Мрачный недострой 3

Утром во вторник генеральный директор завода по выпуску композитных панелей, на котором я работаю, вызвал меня в свой кабинет. — Кротовский, — начал он, — сегодня поедешь осматривать новую площадь. — Какую площадь? — не понял я. — Вчера мы часть территории одного завода приобрели, расширяться будем. Нужно посмотреть, как лучше цеха расположить. Чем раньше начнём, тем скорее закончим. А значит, и деньги быстрее приходить станут! — пояснил шеф. «Какой ты скорый, — подумал я — Шумахер прямо». А шеф продолжал: «Ты будешь отвечать за строительство. Найди подрядчиков, чтобы нормальная организация была, но и не слишком дорого запросили». «И фантазёр» — мысленно добавил я. — Чем дешевле построим и быстрее запустим производство, тем больше денег заработаешь, стимул тебе такой, — закончил шеф. «И жмот» — снова подумал я. Ясно было, что премию я получу вовсе не такую, какую он пытался мне расписать. Этот жук всегда найдёт причину и способ не выплачивать премиальные. В позапрошлом году он уговаривал меня поехать в трёхмесячную командировку в один северный регион, к нашим иностранным контрагентам. «Для налаживания более тесных и доверительных деловых отношений с нашими дорогими партнёрами» — как сказал мне тогда шеф. Вместо трёх месяцев я промерзал целых пять, но доплачивать премиальные мне за два лишних месяца сверх зарплаты он не хотел, мол, фирма и так понесла дополнительные незапланированные расходы на моё содержание, контракт оказался не таким уж и выгодным и вообще я должен был радоваться предоставленной мне возможности научиться кататься на лыжах. С большим трудом удалось выбить из него доплату за один лишний месяц моего пребывания в том снежно-равнинном «курорте». Новоприобретённая территория находилась в одном из промышленных районов на окраине города. И по иронии, как раз на том массиве, где я жил раньше, до того, как после колледжа поступил в институт. Места эти были мне очень хорошо знакомы, и на меня нахлынули воспоминания. Я не был здесь лет десять-двенадцать после переезда. Из моих старых друзей здесь никого уже не осталось — многие разъехались кто куда, некоторые спились и умерли, кто-то сидит в тюрьме. Пустырь, который выкупил наш завод, тоже был хорошо мне знаком. Я много раз ходил через него, чтобы сократить путь. Раньше на нём стояло какое-то недостроенное здание, но сейчас его не было. Вместо него был большой земляной холм. Помню, ребята в детстве рассказывали про здание всякие страшные байки. Вроде парнишка с соседнего двора там то ли погиб, то ли пропал. Кто-то говорил, что там некоторое время группа сатанистов тусовалась и приносила в жертву бомжей. Другие утверждали, что там жили бомжи-людоеды, съедавшие всех имевших несчастье оказаться в здании. Но я к этим байкам относился скептически, потому что если верить всем этим россказням, то у каждого второго (даже у единственного ребёнка в семье) был старший брат-рэкетир, который ездил на шестисотом мерседесе или чёрном джипе. Хотя у самого рассказчика денег обычно даже на бутылку лимонада не всегда хватало. А родители не всегда могли купить ему новую обувь. Достоверность таких рассказов была примерно такой же, как и надписей на стенах подъездов. Игорь плюс Даврон плюс Лёха вовсе не равно mafia, Надька на самом деле не соответствовала тому определению, которое было написано на стене в подъезде. Это местный пацан, с чего-то решивший, что он мачо, написал после того, как она отказалась с ним встречаться. Равно как и с Зариной, с которой он, по его словам, всю Камасутру перепробовал, тоже ничего не было. Зато Милана, про которую надписей не было, была очень даже, так сказать, любвеобильной… На месте нужно было определить, где какой цех будет построен. Также выяснить, какие постройки уже имеются и возможно ли их использовать в дальнейшем. Около забора, отделяющего пустырь от соседнего предприятия, имелось три одноэтажных строения, по-видимому, бывшие склады. Сносить их было не обязательно, пригодятся и так. А вот земляной холм срыть придётся непременно. На его месте будет административное здание, за ним уже будут располагаться производственные цеха. Рядом проходит железнодорожная ветка — однопутка, по которой доставляют грузы на соседние предприятия, чем возможно сможем воспользоваться и мы. Также рядом с пустырём, через забор от него, располагается электроподстанция, питающая окружающие заводы. Что ж, теперь осталось только вызвать сюда инженеров строительной компании. Я уже предполагал, к кому обращусь. Лучше всего подходил подрядчик, который уже строил для нас прошлый завод в другом районе. Цены у него были приемлемые, отношения с руководством тоже сложились уже почти дружеские. В четверг от подрядчика приехала бригада геодезистов с теодолитами, ходили по пустырю, всё осматривали и измеряли, а уже через две недели на объекте вовсю грохотали экскаваторы, бульдозеры и самосвалы. Копали котлованы под здания, ровняли остальные участки. Для экономии финансовых и временных затрат на проектирование и согласование решили использовать план-схему предыдущего завода с небольшими изменениями. Когда разрыли большой земляной холм, обнаружилось, что старое здание снесли не полностью — убраны были только надземные этажи, а подвал был просто засыпан обломками бетона и землёй. После осмотра подвальных помещений инженером строительной фирмы, решено было оставить подземную постройку для использования при строительстве нового строения. Это сэкономит время и деньги нашей организации. Только сбоку от старого подвала нужно было выкопать ещё один котлован для заливки фундамента, чтобы площадь соответствовала требованиям проекта. Проблемы начались с началом возведения дополнительных опорных стоек в старом подвале и при соединении его с новым. Старый подвал состоял из двух этажей, на нижнем уровне весь пол был затоплен водой сантиметров на пятнадцать-двадцать, и её никак не удавалось откачать. Только насосы вроде бы выберут всю жидкость, но через десять-двенадцать часов пол опять скрывался под поверхностью воды до прежнего уровня. Несмотря на то, что согласно геодезическим исследованиям грунтовых вод на двадцать метров в глубину и в радиусе пятисот метров не было, подвал всё равно подтапливало. И это при том, что котлован, а теперь уже фундамент нового строения был абсолютно сухим, хоть они и примыкали друг к другу вплотную. Подрядчик даже не только лишил премии, но и оштрафовал своего геодезиста за такой просчёт. Пробовали даже засыпать сухой цементно-щебневой смесью, но и это не помогло. Раствор не хотел застывать. В итоге решили махнуть на это рукой и сделать второй пол, чуть выше уровня воды. Когда был построен первый этаж надземной части административного здания, и пора было приступать к возведению второго, работы в подвале пришлось возобновить. И снова начались проблемы. Часто возникали перебои с электричеством, подаваемым от генераторов к подвалу. Так как пол был постоянно мокрый, опорные стойки решено было поставить на бетонные подушки. Эти же подушки должны были служить опорами для нового пола, расположенного выше уровня воды примерно сантиметров на пятьдесят. Однажды сварщика ударило током, когда он сваривал части старого металлокаркаса с новым. Сварщик был опытный, а осмотр изоляции проводов сварочного аппарата и удлинителя повреждений не выявил. К счастью, рабочий остался жив, а работы были продолжены. С покраской стен тоже возникли сложности: на стенах подвала было несколько чёрных пятен, похожих на копоть от огня. На следующий день после покраски пятна проявлялись на стенах снова. Этому никто не придал значения, подумали, что слой краски был слишком тонкий, и нанесли ещё один. Пятна проступили снова. Покрасили ещё раз, увеличив толщину слоя и добавив больше тёмного колера. Через день пятна опять повылазили. Бригадир маляров, ругая на чём свет стоит своих подчинённых и производителей краски, распорядился покрасить ещё раз, в тёмно-серый цвет. Результат был неизменен — день краска сохнет, при высыхании пятно видно снова. Решили оставить как есть. Всё равно в подвале красота никому не нужна. В крайнем случае, можно будет обшить стены гипсокартоном или пластиком. При установке внешней электропроводки тоже было не всё гладко — через неделю работы новые медные провода окисливались, будто работали лет пять на повышенной нагрузке. То и дело происходили замыкания. Информация об этом до меня естественно доходила, но я старался особо не вникать, оставив решение этих проблем подрядчику, прекрасно зная, что в любом производственном процессе всегда будут возникать некоторые затруднения и внештатные (а точнее очень штатные) ситуации. Однажды один из строителей, работавших в ночную смену и прилёгший вздремнуть в подвале, начал задыхаться во сне. Его привёл в чувство подошедший напарник, услышавший хрипы. Утром они оба рассказывали своим товарищам, что видели какую-то тень, убежавшую при появлении второго рабочего, и слышали шлепки по воде. Тогда им никто не поверил, все подумали, что они фантазируют либо просто были пьяны и им почудилось. Но уже через три дня события повторились уже с другим строителем. Только он не спал, а занимался установкой кронштейнов для настенных стеллажей, и то, что он работает, было слышно даже на улице. По его словам, когда он крепил анкерными болтами очередной кронштейн, к нему кто-то подошёл сзади и начал душить. Ему удалось закричать, на крик прибежали другие рабочие. Все трое утверждали, что напавшего не разглядели, только тёмный силуэт убежал в дальнюю комнату. Они поспешили за ним, но в комнате никого не было, только мешки со строительными смесями и вновь проступившее сквозь несколько слоёв краски пятно. По стройке поползли разные нехорошие слухи. Несколько человек уволились. Чтобы пресечь распространение кривотолков, подрядчик увеличил штат охранников и дал указание проводить регулярный обход территории во избежание проникновения на объект посторонних. Но и эти меры не помогли — через несколько дней ещё один рабочий, уснувший в нижнем подвале, был найден мёртвым. Проснувшись от звонка, я нащупал рукой телефон, лежащий на полу возле кровати и нажал кнопку сброса. Занавесок на окнах у меня нет, я живу один на четвёртом этаже, так что опасений, что кто-то будет подглядывать ко мне в окна, у меня не было. Да и заморачиваться с их развешиванием и периодической стиркой мне не хотелось. Хотя, наверное, лень была основной причиной. За окном было темно, а это значит, что сейчас глубокая ночь, поскольку спать я ложусь обычно не раньше часа ночи. «Чтоб тебе пусто было» — пробормотал я, едва ворочая спросонья языком. Телефон зазвенел снова. Терпеть не могу ночные звонки. Сон для меня вообще священное действо, и отвечать на звонок какого-то кретина, которому не спится и поэтому решившего потыкать в ночи пальцами в телефон, мне не хотелось совершенно. На родных и друзей у меня стоят назначенные мелодии, это был общая, предустановленная. Значит, звонил кто-то не знакомый или не важный. Сколько раз говорил себе менять на ночь режим приёма звонков в телефоне, но не делал этого из-за того, что могу с утра забыть отключить эту функцию. Телефон опять зазвенел. Я поднял трубку и мрачно-раздражённым голосом сказал: «на время смотри, придурок!» и сбросил звонок. Чтобы мобила больше не беспокоила, выключил звук. Утром, собравшись на работу, взял телефон и увидел ещё несколько непринятых с этого же и ещё пары других не знакомых мне номеров, а также по два-три от шефа, подрядчика и Эмиля, моего коллеги. «Взбесились они, что ли?», подумал я, решая, кому из них перезвонить раньше. Первому позвонил подрядчику. Тот ответил не сразу, а когда взял трубку «обрадовал» меня новостью о смерти рабочего. Также сказал, что мой шеф уже в курсе, он с ним созванивался, когда не смог дозвониться до меня. Наверное, именно поэтому шеф мне и звонил. Ладно, теперь хотя бы знаю, что день грядущий наготовил. Приехав в офис, первым делом заварил чашку кофе и разложил на столе бумаги с текущими проектами, чтобы создать максимально рабочий вид. Даже сделал пару звонков поставщикам материалов, чтобы, когда генеральный вызовет на ковёр, я мог сказать, что по уши загружен текучкой и не могу ни на что отвлекаться. Может быть отстанет. В кабинет «гены» идти не пришлось — он сам ворвался ко мне, распахнув дверь с такой силой, что несколько листов, разложенных на столе, улетели на пол, порхая словно бабочка-капустница над одуванчиком. — Кротовский, ё…ь твою рожу, ты чего трубку не поднимаешь?! — раздражённо спросил шеф. — Я сплю — делая максимально невозмутимый вид, отвечаю я. — А какого хрена ты дрыхнешь, когда у нас такая х…ня творится?! — голос шефа стал громче. — Какая ТАКАЯ х…ня? — вопрошаю я, изображая крайнее недоумение. — У нас на стройке одно ЧП за другим, рабочие дохнут, стройка под угрозой срыва, а тебе по..й, ты дрыхнешь, как сурок! — всё больше распалялся шеф — я тебя поставил на этот проект, ты должен быть в курсе всего, а ты в ус не дуешь, сидишь тут и всякой ерундой маешься, бездельничаешь! — У меня тут текучки вагон, сами от меня требуете к концу месяца сдать все отчёты — попытался оправдаться я — вот я тут и работаю, выполняю ваши указания. — У нас строительство нового производства буксует, а ты мне тут про обычную текучку мозг засираешь! На объекте ментов сейчас больше, чем рабочих! Отчёты и подождать могут, новый завод сейчас в приоритете, ты этим должен заниматься, а не своей бесконечной текучкой! Дуй на стройку, и чтоб я тебя через полчаса здесь не видел, отзвонишься с места! — наконец закончил орать шеф. Работы остановили на месяц, следователи проверяли всё от построек до бухгалтерии, дознаватели допрашивали всех по нескольку раз. Даже меня вызвали на допрос, хотя я появлялся на стройке не чаще раза в неделю, и только в дневное время. И ни в один из дней, когда происходили нападения на рабочих, меня на объекте не было. Одного парня, ранее повздорившего с погибшим, временно задержали, но за недоказанностью отпустили. Дело закрыто не было, поэтому периодически на стройку приезжал следователь. Рабочему процессу он не мешал, но его присутствие несколько раздражало. Правда, в этом был и плюс — рабочие реже крали стройматериалы. Недели три-четыре всё было спокойно. Никаких несчастных случаев и конфликтов. Процесс шёл в штатном режиме. Пока один из монтажников не свалился с лесов и не распорол себе ногу о торчащую из стены арматуру. Несмотря на его утверждения, что он упал не сам, а его кто-то столкнул, дело заводить не стали — около двух десятков других людей видели, как он падал, но никого рядом с ним не заметили. Этот случай списали на несоблюдение техники безопасности. Но ещё через два дня ещё двое монтажников сорвались с лесов вниз. Оба погибли. Их коллеги, находившиеся рядом, говорили, что видели чей-то тёмный силуэт в том месте, где до падения находились рабочие. Снова среди строителей поползли нехорошие слухи. Целая бригада рабочих подала заявление на увольнение. Найти желающих работать в ночную смену стало очень сложно. Только днём, и чтобы минимум два человека на одном месте. Подрядчик рвал и метал. Грозился уволить всех и набрать новых. Кое-как удалось убедить рабочих работать дальше. Я предложил представителю строительной компании Борису установить по периметру территории камеры видеонаблюдения, в особенности в старом подвале и рядом с ним. Когда наблюдение было налажено, я захотел лично выяснить, что за чертовщина здесь творится. К своему расследованию решил привлечь и Бориса. Он согласился при условии, что один из следователей тоже будет с нами. Я был не против, мне это даже было только на руку. Чем быстрее раскроется дело, тем скорее возобновятся строительные работы. На третью ночь камеры засняли какую-то тень, бродящую по нижнему подвалу. Мы включили там свет, но на камерах никого не было. Следующей ночью, едва тень появилась на экранах, мы втроём поспешили в подвал. Снизу были слышны шаги по воде. Мы ускорились. Спустившись вниз и увидев, как некто пробежал по коридору и скрылся в одной из комнат, громко шлёпая ногами по воде, мы бросились за ним. Борис первым забежал в комнату. И тут же буквально вылетел оттуда вперёд спиной. Следователь Таиров вытащил из кобуры пистолет и крикнул, чтобы тот, кто скрывается за дверью, выходил и сдавался. Через две минуты нечто тёмное, отдалённо напоминающее человеческий силуэт, появилось на пороге. Оно повернуло голову в нашу сторону, затем схватило лежащего на полу Бориса и протащило в комнату. Следователь выставил пистолет впереди себя и двинулся за тенью. Но тень сама вышла ему навстречу и схватила его за руку с пистолетом и резко рванула его на себя. Таиров впечатался лицом в стену. Некто или нечто вцепилось ему в горло и принялось душить. Я подбежал к ним и попытался оттащить душителя от следователя. Это было не так-то просто. Сил у меня явно не хватало, поэтому я ударил кулаком по голове силуэта. Раздался рёв, и меня отбросило к стене. Кое-как поднявшись, я схватил какую-то железку и снова ударил. Нечто отпустило Таирова и переключилось на меня. Я колотил железкой как ошалелый. Следователь в это время поднял упавший пистолет и несколько раза выстрелил в тень. Нечто заревело и скрылось в комнате. Мы последовали за ним, но в помещении было пусто. То есть на полу лежало пара ящиков и мешок с цементом, и больше ничего. Только пятно на стене выглядело увеличившимся в размере и каким-то мокрым. Мы поднялись на поверхность, вдвоём со следователем неся на себе бесчувственного Бориса и вызвали милицию и скорую. Осмотр подвала, как и всего объекта, ничего, кроме травм, не дал. Записи с камер тоже ничего не прояснили — мы были видны вполне отчётливо, а нападавший выглядел просто тёмным пятном. Стройку опять остановили, половина рабочих уволилась. Весь проект был под угрозой срыва. С огромным трудом удалось убедить прокуратуру разрешить продолжить работы. И только при условии постоянного нахождения на территории следователя и наряда ОМОНа. Расходы на их содержание, естественно ложились на нас. А потом произошло ужасное: бригада строителей, работавших на нижнем уровне старого подвала в полном составе не сдала смену. Через два часа после пересменки прораб, так и не дождавшись бригадира, пошёл искать их лично. И нашёл. Только уже не живыми. Тела лежали в неестественных позах, лица были искажены ужасом. Четверых из десяти так и не досчитались. К обеду было ощущение, что на объекте решили устроить съезд все следователи города. Всех трясли так, что даже у водителя самосвала, вывозившего мусор, дома прошёл обыск, а вахтёра на проходной оштрафовали за неуплату алиментов. После разговора подрядчика с моим директором и начальником следственной группы, я узнал от последнего, что необъяснимые несчастные случаи происходили здесь и ранее — сначала также погибли рабочие, строившие здание, спустя несколько лет в подвале пропал ребёнок. А ещё через некоторое время во время тренировок исчез солдат внутренних войск, а его сослуживцы в рапорте о происшествии указывали на нападение какой-то тёмной фигуры, которую невозможно было разглядеть даже вблизи. Расследование военной прокуратуры тогда ни к чему не привело, дело отложили в долгий ящик, а военная часть в дальнейшем продала территорию. «Странно это» — подумал я — «и с каждым днём всё чудесатее». Решив выяснить побольше про события и само злополучное место, я первым делом отправился в городской архив. Мне нужно было узнать, что находилось на этом месте раньше. Полученный из архива ответ ситуацию, к сожалению, не прояснил. Промзона и жилой массив были построены и отнесены к городу в первой половине ХХ века на пустом месте, которое по большей части использовалось как место выпаса скота, отчасти для выращивания овощей и бахчевых культур. Квартиры заселялись преимущественно рабочими местных заводов, что было обычной практикой в советское время. Тогда я решил поговорить со старожилами, благо на массиве ещё оставались мои бывшие соседи. Дом, в котором я жил раньше, был построен в середине 80-х годов, квартиры в нём получали работники строительного треста, построившего его и несколько соседних домов. Но на массиве также были дома постарше, построенные лет за сорок до моего. В воскресенье взяв две бутылки коньяка и кило буженины, я направился к своему давнему знакомому, с которым когда-то работал в одном из местных цехов. Точнее, подрабатывал после занятий в колледже. Знакомый был гораздо старше меня и жил на этом массиве гораздо дольше. План мой был прост как три копейки — за рюмкой горячительного выведать у него всё, что он знает об этом месте. Максимыч, увидев меня на пороге, узнал меня не сразу. Пришлось представляться и напоминать. — Каким ветром тебя надуло? — покряхтев, спросил Максимыч со свойственной старикам-работягам прямотой и бесцеремонностью. — Да вот, объект тут строим, решил зайти, навестить старика — ответил я, демонстративно поигрывая бутылкой. — Ну заходи, коль припёрся, располагайся — сказал он, косясь на коньяк. — Рюмки найдутся? И тарелку с ножиком тоже — я достал буженину из пакета. — Найдутся, у меня-то и чтоб не нашлись?! — делано ворчливо бросил старик — давай сюда, что принёс. Через час воспоминаний о былом, о былых общих знакомых, я уже знал, что он в курсе о происходящем на нашей стройке. Про несчастные случаи, происходившие там же раньше он тоже был наслышан, но никогда не принимал слухи всерьёз. Пролить свет на события он не смог, но пообещал свести в следующий выходной со своим старым знакомым, который точно мог что-нибудь знать. Рабочая неделя пролетела быстро. Неприятных инцидентов, к счастью, не произошло. Кое-как поднявшись с постели в 10 утра, я прошлёпал на кухню, где Эльвина варила в сатейнике кофе. — Ты чего так рано? — спросила Эльвина. Мы с ней не жили вместе, просто встречались, но она знала, что по выходным я обычно встаю не раньше полудня. — Дела есть кое-какие есть, нужно с кое-кем встретиться — ответил я. — Бухать будешь — сделала она вывод. — Не исключено — неопределённо ответил я, утвердив тем самым Эльвину в её догадке. Через полтора часа я уже был у двери Максимыча, с тремя бутылками коньяка, несколькими палочками шашлыка и двумя баночками корейских салатов, приобретёнными на местном базарчике. Хуршид-ака, знакомый Максимыча, с которым хотел познакомить меня Максимыч, уже был на месте и пил чай, сидя в кресле. Ему было около девяноста лет, на голове тюбетейка, густые седые усы свисали чуть ниже аккуратно постриженной, длиной сантиметров десяти, бороды. Брови были как у Брежнева, такие же седые, как усы и борода. Максимыч, разложив на столике закуску и разлив по рюмкам коньяк, провозгласил короткий тост за знакомство. К сути моего вопроса перешли уже к середине второй бутылки. — Нехорошее это место, то, где завод твой — сказал Хуршид-ака — помню, я ещё ребёнком был, когда мы выгоняли на выпас стадо, в ту часть степи не ходили никогда. — Почему? — откинувшись в спинку дивана, спросил я. — Старики говорили, что когда-то давно, там был овраг, а недалеко проходила дорога, по которой ходили караваны. Богатый караван — лакомая добыча для степных разбойников. И хоть караваны всегда имели вооружённую охрану, не всегда могли дойти до места, куда направлялись. И как раз в этом овраге иногда находили следы костров разбойников, устраивавших засаду на караван, и тела убитых караванщиков… — старик огладил бороду и отхлебнул чай из пиалы. — Местные жители разве не доносили информацию до правителя, где происходят злодейства? Ведь и их жизни были под угрозой, раз банды головорезов орудуют поблизости — спросил я. — Доносили, но у правителя своих забот хватало, да и гоняться по степи за разбойниками постоянно невозможно — Хуршид-ака сделал рукой знак подлить ему ещё коньяку в рюмку — разбойники ведь никогда не сидели на одном месте. Сегодня здесь, завтра там, а степь большая. — А на живца ловить не пробовали? — я налил коньяк, мы чокнулись и выпили. — Пробовали, толку не было — сказал старик, жуя бутерброд — возможно, кто-то предупреждал разбойников о готовящейся облаве. — Но как могут быть связаны средневековые разбойники — грабители караванов с нынешними смертями? Машину времени что-ли в разграбленном караване нашли? — скептически заметил я. Хуршид-ака выпил ещё рюмку и продолжил рассказ: — Также старики рассказывали легенду, что в давние времена там стояла небольшая крепость времён Искандера Великого, то есть Александра. И вроде бы у командующего крепостью была красивая дочь, которая понравилась ифриту. Начальник крепости не хотел, чтобы его дочь связывала свою жизнь с нечистой силой, и ответил ифриту отказом. На что ифрит сильно разозлился, схватил сына начальника крепости, одним махом разорвал на части и съел. Старый воин вступил в бой, тяжело ранил демона, но не стал убивать, а приказал слугам замуровать в подвале крепости, подведя туда воду из родника, чтобы чудовище не смогло воспользоваться силами огня и оставить его там навечно. Ифрит же объявил, что теперь это место проклято им, и он заберёт души всех, кто здесь есть и когда-либо появятся. Через некоторое время крепость опустела: среди обитателей прокатился мор, оставшиеся в живых покинули это место, переселившись в другие места. Мусоля сигарету в руках, я снова задал вопрос рассказчику: — Ну а причём тут вообще разбойники, джинны, Александр Македонский? — Видишь ли, сынок, зло притягивает зло. Разбойники могли пользоваться покровительством ифрита, его защитой и помощью. А они, возможно, платили ему дань жизнями убитых караванщиков, были его слугами. Он мог скрывать их во время облав. Их ведь так и не поймали. Они могли и уйти в другие места, конечно, никто ведь толком не знает — он вновь погладил усы и бороду и отхлебнул чай. — А Синдбад-мореход мимо этого места не проплывал? — не удержался я и съязвил. Мне уже порядком надоели сказки от этого псевдобагдадского недохалифа. — Вряд ли — улыбнулся старец — он к тому времени уже помер. А вот у меня однажды овца от отары отбилась, пришлось искать. Овцу я так и нашёл, наверное, волки её быстро съели, но и от отца мне почему-то не влетело — старик, хитро прищурившись, снова погладил бороду, только на этот раз не спереди, как до этого, а сзади, со стороны шеи, и слегка её приподнял. На морщинистой шее виднелись застарелые тёмные коричнево-серые следы, будто от пальцев крупной руки. И только сейчас я заметил, что его рука, которой он трогал бороду, тоже цветом отличалась от другой. От кончиков пальцев почти до локтя она была какая-то неестественно коричнево-серая. — В конце концов новые власти засыпали овраг и сравняли его со степью — закончил рассказ аксакал. Я сидел и размышлял над услышанным. Думал, что делать с проклятым подвалом дальше и что я скажу своему шефу. Передать рассказ — выставить себя идиотом, верящим в пьяные байки повернувшегося на «Тысяче и одной ночи» деда, не предпринимать ничего — позволить происходить необъяснимым трагедиям и дальше. А вдруг там и вправду ифрит?.. Утром я пришёл в кабинет гендира и вкратце пересказал услышанное вчера. Генеральный подошёл ко мне, принюхался, и сказал — «закусывать лучше надо было, Кротовский. Или Шахерезаду на ночь получше выбирать». Стройку прекращать он отказался наотрез — слишком много денег в это было вложено, но с тем, что нужно прекратить «эту беспросветную е…ую х.ню» он согласился. По настоянию моего директора и с разрешения прокуратуры подрядчик залил бетоном весь подвал до краёв. Верхнюю часть здания снесли и устроили на этом месте стоянку для автомобилей сотрудников и посетителей.