацион состоит из какой-то настойки и пачки мармеладок. по-честному, минхо не любит ни пить, ни мармеладки. и себя он, кажется, тоже не любит, раз продолжает пить слишком сладкий напиток, обжигающий горло, закидывая после пару червячков. привычки, видимо, слишком сложно искоренять, даже если они чужие. минхо думается, что чужие ещё сложнее из себя доставать. они ведь несут с собой память, желание хоть немного задержать в прошлом. остаться ещё на чуть-чуть, когда всё было хорошо. но очередной обжигающий глоток возвращает мысли обратно в реальность. в холодную квартиру, к полупустой бутылке и ещё более ощутимому одиночеству. ли с радостью бы заскулил, как брошенный волчонок, но сил хватает только тихо шмыгать носом, надеясь совсем не расклеиться. потому что тогда придётся снова собирать себя по кусочкам, заклеивая трещины в и без того поврежденном сердце. одиночество, кажется, было разумным выбором. так хотя бы сорваться не на кого, слабость никто не увидит. только он сам, смотря подолгу в напольное зеркало, сидя перед ним на полу. заглядывая в потемневшие от выпитого глаза, тыкая слабым пальцем в почти исчезнувшие щёки, минхо хочет исчезнуть. потому что его, вообще-то, воспитывали сильным, способным пережить всё, даже разрыв собственной души на несколько кусочков. хочется верить, что так и будет, только нужно немного времени. прошедших двух месяцев, видимо, слишком мало, чтобы вернуться к себе. к нормальной жизни, работе, друзьям и трезвому разуму. минхо хочется верить в то, что это скоро закончится, но каждый вечер снова пьёт что-то с высоким градусом, копаясь в каждом укромном уголке сознания. и пытается забыть, что на самом пике, когда голова пьяно плывёт, он снова набирает злосчастное сообщение так и не решаясь отправить. обещал себе удалить этот номер ещё в самом начале, лишь бы не соблазнять самого себя, но отчего-то не решился. даже переименовать не хватает сил, как и убрать фотографию. может это тоже очередной мазохизм, чтобы посильнее себя уколоть, не забывать. минхо не забывает, даже если головой ударится, кажется, это будет единственное, что помнит. он у него на подкорке выгравирован, бежит вместе с кровью по венам. смахивает на что-то давно не здоровое и утопичное, но ли держится за все воспоминания как за спасательный круг. больно до чёртиков, заставляет корить себя и думать из раза в раз, что сам виноват. но всё ещё позволяет картинкам из прошлого маленькими бабочками окутывать его с головой. потому что так он ещё может держаться. с стиснутыми зубами от боли, но продолжать жить. если бы его ничего не держало, минхо с радостью бы ушёл. от проблем, реальности, не исполненных мечт и самого себя. может быть за друзей было обидно, труп всё-таки им придётся найти, но мысли про это были задвинуты слишком далеко. пока его держит память, подкидывающая смысл держаться на плаву, то и думать о преждевременной смерти не нужно. он всё же хотел бы умереть не так. минхо медленно выдыхает, делая последний глоток и отставляя пустую бутылку подальше. картинка перед ним мажется, будто кто-то накинул фильтр размытости. голова кажется тяжелой ношей, постоянно стремясь вниз. минхо устал за сегодня сильнее, чем обычно. мысли загоняли весь день, перепрыгивая через друг друга лишь бы успеть болезненно уколоть. пальцы подрагивают, когда телефон по привычке оказывается в руках. процент заряда мигает, предупреждая о скором выключении. минхо даже не собирается искать зарядку, всё равно общаться ни с кем нет желания. ему просто нужно прямо сейчас сделать свой ритуал, чтобы убедиться в собственной трусости и уйти спать. этот день уже исчерпал себя. замыленный взгляд не помогает, усложняя поиск нужного контакта. всё будто перемешивается, буквы сливаются, как и цифры. минхо моргает, пытаясь убрать пелену неосознанности, но спать хочется слишком сильно. глаза цепляются за яркое пятнышко на месте фотографии одного из контактов, заставляя пальцы среагировать быстрее пьяной головы. кажется, что это фото он узнает в любом состоянии, даже не видя четких очертаний. мягкие растрепанные волосы, лежащие на траве, тёплая улыбка и глаза полумесяцы. а ещё руки доверчиво тянущиеся в сторону камеры, к фотографу, чтобы притянуть к себе и целовать слишком долго. вкладывая в движения губ все свои чувства, вызывая в ответ такие же. минхо и правда потерял часть себя.

«прости, что заставил тебя сожалеть обо всём. я самый настоящий идиот, раз из-за своей тупости отпустил тебя. прости, лапка. ты заслуживаешь лучшего»

сообщение набирается почти вслепую, он снова плачет. верит в то, что когда-нибудь отпустит, но продолжает мучить себя. минхо считает себя самым глупым и до скрежета зубов эгоистичным. потому что позволил себе всё разрушить, потерять, но так и не отпустить по-настоящему. как самый настоящий трус только пишет ежедневно всё новые сообщения с каждым разом разбивающие всё сильней, даже не в силах отправить. страшно, что ответят. ещё страшнее, что даже не станут тратить на него время. минхо всхлипывает, зажмуриваясь до звёздочек в глазах. больно. везде больно так, будто на него вылили горячую лаву, заставляя плавать в ней, пока она проникает внутрь, сжигая абсолютно всё. минхо сам себя сжигает, когда неосторожно нажимает "отправить" и осознаёт это слишком поздно. руки трясутся ещё сильнее, когда телефон выключается без зарядки. парень, кажется, перестаёт дышать, смотря перед собой на неровный узор пола. осознание чувствуется как удар по голове. он правда отправил? алкоголь бьёт по голове ещё сильнее, подогреваемый внезапным нервным скачком. всё ещё хочется спать, надеяться на лучшее и продолжать жить в рутине, которая выстроилась за два месяца. хочется не понимать, что он перешёл черту, вовлекая во всё это того, кто не должен видеть подобного. кто всегда заслуживал лучшего. минхо поднимается с пола чуть шатаясь. руки на автомате цепляются за стену, не давая свалиться вниз. его трясёт всем телом, будто он оказался на морозе в одной футболке. страшно. ему до безумия страшно, что сообщение прочитают. это не то чего он хотел и теперь, кажется, его с головой утягивает куда-то в сторону панической атаки, потому что снова сглупил. неуверенные шаги приводят к не застеленной кровати, минхо опускается на подушки, зарываясь носом в мягкую поверхность. крик так рвущийся наружу застревает в горле, выдавая только хрипы и жалкий скулёж. минхо сам по себе сейчас жалкий. будто бы переродившийся в своей худшей версии так старательно губящей абсолютно всё. где-то на задворках сознания слышится знакомый голос, тихо поющий прямиком из воспоминаний. он любил петь. еле слышно, зарываясь носом в отросшие волосы, сжимая в крепких объятиях. в тёплых. минхо ёжится от сквозняка из открытого окна откровенно скучая по всему, что было раньше. по кофейным глазам, которые брали в плен каждый раз. по ласковым рукам, которые играли с его волосами. по тёплым губам, которые оставляли россыпи поцелуев. по человеку, который сделал из его существования настоящую жизнь. минхо просто скучает. фантомные прикосновения только усугубляют. ощущаются нежно, тягуче и всё ещё больно. ему бы хотелось, чтобы это всё было сном, как обычно бывает в фильмах. закрыть глаза, проснуться утром и понять, что это кошмар. дурной сон, который вызвал небольшой стресс на работе. от которого успокоение найдётся в сопении рядом и руках доверчиво прижимающих к себе. минхо, кажется, мазохист, раз думает про это. глаза слезятся, неприятно вызывая раздражение. он явно будет опухший весь завтрашний день, но сегодня, видимо, был тот самый пик. момент заставляющий прочувствовать всё снова, опускающий в самую глубь болота. его засасывает туда даже не давая шанс спастись самостоятельно. просто потому что не заслужил. потому что лучше утонуть. дыхание сбивается ещё сильнее, когда со стороны коридора слышится негромкий стук в дверь. знакомый и вселяющий очередную надежду. минхо сползает с кровати, идя на негнущихся ногах. руки так же хватаются за стены, шкафы и всё, что может продержать в вертикальном положении подольше. стук продолжается и стоя прямо перед дверью, ли слышит тяжелое дыхание. так обычно дышат, когда долго бегут, не обращая внимание ни на что, в конце чуть ли не падая, жадно хватая воздух. — хо, — минхо дёргается слишком ощутимо, хватаясь за стойку с куртками. он не слышал вживую этот голос всё это время и теперь, ему кажется, что это иллюзия. галлюцинации, подкинутые воспаленным мозгом, — открой, пожалуйста. ли дрожит, когда тянется к замку. боится никого не увидеть за дверью. сильно жмурится, нажимая на ручку и не может заставить себя даже приоткрыть глаза. он не помнит момент, когда его сломало настолько сильно, но сейчас это будто нахлынуло скопом. — эй, — мягкое касание к скулам снова вырывает из его груди полумёртвое сердце и непонятный скулёж. глаза снова печёт влагой, скатывающейся по щекам. минхо больно даже от мысли, что это может быть ненастоящим. — посмотри на меня. — ты исчезнешь... — шепчет и тянется к совсем забытому теплу. как кот ластится всё так же не открывая глаза. лишь бы не закончилось. лишь бы было настоящим. — я тут, хо. рядом. — хёнджин цепляет пальцами чуть подрагивающий подбородок, заставляя старшего приподнять голову. гладит большим пальцем, смотря на чуть подрагивающие мокрые ресницы с особым трепетом. — открой глаза, я обещаю, что не исчезну. и минхо открывает. почти истерично блуждает взглядом по таким знакомым чертам. цепляется за любимую родинку под глазом, отмечает заострившиеся скулы, синяки под уставшими, но умиротворенными глазами. не верит, когда хёнджин ему тепло улыбается, продолжая аккуратно водить по щекам. ощущает себя загнанным зверем в руках дрессировщика. — ты правда пришёл… — минхо даже не пытается успокоить так яростно бьющееся сердце. не хочется. чувствовать что-то подобное сейчас как возвращение к жизни после смерти. минхо думает, что умер ещё пару месяцев назад, когда собственноручно вырвал себе сердце, оставляя в чужих руках. а сейчас снова чувствует его биение так же сильно. он живой. — я не хотел тебя тревожить, прост… — пойдем спать, уже поздно. хёнджин перебивает, сжимая маленькую ладошку в своей и тянет в сторону комнаты. уже успел снять кроссовки, бросая их где-то посреди коридора, будто не он всегда ворчал на минхо за раскиданную одежду. потирает большим пальцем костяшки, пытаясь унять дрожь ли хоть немного, пока тот послушно идёт следом. — ложись, я окно закрою. — минхо теряется, когда тепло пропадает, ускользая прямо из рук. его почти накрывает паника, пока хёнджин спокойно отходит к окну, закрывая. минхо кажется, что он сходит с ума. — просто поверь в то, что я никуда не исчезну. — ты исчез. я потерял тебя, потому что вёл себя как идиот, я так в-виноват перед тобой.. — его снова захватывает та самая истерика, которая почти задушила своими мерзкими пальцами. дышать становится тяжело, как и думать о том, что он делает. минхо почти падает на колени, но младший ловит, утягивая в кровать, чтобы прижать к себе. — ты должен ненавидеть меня, уйти прямо сейчас. ты достоин лучшего, а я не подхожу, пото… — люблю. — минхо снова перебивают, укладывая слабо сопротивляющееся тело на себя. обнимает крепко, как раньше. минхо наконец-то тепло. — не ненавижу, люблю. спи, все разговоры завтра. минхо почти возражает, но вовремя замолкает, чувствуя аккуратный поцелуй в лоб. страх того, что проснувшись он осознает нереальность происходящего убивает, но тёплые руки поперёк талии пытаются доказать обратное. хёнджин дома, вернулся. лежит рядом и, кажется, говорит о том, что любит. минхо закрывает красные глаза, зарываясь носом в ворот чёрной толстовки младшего. тонкий запах вишни и мяты успокаивает, дарит недостающий уют. сейчас в голове только мысль о том, чтобы это никогда не заканчивалось. — я так скучал… — шепчет, почти сразу проваливаясь в сон от усталости. не видит, как хёнджин улыбается, перебирая тёмные хаотично разбросанные локоны. и не чувствует мягкий поцелуй в похудевшую щёку. — я тоже, хо.