Наутро ты забудешь

Норман опёрся щекой на лежавшую на столе руку и взглянул на Эмму, которая увлечённо что-то рассказывала. Во время своего монолога она легонько покачивалась на стуле, отчего её непослушные рыжие кудряшки забавно подпрыгивали. Выглядело это настолько умилительно, что он совсем не мог сдержать улыбку. На душе сразу же становилось по-необыкновенному тепло, когда он смотрел на неё, такую счастливую и беззаботную. Сейчас, разглядывая её личико, усыпанное золотистыми веснушками, и слушая её мелодичный голос, он мог хотя бы ненадолго расслабиться, забыть о том, что они во сне. Он мог не думать о том, что утром она обо всём забудет, о том, что утром для неё он, Норман, перестанет существовать. Он мог просто наслаждаться ею, её солнечным теплом, яркой улыбкой и запахом ромашек, исходившим от рыжих волос. Вот он и наслаждался. Он старался запомнить, запечатлеть в памяти каждую, даже самую мельчайшую деталь, впитать в себя её тепло и аромат, чтобы он как можно дольше не выветривался. Он, в конце концов, просто получал удовольствие от того, что сейчас находился с ней рядом, мог смотреть в её большие зелёные глаза и держать её за руку. Сама же Эмма, кажется, и не замечала вовсе его пристального взгляда: была слишком увлечена своим рассказом. Впрочем, ему это даже на руку. Так он мог как можно дольше поразглядывать её, вдоволь насладиться её компанией. Устроившись поудобнее на стуле, он стал заинтересованно рассматривать её сегодняшний наряд. Каждый раз её платья менялись, и сегодня на ней было надето его любимое: жёлтое с рисунком в виде небольших подсолнухов. Раньше она часто носила такое, особенно, когда шла с ним на прогулку. Оно невероятно ему нравилось, ведь идеально дополняло её солнечный образ. И сейчас, снова видя его, Норман опять не сдержался от улыбки. Невольно в памяти всплыла одна из их прогулок, та самая, когда они вместе ходили в зоопарк посмотреть на жирафов. В тот день она тоже надела то самое платье. Тогда она выглядела в нём настолько красивой и милой, что он совсем не мог отвести от неё взгляд и смотрел лишь на неё, а не на жирафов, ради которых они туда и пришли. Сейчас, вспоминая об этом, он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему было приятно от таких воспоминаний о прошлом. Но с другой… Он понимал, что такого больше никогда не повторится, и оттого на душе становилось паршиво. «Нет, я не должен думать об этом сейчас, — нахмурившись, мысленно приказал себе Норман. — У меня и так слишком мало времени, чтобы тратить его на это» Резко мотнув головой, дабы отогнать нежелательные мысли, непрошенными гостями лезущие в голову, он постарался переключиться на что-то другое. Однако искать, на что бы отвлечься, ему не пришлось: Эмма наконец заметила, что с ним что-то не так, а потому нахмурилась и спросила: — Норман, с тобой всё в порядке? Ты как-то странно себя ведёшь. — А? — услышав её голос, он вздрогнул, так как совсем не ожидал, что она с ним заговорит. Однако он быстро взял себя в руки и, натянув максимально правдоподобную улыбку, сказал: — Д-да, всё хорошо. Я просто задумался немного, не бери в голову. — Точно? — настороженно переспросила она, чуть приблизившись. Она пристально смотрела ему прямо в глаза, будто пыталась отыскать в них ответы, и от этого её взгляда по его телу пробежались мурашки. — Точно-точно, — заверил её он и для уверенности даже кивнул. Ему было отвратительно оттого, что приходилось её обманывать, но по-другому нельзя. Он просто не мог сказать ей правду: контракт запрещал. — Давай лучше чай пить, а то он так совсем остынет, — решил сменить тему он. Мысленно он молился всем Богам, чтобы она согласилась. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось продолжать этот разговор. К счастью для него, его молитвы были услышаны, потому как Эмма в какой-то момент медленно кивнула и опустила взгляд в свою чашку. Как только она это сделала, Норман едва слышно вздохнул с облегчением. В очередной раз ему успешно удалось избежать неприятной темы. Какое-то время они просто молча пили чай. Она иногда бросала на него короткие обеспокоенные взгляды, однако со временем всё же успокоилась. А потом у них завязался новый диалог, но уже совершенно о другом. Поначалу разговор не особо клеился, но потом они всё-таки разговорились, и потому уже совсем скоро увлечённо общались, как и всегда. Норман снова смог расслабиться, забыть о том, в насколько плачевном положении он на самом деле находился. Он просто болтал с Эммой ни о чём, пил чай и смеялся над её порой глупыми шутками. Именно так, за пустой болтовнёй ни о чём и тёплым вкусным чаем они и провели весь остаток ночи. А когда время начало близиться к рассвету, Норман почувствовал, что пора уходить. Тогда его сердце болезненно сжалось в груди, а внутри всё похолодело. Он не хотел уходить. Не хотел отпускать её, не хотел с ней расставаться. Но также он понимал, что по-другому никак. В конце концов, он сам привёл к этому, когда отдал свою жизнь в обмен на её. Он сам подписался на это, заключив контракт с Дьяволом, а потому не имел права жаловаться. Впрочем, он и не жаловался. И сейчас, когда вновь настало время расставаться, он лишь грустно улыбнулся и встал из-за стола. Эмма встрепенулась, так же подскочила. В её зелёных глазах промелькнул огонёк печали, и когда он заметил его, то его сердце лишь сильнее защемило. — Ты уже уходишь? — расстроеннно спросила она, глядя ему прямо в лицо. Она всегда выглядела так, когда он уходил, однако Норман до сих пор не мог к этому привыкнуть. — Угу, — он едва заметно кивнул и грустно улыбнулся. — Но я обязательно приду к тебе завтра, честно-честно, — пообещал он. — Если ты меня обманул, я на тебя обижусь и не буду с тобой разговаривать, — негромко прошептала она и крепко обняла его на прощание, как всегда это делала. Он лишь прикрыл глаза и обнял её в ответ, крепче прижав к себе. Норман не хотел уходить. Не хотел умирать, не хотел, чтобы Эмма помнила его только в своих снах, но ничего уже не исправить. В конце концов, она слишком добрая и светлая, чтобы болезнь так рано её забрала.