Под влиянием бездонных черных глаз

Бен лежал в наблюдательной палате в закрытом тюремной отделении. Туда он попал по решению суда и отбывал наказание как преступник. Ведь кто поверит в чистый рассудок человека, который по его словами убивает из-за одержимости и влияния своего хозяина? Даже звучит смешно... Другими словами, по мнению врачей, шизофреник и бредовый сектант со склонностью к фанатизму и догматизму,не способный мыслить здраво и отличать реальность от своих больных вымыслов и галлюцинаций. В отделении, где лежал Бен, полностью закрытые палаты, в комнатах почти пусто, а в дверях есть окошко, через которое осуществляется приём лекарств и пищи. В наблюдательные палаты изначально всегда отправляли остро больных пациентов в состоянии возбуждения, агрессии, которых врачи не способны успокоить обычным разговором. И нет, в смирительной робе он не кутался днями напролёт, а стены не обиты. Разумеется, применение мер физического стеснения не являлось обязательной практикой к пациентам на протяжении всего срока лечения, но пару раз, строго по назначению врача, к нему применяли фиксацию. Привязывали руки, ноги, колени и грудь. Так он мог быть привязанным к кровати неделю. И это было чертовски унизительно. В эти моменты от подступившей к горечи и мерзкого ощущения он дрожал, глаза щипало, а в ушах стучало, будто где-то внутри разбушевался ураган. Терпение разрывалось и ударяло по вискам яростью. Это чувство скреблось в горле и вынуждало вырываться. Он чувствовал себя пристыженным, а для его эго это было возмутительно. Бен смотрел на весь мир, как на цирк и старательно показывал это другим. Поэтому, хоть и для своего удобства, но ему приходилось прятать свои клыки. Ещё есть решётки на окнах. Но это не шибко волновало эльфоподобного. Сейчас его не интересовало ничего. Бен валялся спиной на кровати, запрокинув голову назад, поближе к краю и подняв ноги на стену. Его растрепанные золотисто-белые волосы торчали во все стороны. Глаза были красными, которые, как и бледная кожа, выделялась люминесцентным освещением. На нём была надета однотонная сорочка с коротким рукавом, что застегивалась спереди на кнопки, и брюки из хлопка, подвязывавшиеся шнурком, которые ему выдали в больнице. Старая его одежда была настолько изношена и залита кровью, что её невозможно было больше носить. В своих руках он вертел стеклянный камушек, что нашел под кроватью вчерашней ночью и разглядывал всякие неровности, сколы, где-то и облупившуюся краску на стенах и потолке. Он чувствовал опустошенность и думал что день потерян. Глубоко внутри он ожидал какого-либо события и ощущал нехватку общения.. Бен настолько гиперактивен, что ему смертельно скучно большую часть времени. В конце концов, это были воскресные дни, с которыми он не мог справиться, особенно здесь, в закрытой палате. Да и снаружи находиться было не охота. За ней как неменяющаяся картина: пациенты зомбяры, что так же страдали от скуки. И эта ужасная апатия, которая начинала появляться тогда, когда он понимал, что принял все таблетки и сходил на все терапии, прописанные ему его лечащим врачом. А ведь вместо этого он мог бы с пользой провести в этот день. Но если быть точнее,то прописанное ему сейчас лечение не первое испробованное, как и его врачи. Бен доводил до увольнения многих приставленных к нему врачей, другие же просто отказывались от него. Впоследствии же отказывались от этой больницы, потом от своей работы, а следом им самим требовалась помощь. Ведь такой долгий контроль над психикой никогда не проходит без следа. Ибо Бен выжимал из них все соки. Он играл так искусно и мастерски. Брал в контроль их подсознания, разрушая его точно и ловко, дёргая за ниточки, как пустую марионетку, в следствии многих истощая и убивая этим. Вскоре прислушавшись, эльфа отвлекли от скуки непоспешные шаги, что приближались к его палате. Бен откинул камешек куда то рядом в сторону и перевернулся на живот, положив голову на локти, легко мотая ногами вперед назад и с интересом смотря на дверь. Ушки Бена поначалу поднялись наверх, а на лице было изображено удивление: брови поднялись и слегка свелись, а глаза распахнулись, когда к нему зашло это чудо. Бен глядел на высокую и худощавую фигуру с каштановыми волосами, одетую в ровный, белоснежный медицинский халат, что так контрастировала с его бледно-серой кожей и на пустое лицо с двумя будто зияющими дырами на месте глаз. После ушки Бена опустились вниз, бровки захмурились, а взгляд опустился, и он скорее теперь изображал озадаченность, замешательство и сомнение. Будто учуял в чём-то подвох. И вправду, этот милый на первый взгляд парень выглядел не старше двадцати. Так что он тут делает?