Последний месяц

                  Тихий, ритмичный стук дождевых капель, отдаленно напоминающий приятную мелодию серенад, расползался во всему помещению, заставляя с головой погружаться в свои тягуче-скверные мысли. В комнате царит тишина, такая непривычная и незнакомая. Она окутала всё вокруг. Только вот её нарушает обладатель кудрявых огненных волос, обращавшийся к своему прелестному любовнику, который устроился в неприметном углу комнаты на мягком диване — излюбленное место шестого предвестника. Тот свернулся будто беззащитный кот готовый вот-вот проснуться от случайного шороха. — Не хочешь развеяться? — задаёт слегка неожиданный вопрос Чайльд, откладывая толстую книгу в непримечательной обложке на комод. «Wuthering Heights»* красуется на темно-синем корешке книги золотистая надпись. Фиолетовая макушка приподнимается и яркие глаза-молнии вопросительно смотрят на собеседника. Скарамучча, одурманенный хитрой тишиной, привыкает к приятному голосу веснушчатого, и из-за этого ответ задерживается. Из недр организма вырывается лишь сдавленное мычание, расцениваемое как «Я не знаю, отстань». — Можно, — выдает брюнет, закидывая голову назад, снимая с юноши бремя танзанитового взгляда. Положительный ответ радует, последний предвестник встаёт с места, кивая в ответ сказителю и удаляясь в комнату чтобы подготовиться к прогулке. Балладер также не задерживается в полутемной комнате, и, следуя чужому примеру уходит собираться.

***

На протяжении полутора лет Аякс ухаживает за своей «Фиалкой», стараясь не погубить её от собственного жара, непривычного для этого хрупкого цветка. У него даже стало получаться уберечь того. День ото дня проходил всё лучше. Но ведь счастье рано или поздно закончится и исчерпает все свои бесконечные запасы, верно?

***

Мягкий ветер ранней весны треплет волосы, ухудшая видимость перед глазами. Озеленившиеся кроны могучих деревьев спокойно шелестят, образуя целый еле слышный хор, чем-то напоминавшей церковный. Тьма на улице обволакивает, препятствуя тёплому свету фонарей распространяться на большое расстояние. По телу одного из предвестников пробегают мурашки, тельце поменьше ёжится от нового дуновения промозглого ветра. Через мгновение крупная кисть руки приземляется на плечо парня пониже, призывая того остановиться. Куртка Тартальи уже красуется на его молодом человеке, юноша улыбается, но Скарамучча не разделяет радости рыжего, поэтому лишь бурчит себе что-то под нос на подобии «спасибо». Предыдущий же только усмехается и оставляет невесомый отпечаток своих губ на насупленном лбу. Чайльд отстраняется и продолжает шаг, настороженно оглядываясь на рядом идущего сказителя. Сегодня тот весь вечер был подозрительно тихим и чем-то будто обеспокоенным. — Тебя что-то тревожит? — вновь задал вопрос Аякс, убирая руки в карманы и смотря куда-то вдаль. Скарамучча отрицательно кивает, не меняясь в лице. Между ними ощущается некая недосказанность. Тарталья не знает как вытянуть из коллеги слова, поэтому решает просто ждать. Тот же обременен собственной неудачной жизнью. Терзающие мысли калечат его плоть, отравляя разум, постепенно и непрерывно разрушая тело по маленькой клеточке. Это мучительно и невыносимо, неужели Чайльд не догадывается? — Ты меня любишь? — наконец лепечет шестой, замедляясь. — Конечно. Ты сомневаешься в правдивости моих слов? — поднимая брови вверх, отвечает рыжеволосый. Пронзительная тишина и сомнительное: «Не знаю» Однако потом следует новый вопрос: — Почему? — Что? — Почему ты меня любишь? Тарталья замялся, подбирая правильные слова. На это потребовалось некоторое количество времени. Молчание напрягало Скарамуччу. — Ты не можешь дать ответ? — нетерпеливо бросил юноша, останавливаясь напротив собеседника. — Нет, просто я люблю тебя всего, не могу подобрать слов, — честно возразил парень, глядя в ужасно красивые глаза партнёра. — Ясно, — тянет брюнет, усаживаясь на ближайшую обшарпанную лавку в пустынном пугающем парке. — Ты будешь по мне скучать, когда меня не будет? — с такими детским любопытством спрашивает странник, невинно глядя на солнечного юношу рядом с ним. Такие вопросы неприятно озадачивали, теперь уже собственная кожа стала «гусиной», только вот не от холода, а от беспокойства и внутренней тревоги. — Ты принимал сегодня таблетки? — выдает рыжий. — Ты не ответил на вопрос — уже чуть с большим напором, чем прежде спрашивает странник. — Конечно, что за глупые вопросы? — чуть не сдержавшись выпаливает Тарталья. Голос повысился больше обычного. Рыжеволосый понимает ошибку и сразу виновато извиняется. Скарамучча разочарованно глядит в пустоту, будто вновь что-то треснуло. Между деревьев кто-то есть? — Всё хорошо? — не успокаивается Чайльд, обхватывая чужие руки в свои. Молчание. Снова. Тарталья вздыхает и откидывается на скамью, устремляя взгляд на звёздное небо. — Твоя красота не сравниться с красотой всех вместе взятых звёзд во всём мире — шепчет Аякс, мечтательно произнося и вспоминая яркие моменты с его любимцем. Таким разговорчивым и отзывчивым раньше. «Всё хорошо?» Звенящее эхо порой оглушает. Может ты ли однажды оно затушить все звуки мира в одно мгновенье? «Да?» — проносится мимолётная мысль в чужой голове, но и та не озвучена вслух. — Скарамучча, ну не молчи — вздыхает Аякс, закрывая глаза, пытаясь сохранить шутливый тон. «Всё хорошо?» — кажется диалог превращается в монолог, не так ли? Тарталья удивился если бы ему ответили. Но брюнет молчал, но не в своих мыслях. Бурный ураган царил в его голове. — Мне скоро нужно уехать на пару дней по работе — сказал рыжеволосый. — Оставляешь меня? — Нет, я ведь вернусь. — И что? Тарталья понимал, что его хрупкий цветок постепенно рассыпается от случайных действий и движений. Что с ним не так? — Я хочу домой — резко выдал Скарамучча — Мы же только вышли, — начал рыжеволосый, но смолк на половине слова, понимая что лучше промолчать. — хорошо. Пошли?

***

Всё хорошо? Очередная бессонная ночь, очередные бесконечные раздумья, снова груз, который так угнетает, просто раздавливает. Ты пил сегодня таблетки? Звон в ушах убивает, теплая плоть рядом приносит столько счастья и горя одновременно. — Ты засталяешь чувствовать меня живым — шепотом молвил Чайльд, еле касаясь чужих волос, разбросанных по подушке. Оставляешь меня? Всегда был рядом, даже тогда. Помню как терзали тебя они, выедали по кусочкам, медленно стягивали кожу, туманили взор. Почему ты меня любишь? Люблю? В голове шум, всё расплывается. Собственная рука с длинными пальцами, что недавно трогала темные волосы на подушке, лежит на том же месте. Только вот волос нет, и их обладателя тоже. Место холодное. Скар ушел? Как давно? Предвестник встаёт с кровати оглядываясь вокруг. Тот тихо проходит пол квартиры, находит «пропажу» в темной кухне за столом. Знакомый черный силуэт одиноко восседает в гордом одиночестве. Фиалковые зеницы мрачно поблескивают в темноте. — Скара? — с опаской зовёт юноша. «Почему в груди так больно тянет?» — думается про себя. «Страшно ничего не услышать?» Чайльд подходит ближе, касаясь кончиком пальца шеи балладера. Силуэт дрогнул от неожиданности. Чужие ноготки впились в теплую руку, теперь дрогнул Чайльд. Аякс садиться рядом, не обращая внимания на лёгкую боль в руке. Скарамучча аккуратно перемещается на чужие колени и обхватывает шею своими худыми руками, утыкаясь в плечи любовника. Тарталья ничего не понимает и не хочет этого делать. Слишком устал от тревожных мыслей. — Чайльд, я тебя люблю, — бормочет брюнет, оглаживая широкую спину, плечи рыжеволосого. — И я тебя люблю, Скара-солнце, — облегчённо вздыхает парень обнимая человека на себе двумя руками за талию.

***

Утро за утром проходили уныло и скверно. Груз Тартальи увеличивался с каждым днём. Эта ноша росла также быстро как и ухудшалось самочувствие Скарамуччи. Всё намекало именно на то, чего Чайльд боялся больше всего. А ещё Чайльд боялся бросить брюнета одного на пару дней, у того было плохое предчувствие. Словно сейчас что-то случится. Что-то ужасное и непоправимое. Сахарный цветок рассыпается по крупинкам, а после растворится навсегда. День отъезда приближался, Скар пропадал по долгу на улице, «гулял».

***

— Скара, береги себя. Буду тебе звонить по несколько раз в день, я скоро вернусь — тороторил Чайльд, держа в объятиях сказителя, боясь его отпустить. Опасаясь что он мог пропасть куда-то. Почему-то сейчас Аяксу было страшно. — Хорошо, удачной поездки, — по своему обыкновению спокойно говорил Скар. Что ты сейчас испытываешь? Боль. Чайльд ушел, поцеловав на прощание любовника в сухие, но мягкие и такие знакомые губы.

***

1 день. «Он точно уехал туда?» — проносилось в одурманенный голове одиннадцатого предвестника, сидящего на любимом месте на диване. Взгляд сверлил пустую стену, будто бы пытаясь сделать в ней отверстие. Голова жутко болела, Чайльд не звонил и не читал сообщения. Они стали появляться всё чаще и чаще, даже ночью не дают отдохнуть. Это они размазывают изображение перед глазами? Они шепчутся за спиной, когда пытаешься спокойно сосредоточиться за рабочим столом? Скарамучча таял как снег весной, он постепенно терялся в реальности. Неужели Чайльд тоже..? День 2 –Пхахах, тебя снова ди#ам∆÷т? — он будто мертвый — Пошел вон — Но это ведь сущая п₽а#д&@. — Скара, как себя чувствуешь? Ел сегодня? — мягкий голос любезно доносится из трубки. — Я в норме, я сегодня вроде ел — Вроде? — Не помню — Скарамучча, нужно обязательно поесть, понял? — Да н#@т? — Извини, я занят сейчас буду. Заботься о себе и пей лекарства, скоро приеду, пока, солнце — Пока — длинные гудки слышаться из трубки. Или это снова в голове? — Ты один? — оглушающе-длинные гудки убивают — Аякс? — Н€₽т… Он тебя бр@си@#₽&». Теряется? День 3.2? В этом месте так темно, холодно. Кажется с потолка капают такие ледяные капли воды. Кажется они как кислота, жутко разъедают тело. И разум. Кажется они не перестают обсуждать меня? Когда вернется Аякс? Он вытащит меня из этого кошмара? День @)4₽)7? Перед глазами всё тухнет, однако слышен звук ключей в замке. Кто ты, призрачный силуэт в ночной мгле?

***

Тело на диване, на его излюбленном месте, фиолетовая макушка, ядовитые глаза. Бездыханный? Сказитель словно уснул вечным сном. Белесое лицо, цвета январского снега, хладные длани распластаны, грудь еле вздымается вверх, заставляя пробудить внутри такое противное и тягучее чувство тревоги. — Скарамучча? — разбивает стеклянную преграду дрожащий голос. Острые осколки ранят сердце. А оно есть? Глаза слезятся, щеки обжигают слезы горечи и отчаяния. Пусто. Внутри пусто. –Скарамучча? — доносится эхом истошный крик. Рыжие локоны падают на плечи, щека льнет к чужой груди. Чайльд вздыхает, ругая себя, обнимает истощенное тело. Перед глазами темнеет, но руки тянутся к телефону.

***

— Скара, зачем ты это сделал? Почему не пил таблетки, не ел? –… — Скарамучча, что с тобой? Ты же знаешь я волнуюсь — шепчет Аякс,поглаживая волосы цвета моря перед штормом. –… Больничная кардиограмма пугает. Почему так медленно? — Чайльд, я тебе не нужен. Ты не вывозишь. Мы похожи на Хитклифа и Кэти*², скоро всё закончится. — Не смей думать о таком исходе. — Даже сейчас ты сдаёшь. — Нет, мы скоро вернёмся домой, ты выздоровеешь. — Чайльд. — я буду продолжать заботиться о тебе, защищать. — Чайльд — После можем завести кота, помнишь ты очень хотел? — Чайльд!!! — уже кричит Скарамучча, срываясь на крик. Его глаза испуганно слезятся. — Почему ты не хочешь верить в лучшее? — Моя жизнь изначально была худшей из всех возможных. В моей голове живут эти твари, я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Меня мучает всё,что у меня в голове. Я настолько ничтожен,что даже не пытаюсь бороться. Меня душит всё. А ты пытаешься вытянуть на поверхность корабль,давно погрязший на дне океана - быстро подбирает слова сказитель,пытаясь как можно убедительнее излагать мысли. Он хочет спасти своё единственное счастье. — Скарамучча, мне ничего не нужно кроме тебя самого. Я не представляю свою жизнь без твоего присутствия. — Я схожу с ума, ты понимаешь? Как я не заметил раньше твоих проблем? Ведь это продолжается долго. Очень. — Ты не принимал таблетки. — изрёк Тарталья. На него нашло озарение. — Они горькие.

***

Тихий, ритмичный стук дождевых капель, отдаленно напоминающий приятную мелодию серенад, расползался по всему помещению, заставляя с головой погружаться в свои тягуче-скверные мысли. Скарамучча сидит на кухне. Один. В темноте. Тарталья ушел по делам, он не учится на своих ошибках? Очень жаль. Одиннадцатый предвестник мечтательно оглаживал тонкими пальцами серебряное лезвие ножа, собственные глаза с убийственными молниями потухше отражались в печальном узком «зеркале». В ушах звучит яркий напев радостной песни приятным голосом, ни то женского, ни то мужского. «вернулся?» — Н#₽@т… Поверь мне, это не Аякс. Там кто-то другой. — Не верю. — Разве? Я ведь хочу помочь. — Нет, никогда — Ну же, Скара. ради Чайльда. Подойди к двери. — Ты меня хочешь обмануть? — О, да. В глазке темный силуэт. Почему он так по-звериному цепляется за дверь, оставляя глубокие царапины на ней. Он прожигает взглядом тело за стеной, чувствует страх. Стук сердца, вспышка. — Чайльд! — по телу дрожь, по щекам бегут горячие слезы, с лезвия ножа о белый мраморный кафель громко разбиваются кровавые капли, карминовый ручей струится по белоснежной поверхности пола. Страх. Боль. Глаза распахиваются, звон в ушах становится тише. Скарамучча падает на колени у порога, дрожь в руках становится сильнее,губы искажены в печальной дуге,брови сведены вниз. — Ты сказал что я солнце, но я мертвый рассвет — где-то виден свет в конце туннеля, по телу расплывается приятное тепло, на лице улыбка. В руках пусто. Огонь в чужих глазах так завораживает. *** — Где Скарамучча? Скара? — Чайльд, хватит. Прошло уже два года, — доносится ровный мужской голос за спиной. — Чжун Ли, убей меня за то что я любил его лишь на половину. – Как скажешь.