Хиган-бана

— Даже у людей умных и образованных редко хватает мужества рассказывать о странных психологических явлениях, имевших место в жизни. Обычно человек боится, что такой рассказ не найдет отклика во внутреннем опыте слушателя и вызовет лишь смех или недоверие. Правдивый путешественник, которому доведётся увидеть чудище вроде сказочного морского змея, не колеблясь сообщит об этом; но тот же самый путешественник вряд ли легко решится упомянуть о каком-нибудь своем странном предчувствии, необъяснимом порыве, игре воображения, видении, пророческом сне или другом подобном духовном феномене. Мы охотно говорим о фактах внешнего мира, но о своих переживаниях, не поддающихся рациональному объяснению, предпочитаем умалчивать. Вот почему обо всём этом нам известно мало, — по своему опыту, Вильям был согласен c преподавателем психологии. Всё то, о чём писал ещё Диккенс, и что сейчас цитировалось, ему было хорошо знакомо. Люди не верят в то, чего не понимают, или не видели. Причём его случай не мог быть объяснён какой-либо наследственностью — в его семье прежде ничего такого не случалось. Он видел людей, совершивших преступление, о котором он знал. Почему так получилось — он не знал. Что касается случая, после которого он впервые увидел преступника, оказавшего насильником, о котором объявляли в новостях и личность которого тогда была не установлена — помнил его Вильям довольно смутно. Тогда перед глазами разлился синий цвет, заливая их. После чего началось сильное кровотечение и обжигающая боль в глазах мгновениями позднее. Как сказали родителям, оно было серьёзным. С тех пор, к тому же, зрение парня перестало падать и ухудшаться, несмотря на время, проведённое под нагрузками. Офтальмолог тогда сказал просто беречь глаза от травм и повреждений, причиняемых и наносимых при непосредственном контакте с какими-либо предметами или веществами. К глазам прилагался голос. У Вильяма приятный голос, который ассоциируется с розовым шумом, и он воздействует, как успокоительное для собеседника. Родители Вильяма жили в Англии всю жизнь и после свадьбы тоже оставались в стране, только стали проживать в отдельной резиденции. В браке родилось двое детей — помимо сына родилась ещё дочь Изабель, которая в свои четырнадцать уже выглядела как зрелая шестнадцатилетняя девушка. После отставки мужа семья стала жить в Румынии. Никому просто не нужны были проблемы, вот и решили переехать. В возрасте пятнадцати лет Вильям обнаружил труп, который позже оказался криминальным. Этот труп долго и целенаправленно искали. А Вильям нашёл его случайно с первого раза. Так на него и вышла полиция. И парня взяли на обучение в институт. К тому моменту он привык доверять не разуму или сердцу, которые подводили и оступались порой — да так, что до сих пор в себя прийти нельзя — а глазам, с которыми Вильяму было дико сложно… И эти сложности таились в них. Он понимал людей, которые то рвались к кому-то навстречу, то бежали от него без оглядки. А он... Противоречивое чувство. Чего он боялся? Взгляд Вильяма скользил за молодым преподавателем: его передвижениями по аудитории, движениями его рук, появляющимися на доске строками. — А теперь разбейтесь на пары, будем отрабатывать атаки давления, — раздался голос преподавателя. Для него Вильям словно загадка. На все вопросы у него имеется ответ, на все замечания говорит — что учтёт… Неужели внутри он тоже такой?.. Вот даже во время сна, когда он дремлет на заднем ряду, у него слишком серьёзное выражение лица… Как бы мне исправить это… Так хочется увидеть его радость… Его настоящего. Не может же он быть таким незаметным… Но в глубине души преподаватель побаивался Вильяма не только из-за его невероятной выдержки и воли, но и за то, что в теле последнего жил кто-то, кто твёрдо знал своё, был то мудр, то совсем без разума — как зверь. И порой этот кто-то страшился тёмным, трепетным страхом разоблачения и после удачной развязки этот другой становился глупо счастлив, самоуверен, даже нагл, но постоянно мутил душу, наполнял вздохами и дрожью. Также было и в тот раз, накануне начала занятий, первого сентября, и от того было тяжело и печально. Все до сих пор не могли свыкнуться с мыслью о том, что это всегда рядом. Они не могли отвлечься, сбежать от всего этого. Всё время думали об этом. И именно таким мужчина надолго запомнил Вильяма: с сузившимися, блестящими и оттого ещё более непроницаемыми глазами, поджатыми тонкими губами, точно нить, и резче проступившими морщинками вокруг глаз и губ, свидетельствовавшими о том — что когда-то давно этот человек много и часто улыбался… — Вильям, подожди. Поможешь мне? — спросил преподаватель, когда почти все ушли после пары. Один из оперативников решил закатить грандиозную вечеринку в честь того, что коллега из института вместе со своим непобедимым отрядом блестяще поймал и обезвредил одного из подручных азиатской мафии. Все из окружения проводивших задержание догадывались, что так реагировать на разоблачение одного из тысячи ничем не выделяющихся преступников может только человек, который сам замешан в тёмной стороне этого дела, однако никто не высказывал своих мимолётных подозрений открыто. Одним из первых приглашенных на вечеринку стал Вильям, но не как знакомый или партнёр по ведению дел, а как лучший друг виновника торжества. Действительно, Вильям был фанатически предан преподавателю, всегда выполнял все его поручения, везде и во всём помогал, да и он всегда хотел, чтобы парень сопровождал его на всех важных приёмах — по словам мужчины, он был для него чем-то сродни счастливого амулета. Вильям был ярко предан своему преподавателю и всегда безоговорочно выполнял все его поручения. Он всегда старался помочь ему во всем и везде. И, кроме того, он всегда желал быть рядом со своим наставником на всех важных мероприятиях. Поэтому было бы странно, если бы преподаватель не получил приглашение на праздник.

***

Выставочный вечер был эпичным событием, полным красок, эмоций и артистического вдохновения. Улицы оживились яркими фонарями, приглашающими гостей внутрь зала, где витала атмосфера изысканности и творчества. Зал был украшен потрясающими произведениями искусства, которые захватывали взгляд и уносили в мир фантазии и красоты. Картины, скульптуры, инсталляции - каждое произведение было настоящим шедевром, созданным мастерами своего дела. В толпе гостей можно было заметить увлечение и неподдельный интерес к произведениям искусства. Люди делились своими впечатлениями, обсуждали детали и смысл каждой работы. Это был настоящий диалог между творцами и зрителями, который открывал новые горизонты искусства и вдохновлял на создание собственных шедевров. Гости совершали прогулки по залу, погружаясь в атмосферу и полностью поглощаясь произведениями искусства. Музыкальные аккомпанементы создавали подходящее настроение, раскрывая эмоциональную глубину произведений искусства. Мелодии вели слушателей в удивительные миры фантазии и страсти. На выставочном вечере можно было встретить прекрасных моделей, которые служили идеальным холстом для проявления дизайнерской мысли. Их удивительные наряды, созданные талантливыми дизайнерами, превращали модель в само произведение искусства. Элегантность, изысканность и инновационность - вот что впечатляло на главной подиуме выставочного вечера. Но главными звёздами этого вечера были, безусловно, самые талантливые профессионалы в мире искусства. Выставка была возможностью для них поделиться своим мастерством, своим видением и своим творческим вдохновением. Каждое произведение имело свою собственную историю, свои семантические глубины и свою собственную философию. Выставочный вечер был настоящим источником вдохновения для всех присутствующих. Он открыл глаза на новые формы искусства, насчитывающие историю и культуру. Он позволил каждому зрителю соприкоснуться с гениальностью творца и ощутить его внутренний мир. Этот выставочный вечер войдет в историю как незабываемое событие, оставив следы в сердцах и душах всех присутствующих. Он был не только праздником искусства, но и праздником самых глубоких и искренних чувств человеческой натуры.

***

— Ты не пыталась заговорить с ним? — спросил Вильям. Изабель застыла и наклонила голову к правому плечу. И в этом жесте, полном печали, парень увидел не только страх, но и безответные чувства. — Нет, Вильям, я бы хотела подойти к нему, но я не могу. Ноги сами идут в противоположную от него сторону, да и не похоже, что ему кто-то нравится, — грустно ответила девушка. — Почему ты так в этом уверена? — недоумевает парень, — Шестое чувство? — наконец с улыбкой на губах интересуется он. — Иди ты, — смахнула с глаза слезу Изабель, и, собравшись и выдав улыбку, шутливо толкнула брата в плечо. — А если быть серьёзным — куда бы ты пошла с ним на свидание? — спросил Вильям. — Я люблю природу и звёзды, — задумчиво произнесла Изабель. Она все равно серьёзна. Когда бы Вильям не видел её, все время на лице такая серьёзность… Но она позволяла себе улыбаться… Это была такая незаметная улыбка… — И всё же: кто он? — мягко спрашивает парень, но сестра молчит, прикусывая губу, и склоняет голову к груди. — Я не хочу говорить об этом. Он мне нравится и поэтому бесит. И я не раскрываю имена тех, кого очень люблю. Это как отдать частичку себя и его. Как тебе объяснить… Он такой человек, что если назвать его имя — он становится частью других. И я… стала скрытна, как он, мне стало нравиться иметь от людей тайны, — вздохнула Изабель. Она знала, что брат может поверить во что угодно — и тем охотнее, чем оно невероятнее. А Вильям понимал, что сестра ведёт себя как чёртов псих, когда говорит правду людям в глаза. Вильям был очень прогрессивным учеником институтского психолога, все его хитрости, повадки, приёмы он тщательно изучил. Мужчина изрядно его утомлял тренировками и Вильям часто терял сознание в неформальной обстановке. Обычно всё своё время он проводил с преподавателем, так что у них накопилось много фотографий, звукозаписей, записок… Они стали близки. На удивление он общался с психологом больше, чем с семьёй. Они всё чаще проводили встречи, разговор у них обычно был лёгкий и непринуждённый, но были и серьёзные. В один прекрасный момент преподаватель предложил ему вступить в оперативную группу из-за способности — умения разговорить людей на правду. Вильям согласился. — Ты — молодая девушка необыкновенной красоты. И я уверен, ты сводишь его с ума, — улыбнулся Вильям. И ведь действительно — как его сестру можно не любить. Эту стройную, тоненькую, изящную, как французская статуэтка, девушку. И рядом этой скромной, немного вредной и очень красивой девушкой гораздо менее изящный, некрасивый и неуклюжий в одно и то же время брат.