Я тебя люблю любым

На утро же Морок проснулся в объятиях, не таких крепких, но всё же. Его ужасно тошнило, и как бы он не хотел оставаться в них, стоило встать. Голова ужасно гудела, к горлу как будто бы подступал ком, а воспоминаний о прошлой ночи не было. Тихонько передвигаясь по квартире, стараясь не издавать лишних звуков, чётко можно было слышать томные и мучительные вздохи. Наконец, увидев своё отражение в зеркале, Морок ужаснулся. Опухшие и красные глаза, нос, откуда-то нарисовавшаяся толи чёрная косметика, толи пыль, прилипшие ко лбу взъерошенные волосы… — Боже… — зажав глаза основанием ладоней, сжимая чёлку, он опёрся локтями о бортик раковины, согнувшись в девяносто градусов. Тело повалило на бортик ванной, и сев на него, тот не переставал зажимать лицо, и всё так же презирать себя за то, что не помнил, что вчера произошло. — Блять… — протягивая единственную букву в слове, а после издавая лёгкое мучительное хныканье, Морок приподнялся с бортика, сделал несколько шагов в коридор, достал из куртки сигареты и зажигалку. Зашёл в ванную, перед этим включив приглушённый свет, закрылся там, и сняв только брюки, забил, и залез в ванную так. Включил приемлемо горячую воду, закурил, и стал размышлять над своей тупой жизнью. — Нахуй я тебе нужен, малыш… Проблемный, вредный… Ха-х показушник. Я для тебя практически ничего не сделал, а вот ты для меня постоянно стараешься… — разговаривая сам с собой полушёпотом, пока текла вода, и медленно набиралась ванная, пепел дотлевал свои секунды в раковине, — Боже блять, я за всё себя ненавижу, да что ж это-то такое… — Вновь затягиваясь, мерзкий дым прошёлся по полости рта, попадая в лёгкие и выходя почти одновременно. В таких рассуждениях он провёл около часа, терзая себя за всё. После же, когда самобичевание привело к мыслям о затушении окурка о запятье, тот понял, что с него хватит. Разделся уже полностью, нормально помылся, взял полотенце и закутавшись в него с плеч до колен, медленно вышел из ванной, включая вытяжку. — Поплакали, покакали и попиздярили, как говорится, — промычав тихонько фразочку себе под нос, Морок честно старался потихоньку входить в свой прежний образ. Железяка на удивление ещё спал, поэтому не состояло труда подойти к шкафу, взять вещи и наконец одеться как человек. После проделанных бесшумных манипуляций, чтобы никого не будить, Морок прошёл на кухню и улёгся там на диване, уже просто засыпая. Но сделать, как казалось бы, простейшее действие, под названием «уснуть», не давали дурные мысли. Они никаким бы образом не смогли произойти. Из-за доброго Железяки, из-за слабостей Морока, из-за того, что есть реальность, а есть прочитанные книги, под которые кто-то подставляет свою жизнь. Кушать особо было нечего, но вспомнилось, что где-то была еда быстрого приготовления. Может, лапша, может, пюрешка, но во всяком случае лучше, чем сигареты. Чайник был поставлен на плиту, пюре найдено, и оставалось лишь ждать. — Чай на столе… А жаль что не ты, ха-хах, — Тихонько вспоминая приколы Алёнки, у Морока даже настроение поднялось. — «Сам загнался, сам помучался, сам себя развеселил. Я вообще самодостаточная личность! Имею право? Имею. Я вообще на все имею право. Было бы славно наверно разбудить Железяку, но с другой стороны может я вчера такой хуйни наворотил, что наверно мне лучше и не знать? Но если я не хочу набухиваться опять в сопли, то наверно стоило бы послушать этот бред старого моржа, коим я вчера был… Коим? С каких пор я стал такие слова употреблять? Я что, старею?» — Все эти мысли крутились в голове Морока, пока чайная ложечка перемешивала засыпанный специями для шашлыка порошок с кипяточком и несколькими миллилитрами молока. Пока курильщик делал себе завтрак богов, младший проснулся и потихоньку пришёл на кухню. — О, ты уже проснулся? Доброе утро… — Медленно подходя ближе, Железяка подошёл к Владу и приобнял его за талию, утыкаясь носом в плечо, — Как ты себя чувствуешь, после вчерашнего? — Тихонько пробормотав эти слова в спину, Железка чуть погладил Морока по сгибу локтя, целуя в трапецию. — После ванной намного лучше… Кстати, можешь рассказать, что вчера было? Я просто проснулся и знатно так прихуел от своего еблища, ха-ха… — Немного отодвигаясь от быстрой пищи он опёрся о столешницу руками, начиная выслушивать, что же станет говорить Железяка, надеясь, что ничего криминального не будет. — Ну… Ты просто вернулся и плакал долго, и всё. Ничего типо странного не было, или ещё чего-то… Я спрашивал, что случилось, но ты не отвечал нормально, — Младший Отодвинулся от Морока, и облокотился уже о стол, наблюдая за паром, который выходил из пластиково-картонной упаковки. — А… Блять, прости за эту хуйню… — Закрывая своё лицо руками и протирая его, Влад вспомнил, как его собственная жена, которая у алтаря перед богом клялась быть рядом с ним, быть в горе, и в радости, а в итоге кинула и подала на развод с первой же ссоры. Он понимал, что Железяка тоже может от него уйти из-за этого, поэтому лишь облокотившись локтями о себя же, он продолжал закрывать лицо. Он не плакал, однако всё равно не было приятно. — Да ничего страшного, Влад, всё хорошо, — Улыбаясь и замечая эту печальную реакцию, Железяка сделал шаг ближе и обнял того за спину, начиная гладить по спине и затылку, — Если там не весомая причина, или просто стало грустно, то всё ок, я же не какой-нибудь придурок, который стал бы бросать своего человека из-за того, что он просто выпил. Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе, верно? — Женя-я… — Протягивая последнюю букву имени, Влад уткнулся ему в плечо переносицей и крепко обнял за спину, тяжело и рвано вздыхая, — Как же я тебя обожаю… Блять, просто спасибо… — За адекватность? — Начиная гладить по затылку, он улыбнулся и чмокнул его в макушку. — За это тоже, хах… — Прижав крепко-крепко к себе, Морок взял свою еду и начал её с максимальным удовольствием уплетать, потому что ну уж очень хотелось кушать. — Хорошо, тогда тебе спасибо за твоё существование, — Складывая руки на груди и смотря прямо в глаза, Железяка заметил, что бледные щёки немного покраснели. — Ой, ну всё, я не умею делать комплементы, — Отводя взгляд в сторону, Влад немного зажался, чувствуя, как тёплое чувство любви снова расплывается в груди. Давно он не ощущал этого. — Один только твой взгляд, это уже комплимент, — Улыбаясь ещё шире и немного прищуривая глаза, Женька продолжал смотреть на Морока, который уже даже одной рукой закрыл своё лицо, — Да ну тебя, хватит… — Немного продавливая голос и уже даже немного смеясь Морок действительно наконец-то сделал первый шаг к тому, чтобы потихоньку отпускать своё прошлое. Как минимум, начиная от позволения себе чувствовать любовь и привязанность. — Ну почему? Я же просто правду говорю, — Подходя на этот раз уже совсем вплотную, он взял хомячьи щёки в свои ладони и приподнимая голову старшего поцеловал его в лоб, — Ну всё-всё, хорошо, не буду тебя больше смущать, а то совсем сгоришь, — Улыбка продолжала быть на его лице, в то время как он отошёл к холодильнику, — Не помнишь, у нас что-нибудь, кроме твоей пюрешки? — Нет, не помню, — Немного шепелявя проговорив, он снова отвёл глаза в сторону, наконец-то осмыслив, что это не банальная жалость, а настоящая любовь.