Ночью

      Последнее что он видел - бледное бездыханное тело. Дальше раздался лишь дикий крик. В нем чувствовалась вся боль, вся ненависть к этому жестокому миру и безнадежная любовь к мертвому. Больше Кэйа не мог мыслить разумно. Глаза заливало горькими слезами, слышались приглушённые всхлипы и мольба о прощении.       Кэйа резко проснулся от очередного кошмара. Уж слишком много всего ему приснилось за эту ночь и засыпать снова было безумно страшно. Дико больно кололо сердце и Альберих поджал ноги к груди, панически глядя в пустоту. Голова гудела, а перед глазами все мелькали те ужасные сцены и парень никак не мог смириться с тем, что его больше нет.       Этот человек никогда больше не будет выгонять Альбериха с таверны, не будет смотреть на рыцаря с презрением, а потом ночью заглядывать к нему и интересоваться, как тот себя чувствует. Все это осталось далеко в воспоминаниях и еще очень долго Кэйа будет о них думать. Слезы накатывались все больше и капитан уткнулся лицом в колени, снова плача и дергаясь. Парень вспоминал каждый день, каждый момент, проведенный с этим человеком. Дилюк Рагнвиндр был последним «родным» и по настоящему близким человеком для Кэйи. Слишком сильно билось сердце капитана, и он судорожно старался прекратить эту истерику, обнимая и щипая себя за локти.       Время от времени Кэйа не переставал представлять его образ. Парень грустно и одновременно радостно улыбался, когда фантазия рисовала образ бледного красноволосого человека, сидящего на краю кровати. Самого Альбериха это не волновало, и сам он об этом никому не рассказывал, ведь это единственное, что могло его порадовать, и то, первые несколько минут. Потом приходило осознание настоящего, и снова глаза были на мокром месте.       Иногда Кэйа долго думал, как этот человек мог просто так погибнуть. Была ли это чья-то жестокая месть за не полюбившееся слово, либо же это колкий холод и острые льдины Драконьего Хребта сыграли с ним плохую шутку. А вдруг это добровольная смерть, что желала постигнуть магната ещё очень давно, а тот повелся. Третьего варианта Альберих боялся больше всего, из-за чего винил себя ещё больше, ведь не смог уделить ему больше внимания и любви. Но точной смерти так и не выявили, поэтому все продолжают гадать, как этот непоколебимый человек с острым взглядом и скрытым для других характером смог погибнуть раньше срока. Лишь Кэйа знал его настоящего, любил больше всего на свете, и винил только себя, ведь не смог уберечь.       Совсем неожиданно в окно постучали, от чего Альберих испуганно кинул взгляд к руке за стеклом, что негромко постукивает. Быстро вытерев красное лицо и без того уже мокрым рукавом, он приподнялся с кровати, дико осторожничая. Выглянув, он увидел грустную и уставшую Джинн. Та держала в руке три мелких закатника и томно глядела за стекло. Парень открыл окно и облокотился о подоконник.       — Держи. Чтобы не унывал, — еле проговорила девушка, протягивая ему руку.       Кэйа неуклюже взял фрукты и почти бросил их на недалеко стоявший стол. Затем тяжело вздохнул, выдавил из себя скромное «спасибо», и закрыл окно, не желая никого видеть.