Балкон, печенье и два ублюдка

Кейл, пробуждаясь от сна, открывает глаза и поднимается, переходя в сидячее положение. Единственное освещение в комнате, помимо окон, — светильник на столе, оставленный Роном для детей, которые изредка приходят к Хенитьюзу по ночам. Сами же дети мирно дремлют в соседней комнате, так решили они все вместе, сказав, что уже достаточно взрослые, чтобы жить отдельно, даже если это соседняя комната и одна на троих. По комнате Кейла расставлено уйма ловушек, если кто, вдруг, без ведома Кейла, решит пробраться внутрь, ужасные ловушки расставленые самими Великим и Могучим Раоном Миру и Эрухабеном, его остановят. Хенитьюз ворочается, снова пытаясь уснуть, но в конце концов поднимается, вздыхая. Он тупо пялится в самую дальнюю стену, вспоминая учения, которым научился, пока был Ким Рок Су. Если хочешь быстро заснуть, открой окно, постой так минут пять под прохладным ветром (если зима, желательно не открывать окно вообще, попейте чая с ромашкой, чтобы уснуть), а потом закутайся в одеяло, как гусеница в коконе. Сон настигнет тебя за пять минут, если не меньше. Кейл ещё немного посидел на кровати, обдумывая свои будущие действие, и, нацепив тапочки, встал, уверенно направляясь к двери балкона. Морозящий воздух сразу заполнил лёгкие, давая понять, как душно было в комнате всё это время. Полной грудью вздыхая кислород ночи, Кейл проходит к перилам, смотря на то, что было под ногами. Красивый сад, не интересовавший Кейла ни на грамм, фонтан, которым почему-то очень гордилась Виолан. Всё это под покровом синего, беспросветного неба выглядит совсем немного по-другому. Будто стали краше, что вызывает лёгкую усмешку. — Чего не спим? — насмешливый и до боли знакомый голос зазвенел в голове и Кейл было подумал, что это одна из Древних Сил, но они подозрительно молчали. Он медленно повернул голову в сторону звука, молясь всем Богам и даже Богу Смерти, но его молитвы были пропущены мимо ушей. На перилах, раскачивая ногами над высотой в десятки метров, сидел знакомый Тёмный Эльф, держа в руках корзинку. — Ваше Высочество, — коротко клонит голову Хенитьюз, наблюдая за чересчур беззаботным взглядом Кронпринца. Тот ещё раз улыбается, его глаза бегают и он кивает, кажется самому себе, протягивая большую корзину. — Что вы здесь делаете в такое время? — принимая подарок и сразу заглядывая в него, спрашивает Кейл и ласково улыбается, видя гору самого разного и вкусного печенья. — Долгая история… — многозначительно отвечает Альберу, отводя взгляд на тонкий месяц, устроившийся прямо посреди неба. Кейл, держа корзинку в руках и используя Звук Ветра, залазит на перила, усаживаясь рядом с Альберу. — Не тороплюсь. М? — доставая одну приглянувшуюся печеньку, кивнул Кейл в сторону корзины, как бы спрашивая: «Будете?» Альберу хмыкнул, выбирая точно такую же, и, откусив, начал свою «долгую историю». — Я просто устал. Там слишком много работы и по-моему у меня затекла спина. — он выгнулся назад, издав хруст позвоночника. — Стареете? — улыбнулся Кейл, подкидывая остаток печеньки и ловя его ртом. Кроссман подозрительно посмотрел на Хенитьюза и подкинул своё, но то пролетело мимо. — Птички поедят. — высматривает Кейл кусочек печеньки, теперь находящийся где-то на плитке и, наверняка, распавшийся на меньшие части, грустно вздыхая. Но, кажется, всё это было минутным проявлением чувств, вскоре Кейл вновь вернулся к своему «покер фейсу», скрещивая ноги. — И это всё? Или есть ещё причины, почему вы пришли ко мне? — Есть. — кивает Альберу и уже хочет начать их перечислять, но вдруг замирает, прикусывая губу и как-то странно смотря на Кейла. — Ну… Просто решил поговорить. Думал, ты спишь, а ты не спишь. Почему, кстати? — Потому что проснулся, после двух дней сна и решил выйти подышать воздухом. — задумчиво объясняет Кейл, а потом вздрагивает, проглатывая сладкое тесто. — Какое сегодня число? — 23-е? Но так как уже за полночь 24-е. — сверяясь с часами, отвечает Альберу, с усмешкой наблюдая за потерянным лицом Кейла. — После трёх дней сна. — поправляется Хенитьюз, медленно раскачивая ногами. Альберу завистливо вздохнул, вспоминая ещё целую кипу бумаг. Он ведь ещё не король, почему делает так много? Кейл, словно чувствуя, о чём думает Альберу, пихает ему в рот самое вкусное из всего ассортимента печенье, зевая. Кроссман улыбается, повторяя действие Кейла и с интересом наблюдая, как смешно удивляется Хенитьюз. Не часто можно увидеть, как Кейл выражает свои эмоции и то, что у Альберу вообще получилось запечатлеть это собственными глазами поражало ещё больше. Кейл смотрит на голые ноги в чёрных брюках, в которых он заснул, вытягивает одну ногу, а потом отпускает её, непроизвольно качая, и поднимает другую. — У тебя и ноги худые. — обременительно вздыхая, Альберу непроизвольно смотрит на ноги и будто видит торчащие кости, обтянутые тонким слоем кожи. — Я ем. — честно признаётся Кейл и Альберу кивает, соглашаясь. Он знает, Хенитьюз ест, а если бы не ел, Раон и остальные подняли бы тревогу и в любом случае заставили бы его проглотить кусок мяса с овощами. Но вид тощего Хенитьюза, слишком тощего по сравнению с их первой встречей, невольно заставлял задуматься о еде и о том, чтобы откормить этого ублюдка. Раздаётся глухой хруст печенья и Альберу невинно улыбается, видя довольный взгляд Кейла. Наверное, он понимает, почему многие дворяне считают Кейла невинным героем, которого обманом заставил работать на себя ужасный Кронпринц. От этой мысли Кроссман усмехается в кулак, его каштановые волосы развеваются на лёгком ветерке, а в глазах мелькает что-то, что не даёт Кейлу покоя. Этот блеск… Он видел его раньше. Он был похож на блеск Ли Су Хёка, когда им удавалось поговорить по душам. Редко. Перед глазами снова предстаёт этот невинный образ начальника, хохочущего над чем-то несуразным, над тем, что ему не подходит от слова совсем. Кейл улыбается нахлынувшим воспоминаниям, прекращая есть. Он не замечает взгляда Альберу, смотрящего на него дрожащими зрачками. Руки подсознательно сжимают перила, а щёки и уши горят как у печи, этого не видно, что позволяет Альберу немного выдохнуть и перестать глупо пялиться на Хенитьюза. Что это была за улыбка? Почему он улыбался так искренне, словно вспомнил дорогого его душе и сердцу человека? А может так и есть? Альберу нацепил улыбку, почти такую же настоящую, как у Кейла, и надеялся, что его план не разлетится в дребезги, стоит Хенитьюзу посмотреть в его сторону. — Вспомнил кого-то? Кейл вздрогнул, вспоминая, что он здесь не один, и повернул голову в сторону Альберу, ещё раз вздрагивая, натыкаясь на эту косую лыбу, явно натянутую, но натянутую так плохо, что по сравнению с этим, Чхве Хан — голливудский актёр. Хенитьюз глазами, не двигаясь, недолго осматривает Кроссмана, ища ещё бо́льшие признаки его странного поведения. — Да. Своего старого знакомого. — кивает Кейл, прекращая игру в детектива. — Старого? — Можно ли считать его старым, если он умер? — серьёзно задумался Хенитьюз, усмехаясь. «Он бы кинул в меня свой сладкий кофе, услышав эти слова.» — Кейл едва сдерживал улыбку, немного прикрывая губы расслабленной ладонью. Альберу странно на него посмотрел и выдохнул, возвращая взгляд к тёмно-синему небу в белую крапинку. — А вы? Почему так странно улыбались? — решив, что его очередь задавать вопросы, повернулся Кейл с интересом в глазах. Его глубокие красно-карие глаза поблёскивали, отражая в своей глубине окружающий мир, и Альберу не смог сдержаться, чтобы не застыть, тупо смотря в них. Зрачки парня немного увеличились, что не скрылось от зорких глаз Тёмного Эльфа и это послужило сигналом очнуться, чтобы ответить. Он резко повернул голову, откидывая передние пряди волос назад и открывая лоб, немного задержав руку в таком положении. Теперь застыл Кейл. Когда Кроссман опустил руку, вздыхая, Хенитьюз поднёс свою руку к его волосам и, немного задержавшись, откинул тёмные шелковистые волосы назад, проникая пальцами сквозь густые ряды прядей. Он будто забыл как дышать, «прочесывая» локоны и внимательно наблюдая, как они двигаются по его руке, поднимаясь и опускаясь по его желанию. — Кейл, — Хенитьюз застыл, возвращаясь в реальный мир и понимая, что делал. — что ты делаешь? Зрачки Альберу смотрят куда угодно, но не на Кейла. Он нервно теребит пальцами пальцы другой руки, не смея убрать руку Хенитьюза, и тяжело дышит, резко взднимая грудь и также резко опуская. — А. — Кейл хотел убрать руку, нерешительно начиная ею двигать, но Кроссман внезапно схватил Хенитьюза за запястье, не позволяя и лишь сильнее прижимая ладонь к своей голове. Медленно, как кукловод контролирует своих кукол, руководит Альберу расслабленной рукой и съезжает к своей щеке, утыкаясь носом в центр ладони. Кейл только наблюдает, позволяя делать Кроссману то, что он пожелает, и краснеет, немного светлее, чем если бы это был румянец от алкоголя. Следуя позыву, Хенитьюз прижимает руку к щеке, проглаживая вниз к шее, и убирает ладонь, замечая, как в глазах Кроссмана мелькает разочарование. Альберу неловко посмеивается и, отворачиваясь, чешет затылок, но глаза его метаются к красному, как раку, Хенитьюзу и он в который раз благодарит своих родственников по матери, что сделали его Тёмным Эльфом, он бы не пережил, увидь его Кейл не с обыкновенно бледной кожей. Кейл же выдыхает и его румянец сходит на нет, но лёгкая, приятная ухмылка вытягивает губы, делая его ещё более очаровательным. Длинная неловкая пауза сопровождается косыми взглядами, брошенными как бы невзначай, но кончики ушей краснеют, стоит встретиться взглядом с таким же гением. Благо, знают об этом только хозяины. Хенитьюз постукивает по перилам указательным пальцем, то-ли от нервов, то-ли чтобы привлечь внимание Тёмного Эльфа. В случае второго, у Кейла получилось. Альберу поворачивает голову, борясь с чувством неловкости, и накрывает своей рукой ладонь Хенитьюза, улыбаясь одними кончиками губ. — Могу я принимать это как… признание? — последнее слово Кейл сказал шёпотом, боясь спугнуть эти нелепые прикосновения к его коже. — А я? — уже смелее улыбается Альберу, пропуская сквозь пальцы длинные рыжие локоны, играя с ними. — При всём уважении, Ваше Высочество, я первый спросил. — хмыкает Кейл, возвращая свой взгляд, утерянный на некоторое время, и дерзко смотрит на Кроссмана. — Долго же мы сидели… — намеренно игнорируя вопрос Хенитьюза, Альберу смотрит на оранжевую полоску у горизонта и раскачивает ногами сильнее, иногда постукивая по балкону пятками. — Думаю можно. — кивает Кейл, убирая корзину со сладким на пол балкона, и подвигается к Альберу, неловко держась за руки. Кроссман вздыхает, смотря на время, и счастливо улыбается Кейлу. — Вам пора? — без слов понимает Кейл и кивает, разрешая ему идти. — Перейдём на ты, Молодой господин Кейл? — используя уважительное выражение, усмехается Альберу. Ему не нравится, как его зовут «Вашим Высочеством» близкие, даже с учётом того, сколько ему пришлось сделать, чтобы получить титул наследного принца. — Тебе пора. — кивает Кейл, разворачиваясь и возвращаясь на твёрдую поверхность. — Пользуясь случаем, могу я приходить когда захочу? — уже подготовив свиток спрашивает Альберу, не в силах сдерживать улыбку. Кейл кивает, соглашаясь, и оглашает своё решение. — Можешь приходить чаще. Но лучше предупреждать. Кроссман, удовлетворённый ответом, разрывает свиток, на последок поднеся пальцы к губам и послав воздушный поцелуй, а затем яркая вспышка ослепила Хенитьюза. Кейл прикрывает рот рукой, чтобы скрыть ухмылку даже от самого себя и возвращается в комнату, прихватив корзинку. Утром Раон будет удивлённо смотреть на полупустую корзину с печеньем и сладко спящего Человека, на устах которого расцветает улыбка.