Новолуние

– Дочь моя, я заметил, что ты всё чаще и чаще пропадаешь с людьми. Ты вся пропахла этим мерзким запахом животного дерьма и пота – пропахла человеком, – смотрел я в серо-голубые глаза своей юной и наивной дочери. Она опустила голову и её черные, как смоль, волнистые волосы спали с её хрупких плеч на грудь. – Отец, я просто хочу лучше узнать людей с того человеческого селения, – оправдывающимся тоном произнесла она. – Не стоит привязываться к ним. Люди коварны и опасны. Они боятся подобных нам. Они невежественны и глупы, – прорычал низко я. – Я не смогу справиться с ещё одной смертью моего ребёнка. Хоть вокруг и стояла тёмная безлунная ночь, я всё же не рисковал выходить из сени деревьев на опушку, посреди которой стояла моя молодая дочь. За ней могли следить, нас могли застать вместе. Белую шерсть в темноте легко различить, тем более на теле такого великана, как я. – Мне кажется они хорошие, не такие, как ты рассказывал, – эти слова сошли с её губ на полушепоте. Страх передо мной чувствовался в её мелодичном голосе. – Ты прожила невероятно мало на этом свете. Твои семнадцать лет -ничто перед моими сотнями. Я видел, как пали великие цивилизации этого мира. Видел, как строились новые, но люди всегда были одинаковыми. Они коварны, эгоистичны и злы. Не пытайся находить в них то, чего нет на самом деле. Они не способны к пониманию и сочувствию. Как только они видят кого-то превосходящего их, в них просыпается злоба и зависть. Они не любят тех, кто не похож на них, – заботливым родительским тоном произнёс я. Она молчала. Знала, что я прав. Знала, что моя мудрость и жизненный опыт давно перевалили за тысячелетие. Но всё же что-то в её голове пряталось. Что-то не хотело, чтобы его заметил я. Меня пугало это. Моя дочь никогда не прятала от меня своих мыслей. Что-то в ней противилось природе её отца. – Эти пахари и скотоводы недостойны такого общества, как ты. Спустя некоторое время они и их грязные мысли подохнут! А ты останешься жить с этими воспоминаниями, которые не покинут тебя до скончания времен, – вложил я в свой тон строгости и отвращения. – Я понимаю тебя, - сменил я свой тон на сопереживающий. – Я понимаю, насколько могут быть сильны чувства, насколько разум может отойти на задний план перед зовом сердца, но пойми же меня, это не первый человек, который за твою бесконечно долгую жизнь западёт тебе в сердце. Она так наивна и хрупка. Зря я отпустил её одну. Зря я разрешил ей познакомиться с людьми. Не стоило мне свою глупую девочку отпускать к этим монстрам. Они могут причинить ей боль. Не ту боль, что оставляет раны на теле, а ту боль, что никогда не затягивается в сердце. Сейчас она стоит передо мной в этом жалком подобии одежды из грубой ткани, с опущенной головой, насквозь пропахшая этими человечишками. Её хрупкие плечи сжались внутрь, делая её маленькой и беспомощной. Одна рука опустилась на предплечье и, будто от холода, потёрла его. Моя хрупкая дочь. – Есть в их селении подобные нам? – перешёл я к тому вопросу, ради которого вызвал её этой ночью в лес. – Не… не знаю, отец. Я ещё не до конца уверена, – дрожащим голосом произнесла она. Что-то в её голове натянулось. Что-то на секунду вышло в её разуме и моментально пропало, не оставив и следа. Но лёгкий осадок лжи всё ещё витал в наивной детской голове. – Они хорошие, добрые, отец, – не поднимая на меня глаз, произнесла она. – Добрые, пока не узнают, кто ты на самом деле, волчья дочь. А как только они узнают твою тайну, они убьют тебя, как твоих братьев и сестёр. Услышав эти слова, она всхлипнула и ушла прочь, бесшумно растворяясь в стволах деревьев. Что-то подсказывает мне, что моя дочь на распутье. Что-то внутри меня, что никогда не лгало, говорит, что я её тоже потеряю. Если подобное случится вновь, я перегрызу каждую глотку от мало до велика в этом селении. Никто не увидит следующего утра. Ни одна душа. Если умирают мои дети, смерть их ублюдков - лишь малая расплата за содеянное. Я отошёл глубже в лес и со всех ног бросился прочь. Мой зверь просит крови! Охота! Кровь! Дикая Тропа открылась, и я поддался инстинктам, глубоко спрятанным внутри этой волчьей плоти. * * * Вдруг всё перед глазами исчезло. Лес растворился в темноте, а мысли стали лишь вспышками чужих воспоминаний. Не моих воспоминаний. Я оказался в темноте. Никого и ничего не было вокруг. Я обернулся – ничего. Лишь непроглядная тьма растекалась вокруг меня, не давая моим инстинктам глубоко вздохнуть. Что-то грохнуло впереди, и я пошёл на шум, не понимая где это и что это. Где-то впереди что-то билось в панике. Казалось, оно было заперто и не могло освободиться. Мои уши уловили жалкое скуление. Я ускорил шаг, чтобы скорее добраться до беспомощного существа. Из темноты стали проявляться очертания некого большого ящика, накрытого чёрным полотном. Подбежав к ящику, я, не задумываясь, стянул ткань. Огромное чёрное полотно медленно сползло с толстых железных прутьев наземь. Внутри клетки что-то шевельнулось. Вспыхнули красным чьи-то глаза. Поднялось внутриутробное рычание, наполненное злобой. Ох, нет! Что я наделал! Хищник вплотную подступил к решётке, разделяющей нас, и его красные глаза начали вспыхивать огнём, заполняя все вокруг, поглощая тьму и меня. Хищник становился всё больше и больше, а его красные глаза, наполненные жаждой, сжирали окружающую нас тьму. Паника овладела мной, и я рухнул на спину, закрываясь руками. Всё вокруг меня закружилось в хаотичном вихре, и только красные глаза, вспыхивающие вновь и вновь, надвигались на меня. – Елизар! – выкрикнул кто-то моё имя, и мой нос прожёг едкий знакомый запах. – Очнись! - снова раздался тот же голос. Волк исчез. А вместе с ним и его глаза. Надо мной сидела Арина. Её испуганные глаза, наполненные слезами, смотрели на меня. В руках у неё был пузырек с нашатырем и вата. Вот он тот самый знакомый едкий запах. – С тобой все в порядке? – спросил я у неё. – Да, я в порядке, но что произошло с тобой? Я так перепугалась. Я боялась, что с тобой может произойти что-то страшное, – кинулась она мне на шею. Я почувствовал космическое тепло и нежность. Страх, ненависть, злоба совсем вылетели из моей головы, когда её тонюсенькие ручонки обхватили мою шею. Я почувствовал её запах, её волнение, её заботу обо мне. Это не может быть просто дружеское беспокойство, она явно что-то испытывает ко мне. Я уверен в этом. – Что бы это ни было, нужно с этим разобраться как можно скорее. Я долго был в отключке? – встал на ноги я. В висках резко загудело, а уши заложило. Чёрт, надеюсь, таблетка обезболивающего поможет с этим справиться. – Совсем недолго. Минут десять назад вой прекратился, и я сразу же бросилась вниз. Пару минут я искала аптечку в вашем доме, хорошо, что у вас она не пустая, – скороговоркой пролепетала Арина. – Хорошо, значит ещё есть возможность отыскать следы этого великана. Учитывая его размеры, его следы не сразу заметёт, – обратился я сам к себе. – Ребята! С ними всё в порядке? – спросил я у неё. – Не знаю. Я побоялась входить в чужие комнаты. Кто-то до сих пор слабо стонет, хоть остальные и затихли, – испуганно посмотрела наверх моя спасительница. – Пойдём со мной, нужно проведать их и взять с собой на поиски кого-нибудь, кто достаточно силён. Мы взбежали по ступенькам вверх и ворвались в первую же попавшуюся комнату. Это оказалась комната Маши и Сергея, некогда обитель уюта и домашнего тепла. Сейчас эта комната мало чем походила на домашний уют: все вещи были раскиданы, горшки с цветами разбиты, по полу размазана сырая земля, зеркало разбито на десятки маленьких осколков. В груде вещей, прижав к голове подушку, лежал Сергей, сжимая другой рукой тело Маши. Маша была без сознания, её руки были изрезаны, а под некогда ухоженными ногтями - земля и штукатурка со стены. – Сергей, – крикнул, как можно громче я. – Сергей! Я подбежал к нему и осторожно положил руку ему на плечо. Он дрожал всем телом, а когда почувствовал моё прикосновение, в страхе отпрянул от меня. – Сергей, это я, Елизар. Ты помнишь меня? – посмотрел я ему в глаза. Его испуганные глаза смотрели сквозь меня, будто что-то искали, но никак не могли найти. Какая-то часть его явственно понимала, что опасность ушла, но что-то в нём всё ещё сохраняло страх перед незнакомым белым волком. Я взял у Арины, стоявшей у порога и в страхе наблюдавшей за нами, пузырёк с нашатырем и приблизил его к носу Сергея. Расширившиеся зрачки парня мгновенно пришли в норму, что-то животное в нём исчезло без следа, и он сразу же притянул к себе Машу. По его щекам покатились слезы. – Она в порядке, она дышит, – как можно спокойнее говорил я. Я проделал с Машей то же самое, что и с Сергеем и, чуть погодя, девушка подала признаки жизни. Но то, что она очнулась, оказалось недостаточным. Увидев свои истерзанные руки и пальцы, девушка громко застонала от боли. Я не стал останавливаться на них, лишь скомандовал Сергею быть готовым выходить через десять минут. Арину я попросил помочь Маше. Моя любимая не медлила ни секунды, она быстро сбежала вниз по лестнице за аптечкой и, спустя несколько секунд, уже влетела в комнату сестры Игоря. В каждой комнате меня ожидала одна и та же картина: разорваны вещи, ободраны стены, в некоторых комнатах были выбиты окна, а хозяева комнат лежали без сознания на полу. Как тот волк смог на нас так подействовать? Я даже в фильмах не видел такого, что уж говорить о реальности. Насколько, оказывается, наша сущность нам неведома. Это не есть хорошо. Мы не знаем всех наших возможностей и всех наших тайн: этим легко могут воспользоваться наши враги. Больше всего меня напугала картина в комнате Светы. Моя подруга детства без сознания лежала на полу, замотанная в одеяло, а её парень Женя в слезах сидел в углу комнаты с расцарапанным лицом. Женя изредка посматривал на Свету с жалостью незнакомой мне. Он напуган состоянием девушки. Наверное, он даже хотел бы взять всё то, что испытала Света, на себя. Комната была усеяна осколками, рваными книгами, битыми стеклянными безделушками, через выбитое окно в комнату задувало снег. Видимо, в приступе гнева зверь в Свете набросился на её парня. Бедный Женя. Он тоже, как Арина, потерял в себе кровь оборотня и не стал жертвой массового приступа сумасшествия – он видел всё, что происходило с его девушкой. – Женя, – позвал я парня своей подруги, – с тобой всё в порядке? – Да, - кивнул парень, – что с ней случилось? С ней всё будет в порядке? – подполз он к Свете. – Да, с ней всё будет в порядке. Перенеси её в мою комнату, и закройте чем-нибудь окно, пока никто не простудился. Попроси Арину обработать тебе лицо, – с этими словами я вышел из их комнаты и распахнул дверь в соседнюю. Но, как оказалось, комната Светы была не самым страшным зрелищем, которое меня ждало. К тому, что я увидел в этой комнате, я был готов. Картина напоминала сцену из фильма ужасов. Стены были разодраны до неузнаваемости, от старых обоев не осталось и следа. Гардины были снесены со стены, а окно разбито, будто из него хотели выбраться. Всё было перевёрнуто и сломано. На полу, в слабом свете зимних сумерек, в кровавой человеческой рвоте, лежало неестественно скрюченное тело, замотанное в занавески, стянутые с гардины. Существо стонало и что-то бубнило время от времени, пытаясь отползти, но его конечности, вывернутые из прежнего положения, не позволяли ему выбраться из лужи крови и бывшей пищи. Это был Олег – самый младший и хлипкий из нас. Он был весельчаком в нашей компании, мы часто подшучивали по-доброму над ним, к счастью, он не воспринимал наши шутки всерьёз. Но то, что я видел сейчас на полу, не было похоже на старого знакомого. Не зная, что делать, я просто сполз по стене на пол, не веря своим глазам. Я боялся произнести что-то вслух, чтобы не испугать его, потому что вряд ли в нём осталось что-то человеческое. Его кости изменились, руки сместились к груди, а ноги выгнулись на манер… волчьих. Передо мной лежал человек, превращающийся в волка, но с уходом того белого монстра его превращение прервалось. Я закрыл лицо руками, чтобы не видеть этого кошмара, но перед моими глазами всё ещё стояло изувеченное тело, некогда бывшее человеком. До моих ушей всё ещё доносились стоны, приглушаемые хлюпаньем, и незнакомое мне бормотание. Он хотел что-то сказать, но уже не мог. Олега больше нет. Отбросив все страхи, я подполз к нему и попытался выпутать его из плена занавесок. Я боялся навредить нашему самому младшему другу, боялся причинить ему боль. Я уже не знал, как правильно должны быть расположены его конечности, чтобы не причинить ему вреда. Не найдя слов, я просто накрыл его одеялом и положил свою ладонь ему на лоб. Почувствовав моё прикосновение, он замолчал и немного расслабился. Обрывком какой-то одежды я протёр ему лицо, чувствуя некие изменения под своей рукой в его черепе: череп немного вытянулся, принимая волчий облик. В комнату забежали другие мои друзья. Я приложил указательный палец к губам, прося их не шуметь, и указал на некогда веселого и беззаботного Олега. Кто-то охнул, увидев это, кто-то отшатнулся и скатился по стене, кто-то закрыл глаза и просто вышел из комнаты, не найдя в себе сил смотреть на неестественно скрюченное детское тело. Набравшись сил, я встал и вывел парней из комнаты. Я объяснил им свой план, и мы кинулись вниз. Мой план состоял в том, чтобы найти того волка и заставить помочь Олегу вернуть прежний облик или хотя бы завершить превращение. Место для мести в моей голове совсем не осталось, я был полностью занят спасением мальчика. На улице бушевала вьюга, ветер острым лезвием резал лицо и глаза, не позволяя разглядеть дороги, но, к счастью, такой огромный волк оставлял приличные следы на снегу. Я бежал впереди, освещая дорогу лучом фонаря, чтобы разглядеть направление следов исполина. В висках всё ещё гудело. Мне казалось, что я всё ещё слышу тот самый вой, отчего волосы на теле встали дыбом, но это был лишь вой обезумевшего ветра. Позади меня неслись мои друзья, стараясь не рухнуть в сугробы от недостатка сил. Напрасно я повёл за собой всех, нужно было взять лишь парочку из них. Но если парочка человек встретится лицом к лицу с таким великаном, то вряд ли сможет что-то предпринять. Чем больше, тем лучше. Но не сразит ли нас тот пепельно-белый исполин новым приступом боли, ненависти и ярости? Не обрушит ли он на нас тот же самый поток неистовой дикости, что заставила многих из нас биться в диких конвульсиях? Надеюсь, этого не произойдёт, ведь в таком случае я подвергаю своих друзей страшной опасности. – Нужно было позвонить взрослым и рассказать им всё! – сквозь вьюгу прокричал Игорь. – Мы должны были предупредить их! – Нужно было! Надеюсь, девушки догадаются до этого, – обернулся я к нему, слабо различая его силуэт в снежном вихре. Следы незнакомца увели нас далеко в поле. Мы прошли приличное расстояние, когда я обернулся назад, чтобы увидеть свет из окон нашего дома, я увидел лишь белую пелену. Какой же я глупец! Я подверг своих друзей ещё одной опасности. Хоть мы и оборотни, хоть в нас и течёт горячая кровь, всё же мы недостаточно сильны, чтобы противостоять силе стихии. Но сейчас некогда отступать – следы монстра стали явственнее различаться на снегу. – Я замёрз до самых костей! – прокричал сзади Женя. – Нужно было теплее одеваться! – со злостью бросил я назад, волоча свои ноги по сугробам. – Не стоит ли нам повернуть обратно, пока мы не заблудились и наши следы не замело? – предложил Вадим. – Обратно? – обернулся я к ним. – И что, мы вернёмся с пустыми руками и позволим Олегу умереть от страшной боли? Неужели вам настолько холодно, что вы готовы плюнуть на жизнь самого младшего из нас и вернуться домой? – пытался перекричать ветер я. – Елизар, ему ничем не поможешь! Неужели ты думаешь, что если мы найдём того самого волка, он вернётся, чтобы помочь Олегу? Что ты за глупость несёшь? – вышел вперёд Сергей, самый старший из нас. – Мы должны поговорить со взрослыми. Они должны знать, что делать. По крайней мере, они опытнее, чем мы. Мы должны вернуться обратно! – Так возвращайтесь! Я вас не держу! – гневно бросил я им и снова направился вперёд, преодолевая сугробы и борясь с холодным ветром. Ветер хлестал меня по лицу. Снежинки превратились в маленькие осколки и царапали онемевшее от холода лицо и руки. Я стянул капюшон своей куртки ещё ниже, чтобы хоть как-то укрыться от непогоды. Почему я не чувствую его запаха. Неужели он так далеко оторвался от меня? – Подожди, брат! – раздался где-то позади голос Игоря. Я обернулся и увидел бегущего за мной запыхавшегося друга. От его поступка во мне прибавились силы, хоть кто-то остался на моей стороне, даже понимая, что исход нашей погони, скорее всего, ни к чему не приведёт. Хоть кто-то по-прежнему на моей стороне, хоть я и не прав отчасти, поддавшись своим эмоциям уже в который раз. – Надеюсь, мы всё же сможем помочь Олегу. Пусть эти хлюпики возвращаются домой, поджав хвосты, а я с тобой до самого конца! – тяжело дыша и еле перебирая ноги, подбежал ко мне Игорь. – Не будем терять времени – вперёд! – Спасибо, друг! – похлопал я его по плечу и с новыми силами направился в путь. Ночь вокруг нас была непроглядной, всюду раскинулось белое поле, ни намёка на жизнь. Да и какая может быть жизнь в такую непогоду. Умный хозяин в такую погоду собаку на улицу не выпустит. Надеюсь, я не слажал. От моих усилий зависит жизнь Олега. – Следы становятся отчётливее! – крикнул я Игорю. – Хороший знак! – ответил он мне, но его слова быстро унёс ветер. С каждым шагом огромные волчьи следы становились все отчётливее и отчётливее. Во мне затеплилась надежда – он не уйдёт от нас. Олег будет спасен! Я ускорил шаг, чтобы как можно скорее нагнать волка. Вьюга ослабила свою хватку и практически прекратилась, но я всё ещё не видел ничего дальше пяти метров. Мои глаза отчётливо различили отпечатки того зверя. Нужно приготовиться к тому, что волк может напасть. – Мы его догнали. Готовься, – обернулся я к Игорю и посмотрел ему в глаза. Мой друг лишь коротко кивнул и сжал кулаки. В прорезях его специальной зимней маски сверкнули глаза полные решимости. Теперь я шёл осторожнее, потому что шаги волка стали короче, и он уже не сможет от нас сбежать. Он где-то рядом. Вот-вот я пройду ещё пару шагов и увижу его белую спину. Я выключил фонарь в своей руке и приготовился им сражаться. За моей спиной щёлкнул складной нож Игоря. Он тоже готов. Мои глаза даже без света фонаря отчётливо различали глубокие следы в снегу. Шаги волка стали короче, будто у него закончились силы. Но навряд ли это существо было таким слабым. Что-то здесь не то. Без сомнений, это какая-то ловушка. Нас дурачат, но отступить назад мы не можем – мы у цели. Правда, если с Игорем что-то случится, я никогда не прощу себе этого. Ветер подвывал над нами. Снежинки стали крупнее, превратившись в хлопья. Мы шли вперёд, преследуя нашу цель. С каждым шагом я чувствовал облегчение. Только бы удалось как-то уговорить того исполина помочь Олегу, только бы удалось выйти с ним на контакт. Огромные отпечатки следов глубоко врывались в снег, постепенно сближаясь, будто тот, кто их оставил, хотел остановиться. Изредка я поглядывал по сторонам, чтобы неожиданно не наткнуться на белоснежного волка, затаившегося где-то рядом. Шаг за шагом мы приближались к цели, уверенные в своих силах. Шаг за шагом мы догоняли незнакомца, вызвавшего в нашем доме приступ сумасшествия. Шаг за шагом… От того, что произошло далее, я впал в ступор. Не веря своим глазам, я обернулся, чтобы проверить правильно ли мы идём. Всё верно. За мной идёт Игорь по опечаткам того волка. Я снова посмотрел вперёд и в панике обернулся к Игорю. – Игорь, следы пропали! – Как пропали? – не поверил своим ушам мой друг. Игорь выбежал вперёд осмотреться. Следы волка обрывались на том самом месте, где стоял я. Дальше не было видно никаких следов. Я включил фонарик, пытаясь найти потерянный след, но ничего. – Елизар, ты не потерял следы, – присел Игорь и всмотрелся вдаль. – Посмотри на это. Я направил луч фонаря на то место, которое указывал Игорь. В том самом месте, где обрывался волчий след, начинался новый. След, который я никак не ожидал увидеть. След, которому здесь было не место. В том самом месте, где обрывались следы исполина, на поверхности снега появились отпечатки голой человеческой ступни. – Ка-как та-такое может б-быть? – не верил своим глазам Игорь. Я не мог сказать ни слова. Тот самый огромный белый волк превратился в человека, что, по сути, просто невозможно. Это явление сродни приземлению инопланетной тарелки посреди густонаселённого мегаполиса или пришествию бога на землю. Да и то об этих явлениях говорят в народе, а о превращении волка в человека не ходят даже легенды в моём мире. Лишь в фильмах по телевизору подобные мне бесконечно могут менять свой облик. – Он обернулся в человека, – не веря самому себе, произнес я. Я направил луч фонаря далеко вперёд, но вьюга быстро заметала остатки голых человеческих ступней на снегу, уходящих куда-то в белоснежную бесконечность, унося с собой моё понимание этого мира и уверенность в нём. Ничего не будет как прежде. Никогда не станет прежним.