Song Cry

За окном громыхнуло. На деле обычная гроза, но чувствительный после сна слух сделал этот звук ещё более мощным. Дрожащее тельце болезненно вздрогнуло, и по комнате разнёсся напуганный скулёж. Кай всегда боялся грозы. Он сжимает свои колени и просто не имеет возможности приподнять руки, чтобы закрыть уши. Паника глубоко вплелась в сознание Кая, не желая выпускать. Мальчик попытался сделать вдох, но тот оборвался лишь звонким всхлипом, не давая лёгким наполниться кислородом хотя бы наполовину. Больно. Дальше дышать не получается. Частичкой разума Хюнин понимал, что сейчас нужно идти к кому-то из хёнов. Но как заставить конечности двигаться? К сожалению (или к счастью), рокот природного явления снова разносится, долбя по ушным перепонкам. Кая повело в сторону, и он, запутавшись в одеяле, летит прямиком на пол. Вымученно стонет, пока пытается подняться, а когда наконец-то это сделать получается, мальчик, находя опору в виде стен, выходит в коридор. Там он находит первую попавшуюйся дверь и проскальзывает в чужую комнату. Это комната Ёнджуна. Хюнин рухнул перед кроватью на колени, утыкаясь взмокшим лбом в бок старшего мембера, который спокойно спал. — М-м, — лёгкое толкание сразу разбудило его, — Кто это? Ёнджун, щурясь, высвободил руку из под одеяла и прикоснулся к волосам макнэ. Хён смертельно устал после тренировки, зачем ты беспокоишь его? — Нин, это ты? — ладонь очертила контур лица, и младший прильнул к ней, испуская судорожные всхлипы. Ёнджуну они не понравились, сон сразу же отошёл на второй план, сейчас главное — состояние макнэ, которое явно было не в порядке. Он ровно сел, бегло осматривая Кая, хоть в комнате и было темно, — Чего такое? Так, давай-ка мы с тобой поднимемся. С горем пополам получилось затянуть Хюнина на кровать, где он опять согнулся. Чхве притянул его ближе, чтобы Кай почти-что сидел на его коленях и заставил немного выпрямиться. Он видел, что младшему плохо даётся дыхание. — Слышишь меня? Дыши медленнее. — М-м-м... б-больно, — Кай попробовал вздохнуть, но это оказалась очень неприятно. Удивительно, но не смотря на панику, голос хёна был слышен чётко. Вполне возможно, это из-за грома ранее. — Я понимаю, но ты сможешь. Сделаешь это для меня? Дыши, — Ёнджун одной рукой придерживал за спину, а другой осторожно растирал грудную клетку. Хюнин послушно пытался замедлить вздохи, концентрируясь на прикосновениях хёна. Первые четыре раза дались тяжко, грудь жгло огнём, парень морщился и всхлипывал, — Вот так, ты большой молодец. Таким образом прошло полторы минуты, стало легче. Но он всё ещё был на грани опасного состояния. Старший не прекращал поглаживать его всё это время, предоставляя такой необходимый сейчас контроль. — Это был просто страшный сон, не так ли? Ты в безопасности, ты такой молодец, что пришёл ко мне, — Кай судорожно потряс головой, цепляясь пальцами за чужие плечи, — Чего такое? — Не-ет, я не должен был, — пристыженно проскулил он, — Все-е так устали. — Хюнин Кай, посмотри на меня. Когда макнэ осмеливается поднять голову, его пробирает. Хён так добр, его глаза смотрят так ласково и тепло, что хочется зарыдать. И это происходит. Эмоции ошеломляют. Он больше не сдерживается, а хён принимает. — Мой мальчик, — объятия Ёнджуна крепкие и бережные, они дарят чувство защиты, пока Кай громко плачет в его плечо, — Хюнин-и, всё хорошо. Ты в порядке, — он начинает мерно покачивать их обоих, — У тебя была паническая атака, но сейчас всё хорошо. Это из-за сна? Не знаешь? — младший попытался что-то сказать, но начал заикаться, — Ну-ну, не торопись. Тебе сейчас нужно расслабиться, а позже ты поспишь прямо здесь, я тебя не оставлю одного. Всё хорошо... — хён продолжал говорить с ним, успокаивая своим голосом. В данный момент он чувствовал нервозность, которую не показывал ради младшего. Сейчас Чхве обязан быть собранным и излучать спокойствие, ведь Хюнин-и намного тяжелее. Так проходит ещё шесть минут. За это время Ёнджун переместил их ближе к изголовию кровати, чтобы было удобнее. Он произносил успокаивающие фразы, растирая чужие ледяные ладошки, смахивал слезинки и просто позволял высвобождать скопившиеся эмоции. Уставший после срыва мозг отказывался работать исправно, затуманивая слух. Слышались приглушённые голоса над собой, кто-то зашёл в комнату. Кай сжался и затих. — Нет-нет, всё хорошо, это всего лишь Субин-и. И правда, когда он смог различить голос своего лидера, тут же расслабился. Это всего лишь хён. — ...и воды принеси пожалуйста... да... я буду с ним, проверь младших, — Ёнджун видит свечение от молнии через жалюзи, — Ребёнок, гроза. Она тоже виновата, верно? Я помню, ты боишься этого. Сейчас будет гром, окей? Но ты же со мной, — он прикрывает его уши и прижимает вплотную к своему плечу. Это происходит, Хюнин вздрагивает, вцепившись мёртвой хваткой в пижаму хёна. Утром за это будет стыдно. Станет ли он причиной для насмешки у младшего лайна? А если его больше не смогут воспринимать всерьёз внутри группы? От подобного становилось всё более паршиво. Но что он сейчас изменит? — Это нормально, приходить за помощью. Тебе плохо, не нужно стесняться, — Ёнджун будто мысли чужие читает, не оставляя места для сомнений. По всей видимости Субин уже успел вернуться, потому что к губам прислонился стакан, наполненный прохладной водой. Они заставили его выпить половину, после чего макнэ почувствовал сырость от полотенца. Ёнджун почти-что невесомо проходился влажной тканью по его лбу, щекам, носу и подбородку, чтобы очистить кожу от слёз и пота. Это могло ощущаться приятно, если бы тело Хюнина не морозило от судороги, поэтому было неимоверное желание поскорее укутаться в тёплом одеяле. Когда старшие убедились в том, что паническая атака не вернётся, то разрешили лечь. Субин придерживал макнэ, пока Джун подготавливал постель для дальнейшего сна. Вместе они уложили туда мальчика, после чего лидер оставил их, попутно забирая Тэхёна, что робко выглядывал из дверного проёма и глядел на всё происходящее своими огромными глазищами. Одеяло шелестело, пока ребята пытались найти удобное положение. Кай уткнулся в безопасное местечко около шеи хёна, а тот лишь ближе к себе притягивает. — Ну почему ты у меня дурачок такой? Ты серьёзно думал, что мы когда либо осудим тебя за эмоции? Хён будет целовать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь сомневаться, — в качестве доказательства, старший хватает его за подбородок, начиная чуть ли не агрессивно чмокать до куда достанет, не давая путей для отступления. Это ошеломляет. Кай выворачивается и прячется поглубже в мягкое одеяло, бормоча неразборчевые возмущения. А Джун только смеётся мягко, да крепче к себе прижимает, — Поговорим об этом завтра, засыпай. Так оба и заснули, слипшись будто пельмешки на дне кастрюли, гроза тем временем сошла на нет. Ёнджун ещё пару раз просыпался, чтобы контролировать состояние мембера: то рукой по волосам проведёт, проверяя температуру, то прислушается к дыханию. Он и сам переволновался. Как хорошо, что завтра нет дневного расписания, возможно Субину удастся выбить для группы парочку выходных, им всем этого не хватает. Утро можно провести в постели, а потом обязательно поговорить с Хюнин-и об этой ситуации. Всё будет хорошо, но всё это завтра. Это было последнее, о чём подумал Ёнджун, пока подтыкал одеяло ближе к телу макнэ, перед тем как заснуть самому.