Эверленд

Зелень знакомого и такого родного луга, шелест листьев дуба над головой и весёлый гомон детских голосов. Где-то вдалеке, у самого приюта, мама со старшими девочками, занимающиеся стиркой вещей, на лугу рядом остальные братья и сёстры играют с мячом. Надо головами ясное, голубое небо, и дружелюбное, лучезарное солнце с облаками-ватой. На улице тепло, даже жарко, а потому девочки одеты в белые рубашки с коротким рукавом и юбки, а мальчики – в такие же рубашки с шортами. Даже мама сменила своё ежедневное тёмное платье с белым передником на такое же, но только чуть по-легче, и собрала вьющиеся пшеничные локоны в высокую причёску. Но в остальном образ её остался неизменным: тёплая улыбка, нежный взгляд, полный любви к своим детям, лёгкая походка, и постоянно сверкающий в руке серебряный циферблат карманных часов.    Таким было детство Эри. Таким было детство всех тех детей, что росли подле неё, жили с ней под одной крышей. Детей, кого вырастила Миранда, кого она же и отправила в последний путь за ворота. Дни, наполненные жизнерадостным смехом и любовью, и ни одного выбивающегося из такой картины изъяна. Добрая воспитательница "мама", много близких друзей, каждого из которых она считала своей семьёй, и с каждым из которых было так тяжело прощаться. Тёплый климат того места, где был расположен приют, огромный лес, в котором было так весело играть в прятки или догонялки. Даже ежедневные тесты, которые Эри стала посещать ещё совсем недавно, не портили такой чудесной картины. Это был своеобразный рай. Ни один ребёнок, живущий со своей родной семьёй, не мог даже мечтать о том, что имели они, считала тогда маленькая девочка, рассуждая о том, что же будет, когда её усыновят.    Эри было семь. Это был конец лета, и только недавно прошёл её день рождения, на который мама подарила ей новую записную книжку в красном кожанном переплёте. Особенность этой книжки была в том, что она была на замочке, и внутри неё была очень приятная на ощупь бумага, на которой было так удобно рисовать. А ещё, на последней странице своеобразного дневника были написаны пожелания и поздравления от каждого жителя приюта, даже тех, кто покинул их более чем два месяца назад: видимо, мама очень давно начала готовить этот подарок. И Эри было приятно, нет, она и вправду была рада такому подарку, ведь она не нуждалась в дорогих куклах или нарядах. И всё же, такой неуравновешенный ребёнок как она просто не мог сидеть на одном месте слишком долго, а потому и на рисование у неё особо терпения не хватало. А с годами записная книжка куда-то пропала, будучи утерянной где-то в лесу.    Ведь тогда Эри ещё не знала, насколько ценными будут для неё эти подписи и слова.    Девочка устала. Маленькими ножками пинать тяжёлый футбольный мяч – не очень легко, и сидящие с ней рядом, под тем же деревом, Итель, Руло, Ирис вполне себе согласны. Какой бы резвой и активной Эри не была, играть со старшими детьми не так уж и просто, а проигрывать она не любила, особенно из-за собственной слабости. А потому она совсем по-детски надула щёчки и сложила руки на груди, опираясь спиной на дерево. Вот только она случайно приложилась затылком о твёрдую кору, что заставило её ойкнуть и, потерев рукой ушибленное место, расстроиться ещё больше. — Что это за кислые лица? — Отделившись от остальных детей, что продолжали играть в своеобразное подобие футбола с, как казалось Эри, очень несправедливыми правилами, к ним подскочил мальчик с растрёпанными золотистыми волосами и лучезарной улыбкой на тонких губах. На щеках его красовались веснушки. Это был Джек – один из самых старших детей в приюте. За месяц до дня рождения Эри ему исполнилось одиннадцать, и теперь он проживал свой последний год среди их такой уже родной и любящей семьи. Ведь каждый год старшие дети сменяются и уходят один за другим: Сакурада, Мэри, Хлоя, Джек… — Эй! Ну не дуйтесь вы так! В следующий раз обязательно поддадимся вам. — Мальчишка подмигнул и потрепал Эри и Ириса – тех, до кого легче было дотянуться – по волосам. Признаться, ласка от любимого брата слегка успокоила девочку, и из алых глаз пропал блеск, предвещавший слёзы. — Так не честно! Не честно, не честно! — Звонкий голосок девочки разрезал воздух, и она, сжав ладошки в кулаки, набросилась на Джека, с намерением поколотить. Но что ему удары семилетнего ребёнка, которого он легко отодвинет от себя одной рукой? А потому Эри вскоре поумерила свой пыл, и прекратила попытку избиения старшего брата. Она подняла голову и посмотрела мальчику в глаза с явной обидой и раздражением. — Вы жульничаете! У вас какой-то неправильный мяч! — Девочка возмущённо махала руками в воздухе, пытаясь выглядеть убедительнее. — И вообще, ты большой! Если ты даже будешь играть один против нас, то всё равно победишь, потому что мы маленькие!.. — Она выглядела как типичный ребёнок, что не умеет признавать поражение. По-сути, таким ребёнком она и была. — Да, так и есть, Эри права, ты – жулик! — Поддержал свою подругу Ирис. Он слегка картавил, а потому "Эри" звучало у него как "Эли". Мальчику тоже не особо понравилось, что старшие так просто обыграли их, и даже не попытались поддаться. Но что с них взять, мальчишек (ведь девочки сейчас были заняты работой по дому): редко кто из них задумывался о том, как не расстроить случайно ребёнка. — А мы с Руло вообще в первый раз играли! — Зеленоволосая девочка, услышав, как её упомянул брат, повернулась к нему и кивнула. Правда, она выглядела так, будто бы не особо уже и обижалась, да и спорить явно не хотела. Руло впринципе не особо любила игры с мячом, и футбол ей достаточно быстро поднадоел. Она, на самом деле, очень даже хотела побыстрее проиграть, чтобы они с друзьями скорее пошли играть в лес в прятки. — Лучше бы мы пошли и помогли маме, а не в этот футбол играли… Мама не любит такие игры, вы же знаете. — Добавила Итель, подняв голову на своих друзей. Девочка тоже выглядела разочаровано, но пыталась не подавать виду, что её тожерасстроил их проигрыш. Девочка с раннего детства всячески равнялась на маму, Миранду, и была её любимицей среди младших детей. Самой послушной, самой покладистой. Получала лучшие оценки среди малышей, хоть об этом известно им и не было, ведь сообщались только самые лучшие результаты среди всех детей. Итель была маминой помощницей, всегда всё за собой, а иногда и за другими детьми, убирала, всегда помогала старшим детям накрывать на стол. Да и поведение у неё было просто идеальным – конечно же мама любила её больше, считала Эри, и не могла не завидовать сестре. — Ой, вечно ты со своей мамой. Вот и не играй, если не хочется! — Обиженно буркнул а Эри. Теперь ей было ещё больнее, ведь что-то всегда странно кололо ей в груди, стоило Итель упомянуть, как она любит помогать воспитательнице, или же самой Миранде похвалить Итель, или кого-то из старших, перед Эри. Маленькая девочка хотела, чтобы материнская любовь женщины принадлежала только ей или, хотя бы, чтобы она получала её больше, чем другие. Она не признавала этого, но это было так. Кажется, уже в таком возрасте девочка внутренне осознавала, что Миранда должна относиться к ней иначе, нежели к другим детям. Или, возможно, она просто была слишком жадной до ласки, которой ей не хватало, или ещё что… словом, она была ребёнком с недостатком внимания в многодетной "семье". — "Я пойду помогу маме, не буду играть"… Вся такая хорошая и правильная… Поэтому мама и любит тебя больше! — Эри, мама любит нас всех одинаково, не придумывай! — Поспешила успокоить подругу, и назревающую между ней и Итель ссору, Руло. Она схватила Эри за руки и посмотрела на неё. Девочки обменивались взглядами на протяжении нескольких секунд, после чего Эри не выдержала и отвернулась, надувшись ещё больше. Руло считала себя лучшей подругой девочки, и так и было безусловно, ведь они всегда прекрасно понимали друг друга, чуть ли не с полу слова. Единственная вещь, которую Руло так и не смогла понять, это некая ревность её подруги к маме. Ведь такая ласкавая и любящая женщина относится ко всем одинаково, так ведь?.. — Если бы Итель была её любимицей, её давно бы усыновили!.. — Тихо, тихо, давайте не ссориться, ребят. — Немного нервно усмехнувшись перебил, наконец-то, Джек. Он присел на траву рядом с тремя девочками, между которыми уже назревал конфликт, и Ирисом, который в этой ситуации чувствовал себя откровенно неловко. — Давайте я вам лучше расскажу сказку какую-то… — Продолжил мальчик, и все четверо детей, как по команде, перевели уже заинтересованные взгляды на него. Забавно, как легко бывает успокоить взбесившегося ребенка, стоит только упомянуть что-то, к чему маленького человечка тянуло, будь то сладость или какое-либо занятие. — В качестве утешительного приза за проигранный футбольный матч, ха-ха! — Хитро ухмыльнувшись, добавил мальчик, поправляя растрёпанные золотистые волосы. — Э-э-эй! Ты нас так не подкупишь! — Ответил Ирис, на самом деле очень даже заинтересовавшись подобной идеей. Детишки обожали слушать сказки, которые читала им мама или старшие сестры и братья. Конечно, они и сами умели читать, но слушать историю из уст близкого тебе человека было как-то… необычно. Воспринималось по-другому, слова играли иными красками, всё становилось ярче и будто бы живее. К тому же, хоть читать ребятня уже и умела, это ещё не означало, что они особо любили это занятие. Раньше, когда мама была занята, читала им Итель, пытаясь быть "взрослее", но очень вскоре ей самой это занятие поднадоело. Пока в глупеньких детских головках были лишь мысли о играх, развлечениях, вымышленных мирах… А разбирать различные символы, что и составляли эти истории, казалось скучным, да и уставали от них дети ещё во время утренних тестов. — Да бросьте! Если бы я хотел подкупить вас, предложил бы печенье из кухни… — Дружелюбно улыбнувшись, произнёс в ответ Джек, поглядывая изредка назад, в сторону приюта и мамы с девочками, которым явно не хватало рук для того, чтобы развесить всё недавно постиранное бельё. — Только вот за книгой в дом я не пойду, а то ещё мама схватит и заставит помогать… И вот это уже будет не честно! Я ведь уже пообещал вам. Поэтому, выбирайте что-нибудь сами, а я постараюсь вспомнить. В конце концов, так даже веселее, правда? — Мальчик ухмыльнулся и обвёл взглядом уже усевшихся вокруг него своеобразным полукругом семилеток и шестилетнего Ириса. Кажется, про футбол все уже позабыли, как и про ситуацию с мамой. Так, по-крайней мере, думал Джек. — М-м-м… Может расскажешь про Джека и бобовый стебель? — Немного нерешительно произнесла Руло, и тут же сама засмеялась от забавного сравнения: её брата ведь тоже звали Джек. К слову, мальчик сразу поспешил огорчить её отрицательным ответом: он и сам эту сказку давно уже не помнил. Но девочка не расстраивалась слишком долго, сразу же вспоминая новую сказку. — А давай тогда про принцессу и дракона! Или может про пиратов? К которой ещё в книжке такая красивая иллюстрация… Не помню, как сказка называется. — Словом, она пыталась вспомнить все только возможные сказки и легенды, что имелись в домашней библиотеке, которые они ещё не успели прочесть или услышать. — О, а давай про рыцаря и дракона! — Предложил свой вариант Ирис, перебивая сестру. На протяжении всего детства он просто обожал те самые банальные истории, где добро побеждает зло, где сильный рыцарь сражает страшного дракона или злого короля… Словом, те неоднозначные сказки, где сталкиваются две силы, и победившая выставляется "хорошей" и получает приз в виде девушки, меча, короны: чего угодно. Большего мальчику и не надо было, он даже терпеть не мог долгие сказки со сложным сюжетом. А ещё, он часто сам представлял себя героем подобных историй: они вчетвером часто играли вместе, и Ирис всегда был рыцарем или принцем. Вот только в таких играх была небольшая загвоздка: Эри, обычно, играла представителя тёмных сил, а потому такие игры часто заканчивались торжеством "зла", над "добром", если Эри не хотела уступить младшему брату. — А может про Золушку, или Белоснежку? — Также добавила Итель, с интересом глядя на Джека. Тот уже вздыхал от количества вариантов и думал о том, чтобы не обидеть никого из детей и рассказать что-то одно. Не хватало же ещё поссорить ребятню из-за какой-то глупой сказки! Тем более, Эри ещё не подала голосу, продолжая сидеть так же задумчиво, размышляя о чём-то своём. На самом деле, она не знала, чего хочет, а потому пыталась вспомнить что-то особо интересное. Но как бы она ни старалась, ничего не приходило в голову, только уже прочитанные или не особо интересующие её истории. И вот, расстроенная девочка хотела уже, с тяжёлым вздохом, но согласиться услышать ту историю, которую выберут остальные, как вдруг глаза её засияли и она, горя энтузиазмом, произнесла: — А давай ты сам придумаешь сказку! — Э?.. Сам?.. — Не ожидая подобной просьбы, через пару секунд выдал Джек. Но, кажется, такая идея очень даже понравилась остальным ребятам, потому что они активно закивал головами. Пришлось мальчику сдаться, и вздохнув, почесать затылок. — Вы же понимаете, что моя сказка будет ну… не такой захватывающей как в книге, да? — Всё ещё желая переубедить младших сестёр и брата, уточнил мальчик, и получил на это незамедлительный ответ от Руло: "Твоя история будет даже интереснее книжной!". Мальчик практически завыл: с фантазией у него было не очень, и с ходу придумать историю, которая понравится четырём таким разным детям было тяжело. — Ух, ну ладно, дайте подумать… — И Джек пустился в размышления, в попытках сообразить что-то дельное.    И вот, мальчик сидел и на протяжении пары минут придумывал завязку истории. Ожидания его слушателей были велики, и разочаровать их было просто непростительно: он не хотел расстраивать младших братьев и сестёр ещё больше. А потому необходимо было придумать что-то новое, но по-своему близкое. И теперь Джек ломал голову, пытаясь склепать что-то из сюжетов детских игр, вспомнить рассказы мамы… Но слишком долго думать было тоже нельзя, ведь тогда дети заскучали бы, и тоже были бы расстроены. Мальчик хотел было уже начать рассказывать что-то наобум, когда такая правильная, хоть и странная история почему-то явила свой образ в его голове. — Итак, ну, слушайте. — Начал Джек, и успевшие вновь поднять шум Эри и Руло замолчали. Мальчик вздохнул, пытаясь переварить пришедшую к нему идею. — Однажды, пастух, работавший на одного знатного человека, вывел стадо белых овец на поле. Пастух не спал всю ночь, и очень устал, а поэтому прилёг отдохнуть на травку… — Дети слушали его в абсолютной тишине, заинтересованно хлопая своими ещё глупыми и наивными глазками. Только Ирис разочарованно вздохнул: в этой сказке, кажется, не будет никаких рыцарей. — …тем более, что волки из леса вокруг пастбища уже давно не пытались напасть на овечек. Так вот, он уснул, и проспал почти до самого вечера, а когда проснулся, произошло чудо: помимо взрослых овечек, он увидел четыре новых ягнёнка. — Но откуда так просто появились ягнята, Джек? — Спросила любопытно Итель, на что её старший брат усмехнулся. — Ита, это сказка, тут так бывает. — Он потрепал тёмные и густые волосы девочки, что всё ещё не были заплетены в косы, после чего продолжил свой рассказ. — В общем, появились эти ягнята. Пастух сразу же обрадовался и побежал сообщать радостные новости хозяину. Тот тоже порадовался пополнению в стаде, похвалил пастуха, и тот даже стал для хозяина близким другом. — Мальчик остановился на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Прошло какое-то время, ягнятки немного подросли. Трое из них были белые, как и остальные овцы в стаде, и только один ягнёнок почему-то был чёрненький. И был он какой-то не такой: слишком игривый, слишком активный, слишком часто далеко уходил от стада… — Ха-ха, совсем как Эри! — Прибавил Ирис, но тут же замолкнул, когда сестра, кажется, обиженно на него поглядела. — Ну ты чего? Я же пошутил… — попытался успокоить девочку Ирис, но та отвернулась от него, скрестив руки на груди и всем видом показывая своё разочарование в друге. — Ну Эри… Ну ты же и правда похожа на барашка… Всмысле, твои волосы такие белые и кудрявые, как их шерсть… — Мальчик хотел ещё что-то добавить, но вместо этого вдруг закричал: — А-а-а! Не бей меня! — Эри по-детски игриво замахнулась на него какой-то большой палкой, которую подобрала с земли, злобно ухмыляясь. Их тут же поспешил остановить Джек, отняв у девочки её оружие и отбросив куда-то в сторону. — Эй! Вы что, не хотите слушать сказку? — Дети извинились перед старшим братом, и только тогда он, с удовлетворённой улыбкой, продолжил свой рассказ. — Вот так-то. На чём я остановился? А, так вот, ягнята подросли немного. Тогда пастуха стал беспокоить чёрный ягнёнок: во-первых, он был суеверным, и думал, что чёрный ягнёнок принесёт им неудачи, во-вторых пастух боялся, что непослушный ягнёнок убежит в лес и привлечёт волков. Со своими переживаниями пастух пошёл к хозяину… — Мальчик замолк и оглядел детей одного за другим, подозрительно ухмыляясь. На самом деле, по детям было видно, что с каждой секундой они теряли свой интерес, а поэтому Джеку нужно было по-скорее переходить к самому интересному. — …и хозяин, доверяя пастуху, приказал тут же избавиться от чёрного ягнёнка и сделать из него пирог! — Пирог?! Пастух хотел убить и съесть ягнёнка?! — Изумлённо произнесла Эри. — Да, пирог. Он приказал сделать из него пирог уже к следующему вечеру! — Ответил ей, активно жестикулируя руками, будто пытаясь напугать младших сестёр и брата, Джек. — Но так случилось, что когда пастух разговаривал с хозяином, окно комнаты было открыто, и ягнёнок услышал их план, играяясь где-то рядом. Ягнёнок ни на шутку испугался, и понял, что ему нужно сбежать. Но ещё ягнёнок боялся, что если он убежит, то пирог сделают из другого ягнёнка, а поэтому когда следующий раз пастух вывел их на поле, чёрный ягнёнок собрал своих друзей, и попросил бежать с ним. Вот только никто ему не поверил, и белые ягнята продолжили жизнерадостно прыгать вокруг взрослых овечек, не подозревая о своей судьбе… — Не поверил? Но почему? — На сей раз спросила уже Руло, не понимая, как можно просто проигнорировать опасность, что была прямо перед глазами. — Потому что ягнёнок отличался от них! А потому они не доверяли ему, как и взрослые овечки. — Произнёс в ответ Джек. Он уселся под деревом по-удобнее, и только тогда продолжил историю. — Чёрному ягнёнку было просто нечего делать, кроме как сбежать одному. И как только пастух отвернулся, он тут же рванул в лес, настолько быстро, как того позволяли его маленькие копыта. Но пастух очень быстро заметил пропажу ягнёнка и, схватив свой нож, что он принёс с собой, погнался за ним! — И вновь мальчик махал руками, показывая масштаб происходящего и напряжение. — Хоть ягнёнок и был молодой и быстрый, человек был быстрее, а поэтому быстро догнал его, схватил за копыто и даже умудрился ранить, чтобы тот никуда не убежал! — И пастух что, зарезал бедного ягнёнка?! — Вскрикнула Эри, по какой-то непонятной причине захваченная такой простой историей. Странно, но герой этой истории действительно вызывал у неё сочувствие. Ведь он, в отличие от героев-рыцарей или принцев, не делал ничего того, за что можно было бы его осудить. Ягнёнок в истории Джека просто хотел жить, и ведь он даже не навредил никому!.. Вот только это было лишь в истории. — Нет, дослушай ты до конца! — Остановил возмущения перебившей его младшей сестры мальчик. Он вздохнул, начиная порядком уставать от постоянных вопросов детей. — Пастух хотел было уже свернуть ягнёнку шею, как вдруг услышал громкий волчий вой. — Джек ухмыльнулся. — В этом лесу жил старый огромный и злой чёрный волк. Он не охотился на белых овец пастуха, потому что те казались ему невкусными. Волк ел только чёрных овец. Но и человечной он был перекусить не против, а потому набросился на пастуха, а тот, бросив ягнёнка, выбежал вон из леса, спасая свою жизнь. — Мальчик буквально увидел, как у Эри заблестели глаза, а Ирис притянул колени к груди, будто бы чувствуя в этой истории что-то… странное. — Когда волк вернулся, ягнёнок не успел убежать, ведь его копыто было ранено. А ведь ягнёнок как раз был чёрным, как раз таким, каких овец волк и ел… — Знаешь, ты такой маленький и тощий, и твоё копыто ранил пастух… — Перед глазами Эри всё вдруг поплыло, сжалось в миллиарды раз, рассыпалось на бесчисленное количество точек, и сложилось в новую картину. Она лежала на холодной траве посреди тёмного леса, а перед ней, угрожающе возвышаясь, сидел большой чёрный волк. Хищное и опасное животное с двумя горящими глазами-янтарями ухмылялось весьма знакомым образом всеми своими клыками. Да и голос, коим говорил зверь, уже давно был девочке, обнаружившей себя в теле маленького раненного барашка, знаком. — Я бы мог запросто сожрать тебя хоть прямо сейчас, но я люблю играть со своей едой. А как играть, если ты и бежать не можешь? Я заберу тебя с собой и позволю поправиться и подрасти, и лишь когда ты станешь достаточно вкусным, я тебя съем. — И волк забрал ягнёнка с собой. — Странное наваждение рассеялось, Эри вновь перенеслась сквозь пространство, разделяясь на мириады частиц, собираясь воедино вновь на той же зелёной лужайке, под тем же деревом, где сидели Джек, Ирис, Руло и Итель. Она моргнула несколько раз, всё ещё приходя в реальность. — Волку пришлось самому выхаживать и лечить ягнёнка, самому искать ему пропитание, ведь малыш был ещё практически беспомощен. А у старого волка никогда не было собственных волчат, а потому всё это было для него чем-то новым, чем-то, что разбавляло скучную жизнь старика. А потому он очень быстро привязался к ягнёнку как к собственному волчонку, и решил не есть его… — Продолжил, а, точнее, стал подводить к логическому заключению историю Джек. — А дальше? Что было дальше, чем всё закончилось? — Поинтересовалась, вскочив на ноги и сжав трясущиеся руки в маленькие кулачки, Эри, горящими глазами всматриваясь прямо в душу старшего брата. — Волк и ягнёнок жили в лесу долго и счастливо, да? — Ну… Эм-м-м… — Мальчик промычал что-то невразумительное и замолк ненадолго, пытаясь придумать дельную концовку к такой истории. На самом деле, это был тяжело, ведь и сама сказка пришла в его голову совершенно неизвестным образом. — Ягнёнок, живя с волком, заметил очень интересную деталь: волк, как и ягнёнок, имел чёрную шерсть, и это делало их похожими. И ягнёнок уже совсем скоро решил, что на деле он – волчонок, которого бог пойми как занесло в овечье стадо. Он жил со старым волком, учился у него жизни, и считал его своим отцом. Чёрный ягнёнок наконец-то был счастлив, потому что никто не считал его странным или неправильным. Ягнёнок наконец почувствовал себя любимым сыном, хоть приёмным отцом его и был волк, который планировал его сожрать. И жили они бок о бок долго и счастливо… — И жили бы так и дальше, если бы непослушный маленький ягнёнок не решил сбежать. — Вкрадчиво пророкотал "волк" на ухо Эри. Она не видела демона, но превосходно слышала его голос, шепчущий у самого уха, чувствовала холод по-своему ласкового прикосновения когтистой лапы к детскому плечу. Она знала, что это он. Это не мог быть никто другой. Он и был волком в этой истории. — Как жаль, что он вспомнил, что всё же рождён травоядным животным, и не сумел вынести вид волка, убивающего подобного ему ягнёнка, не сумел охотиться сам… — Он усмехнулся. Странно, ведь в реальности Льюис никогда не издевался над ней, когда здесь, во сне, сознание само подкидывало подобные картины. — Глупышка. А ведь волк так старался ради такой глупенькой овечки, не давал ей погибнуть, оберегал от других волков, относился так, как относился бы к собственному волчонку…    Картина вновь переменилась. Семилетняя Эри, окрылённая историей про ягнёнка и волка, неслась через поле, виляла между деревьев, практически танцуя от иррациональной радости и возбуждения. Такая простая история почему-то казалась до ужаса знакомой и правильной. Ведь если даже ягнёнок, изгой, которого хотели убить и засунуть в пирог просто потому, что он отличался, сумел найти семью в лице кровожадного и злобного волка, то что мешало ей, человеческой девочке, пусть неугомонной и непослушной, быть усыновлённой? Наивный ребёнок не понимал различия между сказкой и реальностью и изо дня в день надеялся на чудо. Она надеялась, что однажды утром мама придёт, и сообщит, что кто-то всё же решил усыновить её, что кому-то она будет дороже всего на свете. Ей было так необходимо знать, что для кого-то она на первом месте… Она сделала бы всё для этого существа.    А потому она, не обращая уже особого внимания, неслась в сторону ворот, туда, куда ходить было попросту запрещено. Вначале она лишь по чистой случайности завернула в ту сторону, что все дети обходили стороной, но после ей стало действительно интересно: что же такого скрывают ворота, раз уж мама к ним не подпускает? Неужто там, за воротами, каждый день собираются люди, желающие усыновить кого-то из детей, и наблюдают за ними издалека? Или может там, за тяжёлой железной решёткой, кроется какая-то другая страшная тайна, которая так и ждёт своей разгадки? В любом случае, Эри была готова её предоставить, ведь была слишком уж заинтересована. Да и ноги несли её будто сами, совершенно не желая останавливаться.    И вот малышка уже у самых ворот – таинственного и тёмного прохода в неизвестность, ведущую ко внешнему миру. Странно, но железная решётка поднята, и девочке не составляет труда шагнуть в скрытый чёрным туманом тоннель. Вот только лишь она сделала шаг во тьму, как вдруг вокруг лодыжек крепко обернулись тонкие склизкие щупальца, тянувшиеся из самой бездны, и утащили вслед за собой, заставив Эри упасть и больно удариться головой о бетон, оставляя на нём пятнышки красных разводов. Её маленькое тельце, скованное в страхе, утягивало глубже и глубже в вязкую тьму, скрывавшуюся за воротами. Конечно, ведь это – кошмар, нормальные сны давно уже Эри не снились. Её ночной кошмар, её главный страх, те мысли, которых она просто не пропускала при дневном свете.    Противно-мерзким образом чёрная тьма отчаяния поглощала девочку, проникала в каждую клеточку тела, заполняя её собой. В голове неописуемым образом потяжелело, бесконечное пространство тьмы, как и в любом другом кошмаре, не давало дышать, и девочка тонула в собственных страхах и этой бесконечно глубокой черноте. Она могла поклясться, что физически чувствовала мокрое прикосновение щупалец тьмы, что пытались сжать её по-сильнее, раздавить, заставить слиться с собой. Её безмолвный крик звучал в один голос к криком агонии тысяч детей, что умирали здесь от рук демонов, после чего подавались горячим и аппетитным блюдом на стол всё тем же тварям.    Мокрое на руках и одежде – кровь. Эри осознала это, когда её вытолкнуло с другой стороны ворот, посреди высокого и жуткого кирпичного тоннеля, освещаемого одной только изредка подмигивающей зловеще тусклой лампочкой, что свисала с потолка. Тёплая, алая кровь, что ещё не успела засохнуть на руках, со звоном удара отдельных капель о бетон, стекала вниз, раздражая нежную детскую кожу оставляемым ей липким ощущением. Вокруг всё играло различными оттенками красного: кирпич на стенах, окрашенный кровью бетон, блики от света поломанной лампочки, красное на руках и белых одеждах, сияющие в темноте глаза девочки… ох, нет, на сей раз глаза её янтарно-жёлтым, змеиным, озаряли жуткий тоннель, ведущий прямиком в ад.    А вокруг неё – горы из трупов. Разлагающиеся тела таких знакомых ей детей, одетых в совсем одинаковый наряд: тот, в котором каждый из них покидал приют. Головы все до одной повёрнуты в её стороны, а глаза-стёклышки уже мёртвых людей будто бы пялятся в душу. Она может поимённо назвать каждого: здесь лежат Руло, Ирис, Итель, Джек, Сакурада, Мэри, Хлоя, Грейс, Келли, Юджин… Множество знакомых ей детей, все те, кто лишились жизни, пока Эри проживала в приюте. Из груди каждого тела торчал прекрасный алый цветок, и бесконечное множество этих цветов составляло по-своему прекрасный и ужасный одновременно сад. Чудесное произведение искусства, от которого несло мертвечиной и кровью.    Лишь два тела выделялись среди остальных. Они не были украшены траурно цветами, и не носили парадные одежды Благодатного Дома. Тело мальчика лет восьми, ребёнка в ранее белом, теперь серым от пыли, дождевике поверх чёрной водолазки и таких же чёрных джинс. В груди ребёнка зияло две дыры, а на лице застыло выражение ужаснейшего страха за свою жизнь. Жизнь, которую он так и не сохранил. Он отличался от других трупов и тем, что выглядел по-свежее, как-то иначе. И на шее его не было цифр. А с другой стороны, поотдаль от этого тела, лежало, нет, уже стояло, другое. Высокая обезглавленная женская фигура с изуродованной, будто бы порубленной спиной. Ошмётки плоти и разломанный позвоночник отвратительным образом вылазили из-под разорванного чёрного платья, грозясь выпасть.    Тело женщины, успевшее уже подгнить, рваными шагами медленно направилось в сторону Эри, а девочка не могла даже отступить назад: позади неё была стена из тьмы. Только сейчас она заметила, что в руках её, сжавшихся от страха, – окровавленный и острый топор, тот, которым она и лишила жизни Миранду. Но стоило девочке опустить взгляд на оружие, как труп матери ринулся к ней на всех порах, перескакивая другие тела, или наступая на них и разламывая каблуками туфель кости. Эри скорее машинально, чем обдуманно, замахнулась топором и с невиданной лёгкостью разрубила женщину от плеча до поясницы, пачкаясь её кровью ещё сильнее.    Труп Миранды издал громкий, жалостливый и в то же время разъярённый рёв боли. Эри выронила топор, а Миранда, вновь упав на землю с неприятным булькающим стуком, потянула свои руки, или то, что от них осталось, к девочке, не переставая кричать. Её тело, хоть и было разделено на две половины, всё ещё оставалось соединено нетронутым желудочно-кишечным трактом, отвратительно выпадающим из верхней части тела к нижней. Она продолжала ползти вперёд, и в какой-то момент почти уже схватила свою дочь за ногу, утаскивая за собой в пучину ада. Хотя, это просто смешно, ведь ад для людей итак уже создан здесь, на земле, и Миранда этому способствовала.    Зажав уши руками и зажмурившись от столь душераздирающего крика, Эри всё-таки шагнула назад, во тьму, пытаясь спастись от своей мёртвой матери. Тьма с превеликим удовольствием поглотила её и заполнила сознание и лёгкие собой, перекрывая воздух и заставляя голову раскалываться. В вязкой тьме даже не ощущалось, как кровь с рук девочки отпечаталась на волосах и лице, и как теперь она, небольшими каплями, премерзко стекает куда-то вниз, теряясь в бездне. Девочка рухнула на землю, или то, что её здесь заменяло, и сжалась всем телом в калачик, пытаясь успокоиться. В ушах всё ещё стоял крик Миранды, шелест одежд поднимающихся на ноги трупов, лёгкая песня цветов и лязк топора в её руках, разрубающего жизни.    Это не было концом её мучений, ведь всего спустя долю секунды своеобразной передышки пространство заполонили новые крики и мольбы о помощи, новый вой отчаяния, голоса убитых этим несправедливым миром, слившиеся воедино. Эри почувствовала как по щекам стекают слёзы вперемешку с кровью от такой перегрузки. Она вновь пыталась зажать уши руками, но не прекращала слышать их, будто звучали они только в её собственном сознании. "Это твоя вина! Ты должна была умереть" — кричал сквозь слёзы Ирис. "Из-за твоей ошибки нас убили, предательница!" — поддерживала его Руло. "Ты не спасла меня! Оставила умирать!" — раздался жалобный крик Итель, звонким эхом отдававшийся в голове. "Ты убила меня, неблагодарная дрянь!" — голос Миранды душил даже больше, чем остальные. "Ты не остановила его, ты просто смотрела…" — робко прозвучал голос мальчика, чьё имя она даже не знала.    Голосов становилось всё больше и больше, каждый винил в своей смерти её, каждый называл убийцей, предательницей, да кем только угодно. Эри хотелось чтобы они заткнулись, ей хотелось испариться и просто перестать существовать, ведь может лишь тогда они смогут её простить. "Зачем ты убила нас?!" — вдруг слились все голоса воедино, оглушив настолько громким звуком, заставив дрожать барабанные перепонки, а глаза слезиться ещё сильнее. Эри, кажется, прокусила себе губу от такой сильной головной боли. "Я вас не убивала!" — выкрикнула она в темноту, но её голос оказался неслышен среди туч голосов, обвинявших её. "Ты несёшь одну только смерть, монстр!" — вновь оспорили её ответ, с ненавистью выплёвывая слова, голоса. — Замолчите! Хватит! — взревела девочка, разрезая, наконец, шум голосов своим, самым громким, самым ярким и, главное, настоящим. Тут же всё смолкло и исчезло, и девочка почувствовала резкую головную боль. Настоящую, физическую головную боль, а так же боль от ссадин, синяков и порезов на теле, которые она явно получила не во сне, не в этом кошмаре. Эри просыпалась, и по какой-то причине казалось ей это неимоверно долгим, хоть на деле прошла всего доля секунды,перед тем как она распахнула глаза.    Она ожидала увидеть уже совсем знакомую картину, ставшую привычной за прошедшие два месяца: темнота просторной комнаты с высокими потолками, слишком огромная для человеческого ребёнка мягкая кровать, в которой её тельце практически тонуло, высокая прикроватная тумбочка, на которой стояла рюмка воды, размером со стакан, обвешанные картинами стены, ковёр с интересным и непонятным узором на полу, туалетный столик с большим прямоугольным зеркалом у противоположной стены, единственный источник света – огонь свечей, расставленных практически на каждой горизонтальной поверхности, и тусклый свет из только приоткрывшейся дверной щели, через которую быстро и резво проскочит любопытный сиреневый зверёк, разбуженный криком девочки посреди ночи, а после заглянет тварь пострашнее тех, что преследовали её в кошмарах.    Эри прекрасно помнила ту ночь, когда крик агонии ребёнка нарушил ночное спокойствие остальных гостей поместья. Сердце колотилось как бешенное, а руки покрылись холодным потом. Правая рука была в гипсе, фиксирующим локоть и запястье, так что ей она не могла двигать практически совсем, а потому пришлось подтянуть тяжёлое пуховое одеяло повыше, чтобы сжимать его пальцами обеих трясущихся ладошек. Из алых глаз с красноватыми вкраплениями лопнувших капилляров в белках катились слёзы, прозрачные солёные капли стекали по щекам, падали вниз, впитываясь в воротник ночной сорочки и одеяло. Девочка не могла пошевельнуться, она лишь дрожала и глядела в зеркало перед собой, в отражении не замечая ничего привлекательного. Лишь монстра, виноватого в смерти всех его близких.    Из самокопания её вывел резкий скрип открывающейся чуть шире двери – её не закрывали до конца, ведь человеческий ребёнок просто не мог достать до ручки двери в поместье демонов, где всё имело размеры им под стать. Эри резко заткнула рот левой рукой и двинулась к изголовью кровати, пытаясь больной рукой подтянуть одеяло ещё выше, чтобы накрыться им с головой. Кем бы ни был её ночной гость, это был демон. А сейчас она уж точно не хотела иметь ни с одним из них никаких дел. Но как бы она ни старалась притвориться спящей, девочка и сама прекрасно понимала, что у демонов превосходный слух и ощущение мира, а потому её ускоренное сердцебиение и дыхание уже её выдало.    На удивление девочки, первым в комнату через приоткрывшуюся щель протиснулся Парвус, заинтересованно помахивая сиреневым хвостиком. Зверёк подобрался к кровати, где сидела Эри, и запрыгнул на неё, забавно долго примерявшись к прыжку. Он присел рядом с девочкой и обеспокоенно ткнулся своей мордашкой ей в бок, хлопая большим жёлтым глазом. В другой ситуации Эри, наверное, усмехнулась бы и почесала его за ушком, но сейчас она резво сгребла питомца в охапку и прижала к себе, в ответ на что Парвус издал что-то напоминающее мурчание. Наличие этого пушистого сиреневого клубочка рядом хоть и не могло избавить от кошмаров, но помогало хоть немного успокоиться. Создавало ощущение присутствия рядом кого-то, кто мог бы ей посочувствовать.    Вот только раз уж здесь, в её комнате, был Парвус, то и его хозяин находился где-то неподалёку. И зачем он вообще пришёл? Эри понятия не имела, и всё же не смогла не вздрогнуть, когда высокая фигура демона, когтистой трёхпалой лапой отворяя дверь ещё шире, ступила внутрь комнаты вслед за своим питомцем. Льюис выглядел сейчас как-то странно по-домашнему: конечно, ведь не каждый день увидишь самого эрцгерцога демонов в чёрной шёлковой пижаме, а не его обыденном величественном и мрачном наряде. Демон не прошёл слишком далеко в комнату, будто бы не желая нарушать покой итак напуганной девочки, и лишь облокотился на стену у самой двери, и со своей обыденной ухмылкой и сверкающими в темноте рыжими, янтарными глазами, уставился на неё. — Что случилось, дитя? Ты так громко кричала, я решил, что кто-то из слуг Байона всё же попытался тебя сожрать… — демон усмехнулся и пробежался глазами по свой собеседнице, сжавшейся в комочек на пуховых перинах кровати явно не предназначенной для человека. Девочка всё так же дрожала не переставая, пока здоровой рукой скорее как-то машинально, чем обдуманно, поглаживала Парвуса, что продолжал тереться об неё и издавать забавные звуки, взывающие к вниманию человечка. Она не хотела смотреть на мужчину, не хотела смотреть в его глаза, не хотела видеть его сейчас. Хоть она и питала к нему какую-то симпатию и уважение с самого начала, с того самого рокового вечера, демон явно был не тем, кому девочка могла бы доверить свои кошмары. Не тем, кто бы её выслушал. — Кошмар… — слегка заикаясь, ответила Эри, и тут же прокляла себя за это: её дрожащий голос выдал слабость и уязвимость в данной ситуации. Хотя, кого она обманывала? Не только по голосу, а по любой другой реакции можно было с лёгкостью увидеть зашуганного ребёнка, что должен бы бояться монстров из темноты, а не беседовать с одним из таковых. — Обычный кошмар… Ничего особенного, я привыкла. — она действительно привыкла уже к отсутвию нормальных снов и постоянно преследующим её кошмарам, но это совсем не означало, что они перестали причинять девочке боль. Она отвернулась в сторону, чтобы случаем не глянуть на демона, всем видом показывая, что она хочет, чтобы он ушёл. — А вы почему не спите? Вам точно кошмары не снятся… — Это верно. Я, в каком-то роде, и есть сам ночной кошмар… — Тихо, но как-то зловеще пророкотал Льюис, и по спине Эри пробежались мурашки. Демон оттолкнулся от стены, и через пару секунд девочка почувствовала, как сбоку от неё матрас кровати прогнулся под чужим весом. Мужчина опустился подле неё, перекидывая ногу за ногу, и Парвус, не получая от Эри должного внимания, быстро сбежал от неё и примостился на коленях своего хозяина. Резкое движение зверька заставило девочку обернуться и проследить за ним, и это было её ошибкой: взгляд будто бы самовольно встретился с горящими очами демона, и разорвать этот контакт она уже не посмела. — Кошмар… Позволь поинтересоваться, что же напугало такого смелого и безрассудного ребёнка как ты так сильно в простом сне? Неужто я, или кто-либо из мне подобных? — А вам какое дело? — раздражённо поинтересовалась Эри, не переставая глядеть на него. Она действительно не понимала, зачем он сейчас пришёл сюда, если не поглумиться над ней. В конце концов, с какой это стати демону будет по-настоящему интересно?.. Но на её резкий ответ глаза эрцгерцога сузились и он склонил голову слегка набок, пробираясь взглядом ещё глубже в душу, опаляя внутренности. — Вас там не было… Там вообще не было демонов. — всё-таки соизволила, после тяжёлого выдоха, ответить девочка. На её слова демон лишь вопросительно хмыкнул. — Просто… мне снились трупы моих друзей. И ма… Миранды. — она вовремя остановила себя пред тем, чтобы не назвать случаем эту женщину той, кем она и являлась на деле. — Что ж, это совсем неудивительно, после того что произошло в тот день… — задумчиво произнёс Льюис, пока гладил Парвуса по животику, предварительно спрятав когти внутрь лапы. Зверёныш лениво потягивался и выкручивался, демонстративно отворачиваясь от Эри. Ту это позабавило, и она легонько усмехнулась, хоть настроение это ей никак и не подняло. — Совсем ещё ребёнок… Какая жалость. Столько всего свалилось на твою маленькую кудрявую голову за такой короткий срок, я удивлён, как ты не сошла с ума. — демон понял, что шутка оказалась не особо удачной, когда девочка лишь горько усмехнулась. — Хотя, если посудить, сумасшествие – не всегда плохо. Да и ты не сумасшедшая. Ты убила её, потому что была в отчаянии. Отчаяние – вот то чудесное чувство, что подталкивает абсолютно здоровых существ к самым безумным поступкам. — Вот именно. В этом и дело… — Эри не заметила как на глаза её навернулись вновь слёзы, а голос задрожал. Плевать, если ему абсолютно нет никакого дела до неё, девочке просто необходимо было выговориться, а потому она, вздохнув глубоко, продолжила. — Дело именно в том, что я… что… — всё-таки она не успела, и практически пустилась в рыдания до того, как успела договорить. Сказать такое, признать это здесь, а не во сне, было худшим приговором. — …что я убила их. Они снятся мне, все до единого, каждый, кто умер за мою жизнь… И они все винят в своей смерти меня. Будто это я не успела их спасти или остановить, будто у меня вообще был шанс!.. — девочка мелко затряслась и вновь подняла взгляд на демона. — А потом они называют меня монстром… — Но ведь ты не убивала их, дитя. — Льюис, на секунду прекратив поглаживать Парвуса, обернулся на Эри и придвинулся к ней чуть ближе. Что-то странное, спокойное, и ровно противоположное тому, что обычно можно было в них наблюдать, промелькнуло в его глазах. — Мало ли что там считают мертвецы. Ты никак не могла повлиять на их судьбу, и прекрасно это знаешь. Единственная, в чьей смерти ты виновата, так это Миранда. — Эри для себя отметила, как странно-быстро он запомнил имя воспитательницы с их плантации. — Да и не убей ты Миранду, к следующему ноябрю её лишил бы жизни клан Ратри, так что ты, можно сказать, даже помогла ей избежать предначертанной судьбы. — он вновь зловеще усмехнулся, а после опустил свою руку ей на голову, принимаясь аккуратно перебирать пряди волос. — А понятие "монстр" вполне себе размытое. Если быть монстром означает быть способным постоять за свою жизнь, убить того, кто собирался убить тебя… Ха-ха, в таком случае не такое уж это и оскорбление, не правда ли? — Но ведь мама не хотела убить меня… — всхлипывая, опровергла его слова Эри, уже совсем не замечая, что вновь назвала воспитательницу "мамой", хоть поклялась сама себе никогда этого более не делать. — Да, она хотела сделать из меня очередную пешку демонов, хотела сделать из меня свою копию, такую же бесхарактерную и жалкую крысу… — она буквально выплюнула эти слова с вновь проскальзывающей в голосе жгучей ненавистью, остатки которой в ней так и не ушли. — Но это был шанс выжить. Она хотела, чтобы хоть и в клетке, хоть в рабстве, но я выжила… — девочка ещё раз шмыгнула носом, после чего левой, здоровой рукой, одним движением вытерла слёзы с лица, случайно задев повязку на остатках уха, в котором ранее был отслеживающий чип. Это заставило её зашипеть тихо от боли. — Она убила моих друзей, последнее, что у меня осталось, чтобы я сдалась и стала как она… Ведь она думала, что только так мы обе выживем. — Что за вздор? Не стоит обманывать себя чтобы перестать винить её в содеянном. — ответил Льюис, аккуратно поправив повязку, сползшую с её уха. — Ей было наплевать на любого из вас, а ты была лишь средством её выживания. Приношу свои извинения, но это – суровая правда. — без издёвки, с чем-то напоминающим жалость в тоне его голоса, продолжил демон. — Да и человеческая психика не способна выдержать такого давления. В этом и прелесть отчаяния: оно делит людей на сильных и слабых. Слабые сдаются и подчиняются установленным рамкам, опасаясь наказания за непослушание. А сильные сжигают эти рамки до тла, убивают тех, кто пытался их в эти рамки загнать. Им ведь уже нечего терять, если у них итак всё отняли… Согласись, занятно? — Парвус издал любопытное "мряу?", будто бы подтверждая слова Льюиса. — И всё же, я ведь могла просто ударить её, я могла вонзить топор в землю и убежать… Я… — девочка не могла перестать плакать, здоровой левой рукой прижимая к себе ближе тёплое одеяло, стараясь спрятать своё красное от слёз лицо от демона, и полные скорби и ненависти к себе глаза, блестели в темноте. — …я ведь могла не убивать её! Так или иначе, какой ужасной она не была, она была человеком… — всхлипнула Эри. — Человеком, и моей родной матерью. Хоть я и была рождена только для того, чтобы она пожила подольше, чтобы демонам её скормили позже, но… без неё бы меня не существовало. — кажется, демон был слегка удивлён подобной новостью, и что-то вызвало у него странную, нервную усмешку. Он хотел было что-то ответить, но замолчал: сейчас не время. — Я человек… И она тоже. Люди не должны убивать людей!.. Даже если я сделала это, чтобы выжить, это всё равно делает меня монстром! — девочка прикусила губу, стараясь не завыть от отвращения к самой себе и боли. Боли, которую она почувствовала только сейчас. — Твои слова и убеждения противоречат друг другу, дитя. Если человек, что готов убить другое живое существо, угрожающее его жизни, – монстр, то разве это не делает меня спасителем рода людского, избавляющим этот мир от подобных тварей? — Льюис ухмыльнулся, склонив голову набок и прищурив насмешливо глаза, сверкнувшие рыжим огнём за золотом маски. Эри ничего не смогла сказать ему в ответ: в глубине души она понимала, что демон был прав. — Не выставляй себя хуже, чем ты есть на деле. Ты убивала не ради удовольствия, а из необходимости. И даже если ты действительно монстр, по человеческим понятиям, все твои деяния меркнут в сравнении со мной или любым другим демоном. — он задумался ненадолго, а после осторожно ткнул длинным, слегка корявым тонким пальцем ей в лоб, а на лице его расползлась хитрая улыбка. — Главное – то, что здесь. Если ты не хочешь быть "монстром", в человеческом понимании, то в первую очередь стоит разобраться: действительно ли это настолько плохо.    Эри всхлипнула в последний раз и некой благодарностью посмотрела на мужчину. Кристальные капли слёз медленно высыхали, блестящей солёной сеточкой оставаясь на щеках девочки, а бледное лицо той теперь стало серьёзно, как никогда. "Настолько ли плохо быть монстром?.." – даже в её голове этот вопрос звучал абсурдно. Но Льюис был чертовски прав, и как бы она не винила себя за всё произошедшее, сколько смертей, возможно, тяжёлым грузом вины не висело бы за её плечами, она просто не могла быть хуже демонов, а тем более – хуже людей, что на них работали. Она убила Миранду, она хотела убить Питера Ратри. Да что там, до сих пор хочет, и сама себя за это корит. Ведь те яркие эмоции, тот пожар гнева и ненависти уже отступил, а рациональность медленно, но верно просыпалась в девочке. — Скажите… — тихо и слегка нерешительно, ведь ей казалось, что это не совсем сейчас уместно, да и она явно была сама не готова к подобным историям, начала Эри. Она утёрла слёзы и незаметно для себя ненароком, а может и специально, может она сама подсознательно того захотела, придвинулась ближе к эрцгерцогу. — Скажите, вы запоминаете своих жертв?.. — она замолчала, пытаясь правильно сформулировать мысль, чтобы донести её до Льюиса. Того подобный неожиданный вопрос, кажется, весьма удивил и поверг в шок. Девочка была уж совсем непредсказуемой, но демону это даже нравилось. — Я имею в виду… после того, как вы убьёте и съедите человека, что дальше? Вы просто забываете о его существовании, как об очередной сломанной игрушке? — Ты не перестаёшь меня удивлять, Эри. И к чему же подобный вопрос, дитя? — в хитром оскале блеснул ряд идеально белых острых зубов, и демон, кажется, погрузился в воспоминания о далёком прошлом. С тех пор, когда обещания и в помине не было, когда война между людьми и демонами ежедневно ставила его жизнь под угрозу, когда кровь бурлила в его венах от осознания того, что он был жив, от огня ненависти в глазах противника, холодной стали оружия, царапающего броню, и сладкого, пряного запаха человеческой крови. С тех чудесных пор, и до сегодняшних дней, когда от того человечества, от той нерушимой силы, остались лишь тихие отголоски, и только единицы сохранили в себе это пламя, способное сжечь изнутри даже демона вроде него. — Наверное, это прозвучит очень эгоистично или глупо… — Эри вздрогнула, почувствовав, как лапа демона мягко опускается на её плечо и тянет ближе. — Вы ведь знаете тех кого едите в лицо, вы, вроде бы, не охотитесь на случайных людей. Но после их смерти… что после их смерти? Вы, как и остальной мир, просто забываете, что когда-то на свете жил человек, отдельный и уникальный человек, со своими мечтами, целями? Со своим характером и эмоциями… живой. И вдруг: его просто нет… будто и жизнь его была бессмысленной, ведь его даже никто и не запомнит… — Льюис догадался, к чему клонила девочка, а потому рука его чуть крепче сжалось на хрупком плече ребёнка. — Знаете, я не против того, чтобы вы убили меня. Если так получится, что я не смогу сдержать данное моим мёртвым друзьям обещание и выжить, то я ничего не потеряю. У меня совсем никого не осталось. Ни одного человека, который запомнил бы меня. Настоящую Эри, человека, не номер 53194, не еду, не скот, не добычу… Настоящую меня. — и в уголках глаз вновь стали образовываться слёзы. Демон, вздохнув тяжело, только и подумал: и как же они ещё не иссякли совсем? — Дитя, ты меня забавляешь. А как же дети в приюте, с которыми ты жила бок о бок с самого рождения? Или вы не были так близки? — девочка лишь посмотрела на него, как на кого-то, кто сказал ужаснейшую глупость, и вздёрнула голову к потолку, пытаясь не позволить слёзам, признаку её слабости, вновь сбежать из глаз. — Ах, ну да, точно… ведь и они запомнить не смогут. — демон помолчал недолго. — В молодости я не запоминал особо, с кем сражался, кого лишал жизни, а кому удалось сбежать, ведь съеденных мною сильных волей людей, необходимых мне, было бесчисленное количество. Сейчас же всё переменилось. — он сделал паузу ненадолго и, практически рассмеявшись от того, как отчаянно Эри пытается не заплакать в очередной раз, вдруг притянул её ещё ближе, заставив девочку неловко уткнуться лицом ему в бок и скорее машинально обхватить огромное тело демона тоненькими ручками в своеобразных объятиях. — Таких как ты, тех, кто способен сражаться, тех "монстров", как ты их называешь, кому хватит духу на убийство, лишь единицы. Такие люди – словно мимолётный пожар, смертоносный ураган, оставляющий вечный след в душе… Я помню каждого ребёнка с Золотого Пруда, кто не был бы просто загнаным кроликом, как основная масса людей. Не то что бы их было много… — Ты помнишь всех? — Эри уронила голову на колени демона, а точнее на Парвуса, уже достаточно давно удобно свернувшегося тёплым сиреневым клубочком на ногах своего хозяина. Зверёк вскочил с оскорблённым писком, а Эри дёрнулась и хотела вернуться в прежнее положение, вот только эрцгерцог не позволил, перемещая тяжёлую цепкую лапу с её плеча на голову девочки. Та, смирившись всё же со своей участью, поёрзала немного, а после наконец устроилась поудобнее и прикрыла глаза, лёжа верхней частью тела на коленях демона, который мог сейчас без особых усилий разломить ей черепную коробку, легко сжав руку. — А… расскажи. Расскажи про тех своих жертв. Они все пытались убить тебя? И никто не выжил? — Ох, тебе интересно послушать о тех, на кого я охотился до тебя? — переспросил Льюис, задумчиво поглаживая девочку по голове, перебирая светлые и непослушные, совсем под стать своей хозяйке, пряди волос. Парвус, как она успела заметить, перебрался на плечо мужчине, когтистыми лапками вцепился в тугую бледную кожу плеча. — На деле здесь, на Золотом Пруду, после заключения этого отвратительного обещания мне лишь однажды встречалась группа людей, детей, что смогли бы меня впечатлить. — он отметил, как вопросительно-заинтересованно блеснули во тьме глаза Эри. — Это было тринадцать лет назад. Восемнадцать детей-беглецов из "Славного колокола", старшим из которых было по пятнадцать, волей случая оказались в лапах моего дорого друга, лорда Байона, здесь, в охотничьих угодьях… — Погодите… с ферм и раньше сбегали люди?! Даже до побега детей с третьей плантации Благодатного Дома?.. — переспросила девочка, более чем уверенная в том, что побег Эммы и её друзей был первым масштабным побегом в истории. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Эри. Осведомлена даже о побеге с третьей плантации… ха-ха, сколько же ещё ты знаешь? — он ненароком пробежался острым когтём по чёрным цифрам на шее девочки, слегка царапая. — Но да, до этого тоже случались побеги, хоть обычно людям и не удавалось долго выживать на свободе. Эта же группа людей сама, практически добровольно, явилась на Золотой Пруд. Только, кажется, они ожидали найти здесь совсем не охотничьи угодья… — демон ухмыльнулся, вновь погружаясь в воспоминания. — Кажется, я запомнил имена большей части из них. Даже тех, кто трусливо убегал… Но не подумай, что мне доставила удовольствие охота лишь на младших и слабых кроликов: на деле же я убивал их чтобы разозлить троих самых старших. Юго, Дина и Лукас. Как сейчас помню, как эти трое с трепетом оберегали свою семью от любой напасти, иногда даже самостоятельно подставляясь под удар. И как разрывались от боли и отчаяния их сердца, когда самые дорогие им люди один за другим погибали от моих когтей… — Вы убивали их беззащитных братьев и сестёр… чтобы они ещё больше захотели убить вас? — немного удивлённо подобной схеме поинтересовалась девочка, переворачиваясь на спину, чтобы вновь смотреть на демона. — Это… жестоко. Хотя, странно говорить об этом вам. Вы и сами это понимаете. — её пробрала жалость к тем бедным беглецам, каждый из которых надеялся на светлое будущее, на Минерву, ведь если бы они понятия о нём не имели, то не пришли бы на Золотой Пруд, информация о котором, она была уверена, наверняка содержалась где-то в ручке Минервы. — Жестоко и действенно… ведь я ни за что бы не решилась на убийство Миранды, если бы она отправила меня, а не Руло и Ириса. — она грустно усмехнулась. — Только вот теперь мной так манипулировать у вас не выйдет… — Посмотрим. — загадочно произнёс Льюис, прежде чем продолжить свой рассказ. — Первой и единственной из троих от моих рук погибла Дина. Милая девчушка, кажется, один из парней был в неё влюблен, не помню кто именно, правда. Она потеряла рассудок и напала на меня после того, как я покончил с большей частью их семьи, а в итоге погибла со сладкой ненавистью ко мне в сердце на руках у другого мальчишки, Юго. — эрцгерцог облизнулся со зловещим блеском в янтарных глазах, и зрачки его хищно сузились. — Ох, как же сладка и чудесна была на вкус её плоть, её мозг… далеко не высшее качество, но отчаяние и ненависть – лучшие приправы. А её смерть повергла её друзей в ярость. На тот момент в живых их осталось лишь четверо: Юго с Лукасом, и ещё два мальчишки помладше. Кажется, Джон и Николас. Они решили убить меня во что бы то ни стало, может даже и ценой своей жизни… — Но им не удалось, и вы их убили… — Верно. Они решили устроить побег. Взорвали что-то, отвлекли остальных охотников, но я погнался за ними, ведь догадался о их намерениях… И хоть я и убил двоих младших и отсёк руку Лукасу, ему и Юго удалось удрать, пока я отвлёкся. По-крайней мере, я более чем уверен, что на обеденном столе они так и не оказались. — эрцгерцог вздохнул, аккуратно пробегаясь кончиками пальцев по марлевой повязке на обрубке уха Эри, что начинал потихоньку заростать. — Конечно, скорее всего Лукас погиб от кровотечения в пути, и привлёк запахом своей крови неразумных тварей, что сожрали в итоге Юго. Он явно был бы не в состоянии убежать после всего произошедшего в тот день… Таким образом, это была самая запоминающаяся для меня охота за последнюю тысячу лет. Единственная настоящая охота за это время. — И с тех пор совсем никто кроме меня не пытался даже дать отпор?.. — слегка склонив голову набок, уточнила девочка. Глаза её медленно слипались, будто бы она была убаюкана таким жестоким расказом. На деле, упадок сил от истерики, тёплое тело демона поблизости и лёгкие, ласковые прикосновения, будто бы это был не тысячелетний эрцгерцог демонов, жестокая тварь, убившая тысячи людей, а любящий родной отец, который сделает что угодно, лишь бы ночные кошмары более не преследовали его дочь, действительно успокаивали взбудораженный страшным сном разум. Правда, Льюис и сам, отчасти, был кошмаром, как и говорил ранее. Ночным кошмаром своих жертв, монстром с кровожадной улыбкой, безумными янтарными глазами и когтями, что острее стали. — Это как-то странно… — К моему великому сожалению, действительно сильные люди последнее время рождаются очень редко, или же умирают в раннем возрасте. — вздохнул демон, чуть ли не с умилением наблюдая за тем, как медленно закрываются глаза его жертвы. Он подумал, что так же будет и в её последние мгновения: медленно потухает полный ненависти к нему взгляд, девочка прикрывает дрожащие от слёз веки и делает последний в её жизни вздох. Запах сладкой человеческой крови, аромат отчаяния в воздухе, и лучший пир для монстра за последние годы. — Были, конечно, те, кто подавал надежды. На протяжении всех этих лет я сеял семена ненависти ко мне в их сердцах, убивая близких им людей. Совсем никакого веселья… Однако я надеялся, что однажды хоть один человек погрузится в отчаяние настолько, чтобы решиться убить меня. — Льюис усмехнулся и опустил взгляд на Эри. — Ох… Кажется, ты всё прослушала.    А девочка уже действительно его не слышала, совершенно незаметно погрузившись обратно в свой сон, из которого только сбежала. Демон не знал, что именно снится сейчас его временной подопечной, однако та выглядела совершенно спокойно и умиротворённо, что позабавило эрцгерцога. Ведь она, маленькая человеческая девочка, товар высокого качества с элитной фермы, самое сладкое и желанное блюдо как для него, так и для любого другого демона, уснула на коленях одного из этих самых демонов, почти самого жестокого и ненормального из них, того, кто в конце концов убьёт её, и кто говорит ей об этом прямо, даже не пытаясь лгать. Уснула под его рассказ об убийствах таких же как она людей, вместо того чтобы испугаться и попытаться убежать. Всё же, что-то переклинило в голове ребёнка в ту ночь, и демон прекрасно это понимал. — И всё же, тебе и впрямь пора спать, дитя. — Льюис вздохнул и аккуратно приподнял девочку, стараясь не разбудить, и переложил осторожно на прежнее место, головой на мягкую подушку. Эри всё же сморщилась слегка сквозь сон, выражая недовольство тем, что её куда-то перемещают, но глаза так и не открыла. Это по-детски милое выражение лица заставило демона усмехнуться ещё раз. Он всё же продолжал видеть в ней хоть и сильного духом, хоть и пережившего многое, хоть и способного лишить другое живое существо жизни, но ребёнка. — Пусть с этой ночи твоим главным кошмаром будешь не ты сама, а я. Ведь как бы мягко я к тебе ни относился, однажды я всё же смогу насладиться охотой на тебя, и ты умрёшь от моих когтей… — произнёс он в пустоту, прекрасно осознавая, что девочка его не услышит. Тогда он ещё действительно верил в свои слова. — Не беспокойся, тебя уж я обязательно запомню…    Эри уже не чувствовала и не видела, как он накрыл её тяжёлым пуховым одеялом, уложил рядом, у её ног, Парвуса, приказывая не отходить ни на шаг, охраняя сон его маленького гостя, как потрепал в последний раз по волосам и шепнул что-то едва слышимое, перед тем как подняться с кровати и покинуть комнату, беззвучно прикрывая за собой дверь. До самого утра девочку более не мучали кошмары. Ей вообще ничего более не приснилось, в голове будто бы была бесконечная бездумная пустота, которую никогда не запоминаешь под утро. Ночь укутала девочку в свои объятия, даруя необходимый покой. И всё, в кои-то веки, кажется, было… хорошо?..

* * *

— Замолчите! Хватит! — Эри резко села на кровати и распахнула глаза, из которых бесконтрольно лились слёзы. Яркий белый свет тут же ослепил чувствительное зрение и девочка зажмурилась, пытаясь привыкнуть. В голове происходило какое-то отторжение происходящего: всё шло совсем не по тому сценарию, к которому она уже успела привыкнуть. Это была не знакомая ей огромная для человеческого ребёнка, изолированная от света комната с роскошной кроватью, на перины не прискакал тут же сиреневый зверёк Парвус, всегда готовый подставиться в объятия девочки, и вслед за ним не прокрался сквозь тьму демон, по ночам без шляпы. А потому Эри лишь непонимающе моргала, осматриваясь вокруг. — Э?.. — вдруг издал неопределённый звук удивления какой-то неизвестный мальчик, что стоял у кровати. На ребёнке были белая рубашка, чёрные брюки, а так же чертовски знакомые кожаные ботинки. Короткие каштановые волосы, остриженные под горшок, и карие глаза. Самому же мальчику на вид было не больше лет пяти-шести. Однако самое интересное скрывалось совсем не за его внешностью: из-под воротника рубашки выглядывали чёрные цифры на шее: "79294". — А-а-а! Она проснулась! — мальчишка, громко закричав это наверное на всё здание, в котором сейчас находилась девочка, выбежал через высокую железную дверь, с громким стуком её захлопнув.    Только тогда Эри, отпустив, наконец,.своё ухо, которое она зажала чтобы не оглохнуть от криков ребёнка, смогла осмотреться. Светлое просторное помещение с белыми стенами, несколько больничных коек, отключённые аппараты жизнеобеспечения и другие медицинские приборы составлены к дальней стене, застеклённые шкафы с разными скляночками, коробочками, предметами непонятной формы… Это определённо был медицинский отсек, и она совсем не помнила, как здесь оказалась. Хоть голова и раскалывалась, не хотела соображать после только что пережитого кошмара, Эри понимала, что это явно не медпункт в приюте. Это помещение скорее напоминало настоящую больничную палату. По-крайней мере, так думала сама девочка, ведь в больнице она никогда и не была.    Воспоминания медленно одно за другим возвращались в голову, хоть картина и оставалась смазана: девочка была истощена, морально и физически. Отрывки прошлого один за другим частыми кадрами пролетали перед глазами, и Эри начинала более-менее ориентироваться в происходящем. Вот, она прощается с Льюисом и уносит ноги из охотничьих угодий на Золотом Пруду. Вот, несётся сквозь зелёные заросли ночных джунглей с неизвестными для девочки деревьями. Вот она отбивается от дикого демона, отбившегося от стада. Вот, пытается найти пропитание и соорудить подобие ночлега на вечер второго дня… вот она уже падает на прохладный и острый песок на пустыре в точке B-06-32 и проклинает себя за такое глупое решение, когда не может решить загадку в ручке. Вот тяжёлый железный люк, ведущий под землю, наконец-то со скрипом отворяется сам, и девочка слышит голос луча надежды из сна, зовущий за собой. Вот, она видит Эмму и бросается в слёзы, а потом – выпадает из реальности. — Говорю же, проснулась!.. — донеслось тихо от приоткрытой двери, ведущей в неизвестность. Через эту дверь выбежал неизвестный мальчик, ожидавший её пробуждения, и через неё же сейчас и наблюдал осторожно за девочкой. Однако помимо него за дверью определённо стоял кто-то ещё, и не один, ведь хоть щель и была узкая, даже так несколько тёмных силуэтов повыше мальчика продолжали виднеться из-за неё. — Ой!.. — мальчишка сразу же отодвинулся от дверного проёма, стоило ему пересечься взглядом с Эри, всё так же непонимающе глядящей на дверь, будто бы ожидая чего-то. По ту сторону двери доносились заинтересованные шепотки, какое-то шуршание и шаги. Все эти посторонние звуки раздражали итак воспалённый разум девочки. — Доброе утро! — вдруг, дверь распахнулась, пропуская внутрь, в первую очередь, рыжеволосую и зеленоглазую девочку, ростом чуть ниже Эри. На лице её сияла широкая улыбка, будто бы она действительно была рада Эри. "Эмма…" — вспомнилось девочке, и тонкие губы в ответ на столь жизнерадостную новую знакомую, сами по себе растянулись в легонькой улыбочке. — У тебя ничего не болит? Ты голодна? — обеспокоенно поинтересовалась беглянка, подступая поближе к незваной гостье. — Не знаю, помнишь ты, или нет, но меня зовут Эмма. — названная протянула руку вперёд, дружелюбным жестом призывая Эри пожать её. — А ты? Как тебя зовут? — девочка с усмешкой склонила голову слегка набок, всё ещё ожидая рукопожатия.    Странно, но как-то так Эри и представляла себе Эмму – девочку, устроившую побег из Благодатного Дома почти для всей своей семьи, ту, кто долгое время был её единственным лучом надежды, хоть и не смог пробиться сквозь демоническую тьму во время пребывания Эри на Золотом Пруду. Яркая, незабываемая искорка надежды в мире, состоящем из тьмы, частью которой была и Эри. Удивительно, но ведь ранее в голове девочки уже возникали приблизительные образы беглецов с третьей плантации, и Эмма практически идеально подходила под свой образ, вымышленный Эри. Как маленькое солнышко, своим светом освещающее даже самые далёкие уголки души. Признаться, Эри ведь изначально восхищалась Эммой, когда только узнала о ней от Юджина, а сейчас она находилась под ещё большим впечатлением. — Я?.. Э… — язык заплетался от нехватки воздуха и воды, а так же направленных на неё любопытных взглядов, ведь за Эммой в комнату подтянулись и другие дети. Однако ближе всего к больничной койке, на которой лежала Эри, неким полукругом стояло трое. Сама Эмма, единственная из них приветливо улыбающаяся, бледный, темноволосый, с длинной чёлкой, спадающей на левый глаз мальчик стоял по правую руку от Эммы и внимательно смотрел то на неё, то на нежданную гостью. Но больше всего удивил её взрослый мужчина, горой возвышающийся за спиной Эммы. Взрослый человек. Здесь, в мире демонов… Но девочка решила нарушить неловкое молчание и прекратить тянуть с ответом. — Эри. Меня зовут Эри… — Приятно познакомиться, Эри! — Эмма мило улыбнулась и сама схватила замешкавшуюся девочку за руку. Эри болезненно зашипела: хоть перелом и зажил уже давно, остаточная боль никуда не уходила. — Ой, прости… — беглянка отдёрнула руку и виновато посмотрела на неё. Она помолчала немного, думая, как лучше продолжить разговор. — Ты в убежище Минервы, B-06-32! Ты здесь в безопасности, не бойся, мы такие же беглецы, как и ты. — тёплая улыбка девочки играла даже в зелёном лугу её глаз. Это невольно заставило Эри засмотреться, а её щёки принять розоватый оттенок. — Тебе нужно поесть! Анна сейчас принесёт горячего супа, он очень вкусный, честно! Рэй сам готовил! — Хватит уже этого, антенна. — вдруг перебил её Сэр, отпихивая слегка в сторону и с явным подозрением и неприязнью глядя на Эри, недоуменно сидевшую на кровати. — Кто ты такая, и откуда ты здесь взялась? — грубо, с явно читавшейся в тоне голоса недоброжелательностью, произнёс он. Эри склонила голову в сторону и скептически посмотрела на неизвестного ей мужчину. Лицо явно молодое, хоть и появились уже кое-где морщины, угольно чёрные волосы с некоторыми седыми прядями, неаккуратная одежда и слишком серьёзное лицо. Это не мог быть кто-то из людей Минервы, ведь те все уже давно были мертвы, как выяснила девочка из дневника Питерсона. Да и люди Минервы не стали бы так агрессивно реагировать… — Отвечай сейчас же, или полетишь вон из убежища. Кто тебя послал? — А?.. — неловко произнесла в ответ Эри, хлопнув пару раз глазами. Ей было совершенно некомфортно: вокруг неё столпилось около пятнадцати человек, и все глядели на неё, и только на неё. Последний раз такое она ощущала в ту ночь, когда стояла с топором у чёрного входа в дом, собираясь бежать. Мужчина, что решил её допросить, выглядел явно недоброжелательно, будто совершенно не был рад её здесь появлению. Конечно, это можно было объяснить: когда в ваш дом заявляется совсем неизвестный вам подозрительный человек, рады вы явно не будете. Но Эри не могла сейчас думать об этом, ведь в ушах опять громко стучало сердце, реагируя на напуганные детские взгляды, направленные на неё. Недавно прожитый кошмар лишь подпитывал её эмоции. — Эй! Чего вы так сразу допрашиваете её, Сэр? — возмутилась рыжеволосая беглянка, обернувшись на мужчину серьёзно посмотрев на него. — Она и так напугана, вы не видите? Сейчас совсем её спугнёте! — на слова Эммы "Сэр" лишь отмахнулся и вновь подозрительно зыркнул на Эри, сощурив глаза. Девочка опустила взгляд, и перед глазами её больше не было неизвестных лиц детей, лишь её собственные трясущиеся бледные  руки и белое одеяло, которым она была открыта. Эмма, кажется, заметила, насколько некомфортно было их нежданной гостье, и опустилась рядом с ней на койку, взяв её холодные руки в свои, согревая их и даруя Эри некое спокойствие. — Не волнуйся, он пошутил. Сейчас ты поешь, успокоишься, а потом и поговорим… — Эмма права. — произнёс черноволосый мальчик с длинной чёлкой в сторону единственного взрослого, что только собрался возмутиться. Кажется, словам серьёзного и строго на вид парнишки мужчина доверял больше. — Вряд-ли мы сможем получить какую-либо информацию от запуганной девочки. — Эри передёрнуло от того, как они обсуждали её так, будто её самой рядом не было. Она неловко подняла взгляд на Эмму и слегка сжала свои руки, что беглянка обхватила своими. Девочка виновато улыбнулась Эри, будто извиняясь за своего друга и того мужчину. К слову, у самой Эри уже имелись некие догадки насчёт его личности. Но если она была права, то помимо него здесь должно было быть двое взрослых. — К слову, Эмма, а ты не боишься сама спугнуть нашу гостью своим чрезвычайным энтузиазмом? — мальчик усмехнулся. — Ну Рэ-э-эй… — обиженно протянула в ответ беглянка. В кои-то веки и Эри вспомнила его имя. Имя мальчика, которого должны были отправить в ту ночь вместо Итель. Если бы в ту ночь этот мальчишка не сбежал бы, Итель до сих пор была бы жива… Ох, нет, её уже отправили бы. Точно, ведь Эри совсем потеряла счёт времени и забыла, что день, когда её подруге могло бы исполниться двенадцать, уже прошёл. Лицо девочки помрачнело, и это не осталось незамеченным. — Не бойся, Эри! Мы тебя не обидим, честно… Если тебе неудобно говорить при остальных, то можем побеседовать наедине! — Эмма улыбнулась мило вновь, а Эри вдруг почувствовала, как температура её щёк поднимается ещё выше. — Вот именно. А ну все кыш отсюда! — вдруг махнул рукой Рэй, прогоняя любопытную ребятню, столпившуюся вокруг койки Эри, из медотсека. В то же время безымянный Сэр отошёл к противоположной стене и плюхнулся на медицинское кресло, перекинув ногу за ногу и скрестив руки на груди. Он возмущённо вздохнул, вынужденный ждать. — Осторожно, горячее! — поток детей, покидающих медотсек с разочарованными лицами, ведь они не смогут подслушать разговор старших, чуть не сбил с ног светловолосую девочку с короткими хвостиками, что несла в руках металлический поднос, на котором стояла широкая и глубокая белая тарелка и сторовые приборы. От тарелки исходил ароматный пар, и совсем скоро в помещении запахло едой и Эри ощутила, как заурчал её живот. И на то была причина: она ведь действительно не ела практически всю прошлую неделю. — Фух, еле донесла… — девочка подошла ближе и опустила поднос на специальный столик у койки Эри, после чего как-то нерешительно посмотрела на саму девочку. — Он пока ещё очень горячий, мы с Гильдой и Доном только сварили. Наверное нужно дать ему остыть… — Спасибо, Анна. — ответил коротко Рэй и кивнул на дверь. При этом его чёлка забавно дёрнулась на мгновение открывая обзор на левый глаз мальчика. Девочка, которая принесла Эри суп, потопталась слегка неловко ещё пару секунд, а после бросила: "Мы с Гильдой и Доном пойдём накроем обед остальным…" – и вышла, оставляя Эри наедине с Эммой, Рэем, безымянным Сэром и тарелкой аппетитно пахнущего супа. Без каких либо зазрений совести девочка тут же схватилась за ложку, придвинула поднос ближе к себе и отпила глоточек супа. Тут же она и закашлялась от боли: горячая жидкость обожгла язык. — Что ты делаешь, дурёха? Тебе же сказали, горячее… — усмехнулся Рэй, в следующую же секунду получая подзатыльник от Эммы.    Всё затихло на некоторое время. Эмма отпустила руки Эри, но с койки не встала. Рэй же отошёл к "Сэру", продолжая наблюдать за незваной гостьей. Руки девочки всё ещё мелко тряслись, а потому она просто молилась чтобы не расплескать суп. Несколько минут она просто бездумно размешивала слегка густоватую жидкость в тарелке и сдувала осторожно пар, пока тот не стал идти реже, а температура супа опустилась до приемлемой. Только тогда Эри вновь решилась попробовать блюдо, приготовленное самостоятельно беглецами из соседней плантации Благодатного Дома.    На удивление девочки, суп оказался действительно вкусным. Ингредиенты, правда, показались ей совсем незнакомыми. По консистенции суп был будто бы грибной, но у "грибов" был необычный кисло-сладкий привкус. Помимо странных грибов в супе так же было мяло существа напоминающего рыбу, уже знакомое девочке, ведь она пробовала его, когда "гостила" в поместье на Золотом Пруду. Остальные ингредиенты супа, кажется, были обычными и человеческими, хоть тёмные водоросли, например, у Эри доверия не вызывали. Всё вместе это придавало супу забавный голубовато-зелёный оттенок, и блюдо больше напоминало какое-то целебное зелье, чем обычный суп.    Ложка за ложкой, тарелка пустела, однако Эри уже этого не замечала. Разум её был занят совсем другими мыслями: а что сейчас? Да, она добралась до убежища Минервы, хоть загадку в ручке и не сумела решить самостоятельно. По-сути, ручка послужила ей лишь проводником к бункеру, а не ключом. Но не это сейчас было важно. Она просто собиралась остаться здесь? Прятаться в бункере с семьёй Эммы и взрослым мужчиной, чья судьба ей тоже была, скорее всего, известна? А что, если беглецы посчитают её шпионкой Ратри, которую отправили за ними, и выгонят её вон, или ещё хуже: попытаются убить?.. Ведь теперь ей даже вернуться некуда. В Благодатный Дом дорога ей навеки закрыта, да она и сама бы больше никогда туда не сунулась. А Золотой Пруд… Она до сих пор сомневается, был ли побег правильным решением.    Да и сегодняшний сон заставил её сомневаться ещё больше. Вдруг, если бы она не убежала, всё сложилось бы иначе? Вдруг демон настолько привык бы к человеческой девочке, что всегда где-то рядом, что просто не захотел бы её убивать через пару лет? Но на самом деле Эри понимала, что такого быть не могло, что демон вроде Льюиса явно не стал бы щадить кого-то просто потому что "привык". Верно, её решение уже было сделано. Она сама выбрала свою судьбу. Она решила запомнить демона как того, кто её спас, а не как того, кто её убьёт, и сбежать. И теперь она останется с Эммой, Рэем и их семьёй. Что-то говорило девочке, что она уже никогда не отпустит Эмму. Она не хотела никуда возвращаться, только бы эта солнечная рыжеволосая девочка была рядом.    Ведь сейчас она единственная, кто смотрит на неё с этой чудесной улыбкой, заставляя отказаться от тьмы, ласково зовущей за собой, и обернуться к свету. — Спасибо… — когда железная ложка со звоном ударилась о дно уже пустой тарелки, девочка наконец отодвинула её в сторону и подняла глаза на долю секунды, встречаясь с зелёным лугом глаз Эммы. Эри тут же отвернулась: почему-то она ощущала неимоверную неловкость от одного взгляда на беглянку. Будто это было чем-то недостижимым и запретным, будто Эри была слишком низка рангом для того, чтобы ей позволено было смотреть на Эмму, на божество надежды и света, которое незримым лучом вело девочку за собой ещё тогда, ещё в приюте, когда они с Ирисом и Руло лишь готовились к побегу… — Это было очень вкусно. — повисло неловкое молчание, все замерли в ожидании чего-то. — Что же… — решила первой прервать эту напрягающую тишину Эмма. — Ты ведь из "Благодатного Дома", я права?.. — Она ещё раз опустила взгляд над выглядывающий из-под чёрной водолазки девочки край номера. Номера "53194". Почти такой же, как у неё самой, отличающийся всего на одну цифру. Забавное совпадение, как показалось Эмме. — Да… как и вы. — ответила Эри, отметив, что её голос звучит гораздо тише, чем обычно, будто он сел от постоянных слёз. На удивлённый взгляд Эммы и скептический Рэя, когда она упомянула, что знает, что те тоже родом с её фермы, девочка сказала: — Когда вы сбегали с фермы, на всех плантациях сработала пожарная сигнализация… Ну или какой-то сигнал для демонов, я толком не поняла. А на следующей день привезли несколько детей, которых вы оставили. Юджин рассказывал про вас… — Эри вздохнула, вспоминая вечер отъезда Итель, когда маленький мальчик впервые рассказал им про своих старших сестёр и братьев. — Юджин?.. Кого ещё из наших отправили к вам? — поинтересовалась Эмма. Её всегда волновала судьба её семьи, младших братьев и сестёр, а потому бросить их там, у горящего приюта третьей плантации Благодатного дома было очень тяжёлым для неё решением. — Они впорядке? — девочка вновь придвинулась ещё ближе к Эри и её глаза прямо-таки загорелись беспокойством. Эри, глядя на это, не могла не умилиться с такой Эммы. Она чем-то напоминала ей Итель, но одновременно была совсем на неё не похожа. Если бы Эри  отправили на третью плантацию после её рождения, они с Эммой наверняка стали бы лучшими подругами. — К нам привезли Юджина, Найлу и Кэрол. — ненадолго замолчав, чтобы вспомнить имена двух девочек, ответила в конце концов девочка. — С ними… — хотелось сказать "всё впорядке", но это не было правдой. Как это может быть правдой, если они остались в доме, где их скормит в итоге монстрам любящая "мама". Сказать "они живы"? Да, это подходошло бы больше, вот только… Почему-то подсознательно Эри казалось, что и это неправильно. — Их не отправили. — верно, так она уже точно не соврала. Что-то среди воспоминаний отчаянно билось в её голове и пыталось вырваться наружу, только девочка никак не могла вспомнить, что же это было. — "Не отправили"… Как ты узнала про фермы? — наконец вмешался в разговор Рэй, оттолкнувшись рукой от стены, на которую до этого опирался, и подойдя ближе к девочкам. — Откуда у тебя ручка Минервы и как ты сбежала? — мальчик не решился сесть на койку Эри рядом с Эммой, а потому только опустился на деревянный крепкий стул, что стоял рядом. Кажется, кто-то из детей притащил его сюда, пока девочка была без сознания и наблюдал за ней, ожидая её пробуждения. Наверное это и был тот мальчик, которого она так напугала своим криком, когда очнулась от кошмара. — Как… как я узнала про фермы?.. — голос Эри слегка дрогнул а губы поджались. Она ещё раз вспомнила, кого в ту ночь должны были отправить вместо их Иты, благодаря чьему побегу они вообще узнали страшную тайну их любимого приюта. Благодаря кому Миранда раскрылась им совсем с другой стороны, благодаря кому Эри узнала и о том, кто был её родной матерью и что могло бы быть её отцом. Благодаря кому Эри до сих пор жива, и если умрёт, то умрёт свободным человеком. — Вместо Рэя отправили старшую девочку с нашей фермы, мою подругу Итель. Мне и двум моим друзьям показался подозрительным ваш побег и пожар в соседнем приюте… и мы проследили за ней у ворот. — Ох… — Эмма с жалостью посмотрела на Эри. Она и сама пережила потерю близкого друга, а потому представляла, какого это. Только в отличие от девочки с соседней плантации, беглянка не видела его смерть. Не видела бледное, бездыханное тело дорогого друга, их Нормана, пронзённое кроваво-красным цветком виды. — Мне… Мне так жаль… Мы понятия не имели, что наш побег заберёт чью-то жизнь… — Эмма, кажется, всерьёз винила себя в том, что не подумала о подобном исходе. Эри лишь улыбнулась слабо и ответила что-то вроде: "Без вашего побега мы бы так и продолжали жить в неведении до самой смерти". Она не хотела видеть Эмму грустной. Сама же Эмма, вдруг опомнившись, спросила неуверенно: — Ты сказала про своих друзей… А они?.. — Да. — коротко ответила Эри, стараясь держать себя в руках. Ей не нужно было произносить такое тяжёлое: "Они мертвы", – это итак ведь было очевидно. — Их отправили в тот же день, когда мы собирались бежать. Двадцать восьмого января… — девочка замолчала, пытаясь прогнать вновь накатившие воспоминания той ночи. Более того, она не совсем понимала, что стоит рассказывать при Эмме, Рэе, и том мужчине, что пока лишь молчаливо стоял у стены, а что – нет. Меньше всего Эри хотела чтобы взгляд Эммы, сейчас сверкающий горьким сочувствием и добротой, стал наполнен страхом, недоверием или ненавистью, будучи направленным на неё, на Эри. — То есть, вы всё-таки не сбежали. — наконец вмешался в разговор и "Сэр", как к нему обращались Эмма и Рэй. Он сделал несколько шагов вперёд и опустился на корточки рядом с койкой, с саркастичной ухмылкой посмотрел на Эри и продолжил: — Тогда какого чёрта ты здесь делаешь? — он нахмурился и улыбка пропала с его лица. — К твоему сведению, в бункере есть радиоприёмник, который улавливает волны с ферм. И что-то ни одна из плантаций Благодатного Дома не сообщала о побеге в последнее время. — мужчина склонил голову набок и прищурил глаза, направил свой взгляд на девочку, будто бы пытаясь найти какой-то подвох. — А ещё, ты так и не ответила, откуда у тебя ручка чёртового Минервы. — Я бежала не из Благодатного Дома, а из охотничьих угодий на Золотом Пруду. — после её слов, кажется, в комнате повисла ещё более напряжённая тишина. И никто не решался ответить Эри, пока девочка сама не продолжила говорить. — В ту ночь я попыталась сбежать, но меня поймали. Мои друзья стали ужином двух знатных демонов, одному из которых принадлежит "парк", в котором демоны охотятся на людей. Те двое знатных демонов были за воротами, когда я хотела бежать, а поэтому когда меня поймали, меня отдали им. — достаточно коротко рассказала девочка, упуская деталь о том, кто и по какой причине решил пощадить её временно и забрать с собой. — А потом я сбежала. — Что за бред ты несёшь? Оттуда нельзя просто взять и сбежать! От него невозможно так просто сбежать. — кажется, Эри случайно затронула больную тему, ведь лицо мужчины исказилось в гримасе ярости и он, поднявшись на ноги, ударил кулаком по стене, заставив Эмму дёрнутся. Подозрения Эри насчёт личности этого мужчины подтвердились. — Твоя ложь абсолютный бред. Разве в ту ночь на вашу плантацию не напали угонщики скота? Я понятия не имею, кто тебя послал, но он идиот. На Золотой Пруд отправили товар 14194 и 85194, а 53194, чей номер тебе нарисовали, вместе с воспитателем, была убита этими самыми угонщиками чёртового скота! — мужчина совсем уже вышел из себя, но Эри, как ни странно, смотрела на него холодным, скептически безэмоциональным взглядом, улыбаясь. Что-то в этой улыбке показалось "Сэру" жутко знакомым. — Сэр! Чего вы сразу обвиняете Эри? Разве вы доверяете словам работников Штаба больше, чем ей? — перебила поток слов мужчины Эмма, нахмурившись. Эри отметила, как чудесно заискрились изумрудные глаза от злости. В этом было что-то… завораживающее. — Это не ложь! Я не шпионка Ратри, не приманка. Я такая же, как и вы. Я родилась на человеческой ферме, хотела сбежать, не сумела, и была отправлена на охотничьи угодья. — ещё раз повторила Эри, пытаясь убедить Сэра и Рэя, который так же с подозрением поглядывал на неё. — На кой чёрт мне отрезать себе ухо, если не для того, чтобы избавиться от жучка в нём? — девочка отодвинула несколько светлых прядей волос в сторону, открывая обзор на обрубок левого уха, который уже успел зажить. Эмма и Рэй переглянулись. — Хотя даже это не помогло. Ручку Минервы я нашла в приюте, в кабинете мамы. А те двое моих друзей, которых, как вы сказали, отправили на Золотой Пруд, нашли книги с экслибрисом Минервы и… — она замолчала на пару секунд и почувствовала, как сердце пропустило удар. — Стойте… Вы сказали, что их отправили на Золотой Пруд?.. На охотничьи угодья… живыми?.. — Верно, это то, что мы слышали из отчёта со второй плантации двадцать восьмого января. — ответил ей Рэй. — До этого мы так же подслушали разговор мамы с вашей плантации с неким Ратри. Они обсуждали отправку твоих друзей. К слову, тогда мы и выяснили, что такое Золотой Пруд на самом деле… — закончил мальчик и поднял взгляд на Эри. Она почувствовала, как вновь задрожали её руки с осознанием того, что её друзья, её Руло и Ирис живы. И как она раньше не догадалась? На кой ещё чёрт эрцгерцог с лордом Байоном лично приехали в ту ночь на ферму? Чтобы посмотреть на консервы? Это звучало просто глупо.    Всё вдруг приобрело смысл. "Только вот теперь мной так манипулировать у вас не выйдет…" — слова, что Эри сказала Льюису в тот вечер, после того как тот рассказал ей историю Юго, Лукаса и Дины. "Посмотрим", — брошенная ей в ответ с загадочной ухмылкой фраза демона. И каждый раз когда она упоминала своих мёртвых друзей, когда говорила о том, что не осталось человека, за которого она могла бы волноваться, каждый раз в щели между пластинами маски демона играла эта чёртова таинственная ухмылка. Потому что он знал. Он знал и не говорил ей. Он продолжал держать девочку в состоянии, в котором она была целиком и полностью зависима от него, как от последнего существа, которого заботит её судьба.    Он отпустил её, потому что был уверен, что она вернётся. Тогда она не придала особого значения этой мысли, хоть она и показалась странной. Зачем ей возвращаться к демону, который хочет убить её, если она найдет убежище среди людей? В этом совершенно нет смысла, да и мотивации у неё не было. Но он знал, что Руло и Ирис были живы. И он так же знал, что Эри узнает об этом только если доберётся до убежища. Если бы она не сумела найти бункер, то вернулась бы, ведь никакого другого варианта у неё просто не было бы. А теперь… теперь девочка понимала, какую огромную ошибку она совершила и на что именно рассчитывал Льюис. — Значит… я сбежала и бросила их там?.. — дрожащим от волнения голосом произнесла девочка, подняв голову и уставившись в полные непонимания зелёные глаза Эммы. — Там… наедине с ним?.. — она не назвала имени, но не только "Сэр", однако и двое беглецов из Благодатного Дома поняли, о ком речь: они уже слышали об этом демоне. — Я так просто сбежала, потому что он отпустил меня. Потому что он сказал, что я вернусь… — "Что я вернусь, и у меня появится мотив, чтобы убить его", – подумала про себя девочка. Она уже смирилась со смертью своих друзей, однако теперь, когда она знала, что те были живы, страшные мысли не переставали вновь лезть в её голову. — Потому что он знал, что я не оставлю их ему… Чёрт. — Эта тварь позволила тебе сбежать, чтобы ты вернулась, возненавидев его ещё больше? Звучит как полная бессмыслица, девчонка. — ответил ей Сэр, пока сама Эри прибывала в некой прострации, пытаясь осознать, что ей делать. — Хотя, это в его духе. Этот сумасшедший готов рискнуть чем угодно ради собственного удовольствия… — лицо мужчины перекосило от наполнившей его вновь ненависти к этому существу. В то же время Эри ощутила неприятное чувство в груди, когда тот оскорбил демона. Да, он действительно манипулировал её чувствами, однако это не означало, что девочка не успела к нему привязаться. — Но почему он не мог, например, просто убить твоих друзей при тебе? Бред какой-то. — Чёрт… — игнорируя слова Сэра, вновь повторила девочка. Вдруг, совсем забыв про собственную усталость и то, что всего полчаса назад она была без сознания, да и поела она впервые за несколько недель, Эри сдвинула одеяло и вскочила с кровати, её взгляд загорелся уже давно забытой решимостью и прошёлся по лицам сидящих вокруг неё людей. — Мне нужно вернуться. Мне нужно вернуться и спасти их. — да, её ноги дрожали и еле её держали, но девочка даже не думала вернуться на кровать и размышляла лишь о том сейчас, как бы ей быстрее вернуться на Золотой Пруд, как найти Руло и Ириса и вывести их оттуда так, чтобы Льюис не прознал о её возвращении. — Но ведь этого тот демон от тебя и ждёт! — Эмма схватила её за руку и остановила, когда девочка собиралась развернуться к двери. Эри отметила, что прикосновения тёмлых рук Эммы были словно ласковые касания солнца, приятные и согревающие. — Тем более, ты не можешь быть уверена, что он не убил их уже и… Ох, что я говорю… — рыжеволосая беглянка замолчала на пару секунд, а после в чудесных зелёных глазах отразилась вся решимость Эри, а на губах появилась усмешка. — Окажись я на твоём месте, поступила бы так же. Ты теперь одна из нас, живой человек вне ферм, а значит – часть нашей семьи. — девочка крепко сжала руку Эри. — Так что даже не думай, что мы позволим тебе отправиться туда одной. — Нельзя оставлять дорогих тебе людей на произвол судьбы. — Стоп, стоп, стоп… — вдруг подошёл к ним Сэр и отпихнул друг от друга, вызвав вопросительные взгляды и тяжёлый вздох Рэя. — Никто никуда не пойдёт. Вы, две идиотки, думаете, что так легко доберётесь до охотничьих угодий, вежливо попросите браконьеров вас не убивать и отдать вам тех двоих детей, и уйдёте? — мужчина посмотрел на обеих девочек как на неразумных детей, а после усадил обратно на больничную койку. — Я ещё два месяца назад сказал, что никто не пойдёт на Золотой Пруд. Да вы даже не доберётесь до туда живыми: на пути огромное количество гнёзд диких тварей… Даже не знаю, каким образом ты до сих пор жива. — он скептически глянул на Эри. — Что-то мне кажется, что демон, который, возможно, господин Минерва, только и хочет, чтобы Эри привела нас всех в его лапы… — произнёс Рэй, поддерживая позицию старшего мужчины. Эри вопросительно склонила голову набок, не понимая, при чём здесь Минерва. Но если предположить, что речь была о Льюисе, то всё становилось достаточно очевидным: он не только знал, что она вернётся, но предполагал, что Эри захватит с собой и беглецов из Благодатного Дома. Значит, она всё же наживка?.. — Было бы глупо отпускать её просто так. Ведь убить твоих друзей можно было бы и без побега, при тебе. — он обратил свой взгляд на девочку. — Скорее всего, они уже мертвы, или умрут в ближайшее время. На Золотом Пруду нам делать нечего. — Во-первых, Минерва человек, и он уже давно мёртв… — ответила ему Эри, совершенно не обращая внимания на то, каким её решение было рискованным и глупым. — А во-вторых, мне абсолютно плевать. Я не заставляю вас идти со мной. Хотите вы того или нет, но я вернусь за ними, пока не поздно. — и вновь она говорила как та, старая Эри, что не успела ещё убить Миранду, напасть на Питера Ратри и прожить полтора месяца среди демонов. Как девочка полная надежды, ведь у неё вновь был маяк, у неё опять появился источник веры: осознание того, что не всё ещё потеряно, что Руло и Ирис могут ещё быть живы. — Они ещё живы, я уверена. Он наверняка не стал убивать бы их, точно захотел бы сделать это при мне. Я вернусь за ними и приведу сюда, во что бы то не стало. Ведь я уже бросила их однажды… — И ты не пойдешь одна! Если ты уйдёшь, то я пойду туда с тобой! — казалось бы, Эмма знала эту девочку меньше суток, а уже была готова отправиться с ней в одно из опаснейших для людей мест. — Рэй, а что, если бы это был кто-то из нашей семьи? Если бы это был Норман? — она обернулась на своего друга, и тот вздрогнул. — Ты бы тоже оставил его там, думая, что он уже мёртв? Мы впустили Эри в бункер по той же причине, по которой я хочу ей помочь. По которой мы обязаны помочь ей вызволить друзей из лап этих демонов! — девочка была серьёзна как никогда. В последний раз мальчик видел её такой в ночь побега, когда он попытался покончить с жизнью. Вдруг, он испытал глубокую вину перед ней. — Но ведь мы вряд-ли даже доберёмся туда живыми, Эмма. И демоны с угодьев это не бездумные и глупые твари из леса. Они – как Сонджу, как те демоны с ферм, что гнались за нами. Вот только эти – ещё хуже, ведь это знать, это сильные и древние демоны, они гораздо более опасны. Мысли рационально! — Да, мы бы вряд-ли добрались невредимыми сами… — перебила его Эмма, а после обернулась на Сэра, который тут же обречённо вздохнул, понимая, к чему ведёт девочка. — Сэр, вы ведь знаете, как добраться до Золотого Пруда безопасно. Вы были согласны провести нас туда когда мы только познакомились… Так отчего же вы не можете помочь и пойти с нами? — с некой мольбой в глазах девочка уставилась на взрослого мужчину. Тот быстро смахнул упавшую на лицо чёлку, поправил седую прядь и отвернулся. — Вы уже лишились своей семьи по вине этих "браконьеров". Разве вы хотите, чтобы такая же судьба настигла ещё кого-то? Разве вы сами не вернулись бы, если узнали, что кто-то из вашей семьи ещё жив? — Исключено. Вопрос закрыт, антенна, и даже не пытайся больше меня уговорить. — резко отрезал мужчина, затыкая рот Эмме и Эри, что только хотела вклиниться в диалог. — Моя семья мертва. Точка. Сбежать смог только я, а значит все остальные давно уже стали обедом. И такая же судьба ждёт и вас, глупцы, если вы всё же отправитесь к Золотому Пруду! — он не лгал, и был на все сто процентов уверен в своих словах. Это было заметно по тону его голоса, по жестам, по выражению лица и по глазам: мужчина был серьёзен как никогда. — Если мне придётся заблокировать чёртов бункер, чтобы вы не додумались убежать, я это сделаю. Ты не представляешь, с каким дьяволом тебе придётся иметь дело, антенна. А ты, — он перевёл взгляд на Эри, — не думаешь же, что он встретит тебя с распростёртыми объятьями, погладит по головке и даст шоколадку за то, что вернулась? — Но… — вновь начала Эмма. — Никаких "но"! Никто никуда не пойдёт. Пока вы живёте в моём бункере, вы живёте по моим правилам. — мужчина целенаправленно шагнул в сторону двери, ведущей в коридор. — И я не позволю вам покинуть убежище если вы, самоубийцы хреновы, собираетесь в это адское место. Ни одна из вас не хочет пройти через то, что прошёл я. — Сэр распахнул тяжёлую железную дверь и увидел столпившихся у неё детей, что явно подслушивали разговор старших. — Я кому сказал, кыш отсюда! Дайте мне пройти. — перед тем, как покинуть медотсек и закрыть дверь, мужчина обернулся на девочек и Рэя в последний раз, чтобы произнести. — Это окончательное решение. Даже не пытайтесь переубедить меня.    Дверь с громким стуком металла захлопнулась, оставляя троих детей одних. Несколько минут в помещении повисела ещё эта долгая и тяжёлая тишина, однако вскоре Эмма прервала её и стала успокаивать Эри, говоря что: "Я ещё поговорю с ним", "Не волнуйся, мы обязательно спасём твоих друзей" и всё в этом духе. Рэй отчитывал их двоих за глупость и абсурдно-рискованные идеи, однако вскоре, под напором Эммы, всё же согласился на путешествие к Золотому Пруду окончательно. В конце концов, странная мысль уже который раз закралась в голову: вдруг на охотничьи угодья отправили и Нормана? Хотя, это звучало бредово.    Эри улыбалась Эмме, кивала или коротко отвечала, а сама погрузилась в мысли о том, что же ей делать с так называемым "Сэром", что совсем уже съехал с катушек из-за трагедии тринадцатилетней давности. Верно, она уже давно догадалась, кто на самом деле стоял за личностью таинственного мужчины. Знала, и как надавить на него, что сказать. Идея пришла в голову спонтанно, но казалась такой правильной, хоть и жестокой… девочка настолько сильно ушла в свои размышления, что Эмма и Рэй решили всё же дать ей побыть одной: видимо, она не совсем ещё отошла от шока после побега, а тем более после того, как узнала, что она оставила своих друзей позади, в лапах кровожадных монстров.    А Эри… Что же, она поджидала подходящего момента, когда никто помимо самого Сэра её не услышит. Верно, ей нужно было подождать. А потому до самой ночи она погрузилась в ежедневную рутину детей-беглецов здесь, в бункере. Она знакомилась с детьми, помогала накрывать на стол и готовить еду, вместе с Эммой и Гильдой – тёмноволосой девочкой в круглых очках, нашла лишний комплект постельного белья, чтобы застелить себе кровать в одной из общих комнат, после – в кои то веки приняла душ и примерила новую одежду, которую здесь, где-то на складе, было завалом… Она действительно выглядела так, будто позабыла уже о своём желании вернуться на Золотой Пруд, будто её совсем не волновала судьба её друзей.    И только лишь хитрые осколки-искры янтаря поблескивали в её глазах.

* * *

   Под покровом ночи, когда все дети, помимо стоящей сегодня на посту в комнате охраны Гильды, уже спали, дверь в единственную забытую и заброшенную жилую комнату приоткрылась, пропуская внутрь помещения свет. Он осветил ужасающую картину на стене напротив, между двумя незаправленными двухъярусными кроватями: стена была вся исписана в истерике кривыми надписями "Помогите", а в самом центре красовалось огромное "Браконьеры". На стенах у кроватей повторялись множество раз имена семнадцати детей. Семнадцати, потому что восемнадцатый сбежавший из "Славного Колокола" живой и здоровый сидел на одной из нижних кроватей. Стоило Эри войти, как он незамедлительно поднял на неё обезумевший взгляд и поджал губы. — Чего тебе? — раздражённо бросил мужчина, оглядывая девочку с головы до пят. Ему явно не нравилась эта новая знакомая. Не нравилась гораздо больше, чем беглецы из Благодатного Дома. Казалось бы, он должен сочувствовать ей и понимать, ведь их судьбы напоминают друг друга. Вот только что-то, какое-то жуткое и нехорошее предчувствие, подсказывало ему, что эта девочка скорее была похожа на его убийцу, чем на него самого. Он даже не знал, что за черты в ней так напоминали ему того монстра, и по какой причине. Однако скорее всего, дело всё же было в той жутковатой хладнокровной усмешке на её лице, когда мужчина её допытывал. — Я хочу заключить с вами сделку, сэр Юго.    Говорят, что дети берут пример с окружающих их взрослых. Что же, пора бы и Эри это сделать.