Так сложилась ситуация

В подземелье, что ведёт в скрипторий Салазара Слизерина темно и много ловушек. Но это не останавливает трех учеников Хогвартса, которые ищут вход в тайную комнату одного из основателей школы. Себастьян Сэллоу, Оминис Мракс и Рина Миллер — новая ученица Хогвартса, которая поступила на пятый курс. Двое слизеринцев и пуффендуйка. Пришли они сюда, так как появилась надежда на спасение Анны — сестры Себастьяна. Конечно, идея не нравилась Оминису, но если есть возможность, то почему бы не попробовать? Сильным потрясением был скелет, найденный на полу около закрытой двери, где вырисовывалось слово «Круцио». По найденным страницам рядом, Оминис понял, что это была его тётя Ноктуа. Для слизеринца это стало ударом. Пуффендуйка знала историю семьи Мракса и то, что происходило с Оминисом в детстве. Парень сам рассказывал ей об этом, так как проникся к девушке тёплыми чувствами и стал доверять свои тайны и секреты. Его тётя была единственной из семьи, кто искренне любила и защищала Оминиса, кто принимал его с его слепотой и она была рада, что племянник понимал и поддерживал её взгляды на семейные традиции. Парень был растерян. Рина и Себастьян прекрасно это понимали, ведь они оба были близки ему. Оминис сел у стены, что-то обдумывая, а девушка решила пока не трогать его, позволив всё осмыслить. Также решил и Себастьян. Как уже говорилось ранее, в подземелье много ловушек и многие были со змеями, которые могли нанести сильный урон для жизни. И чтобы пройти дальше, нужно было что-то с ними сделать. — Рина, тут ещё одна змея. — Сэллоу тронул статую, которая начала крутится по кругу. — Себастьян, стой! Вдруг, решетка закрылась, запирая слизеринца в комнате и тем самым отрезая от Рины и Оминиса. Пару раз парень ещё нажимал на статую, но она уже не действовала, как раньше. — Подожди, сейчас я попытаюсь что-нибудь сделать. — девушка достала палочку, направляя её на решётку. — Конфринго! В воздух поднялась пыль, грязь и ошметки от заклинания, но ничего больше не произошло. Закрывшийся от взрыва руками Себастьян обеспокоенно посмотрел на девушку. — Если вы откроете главную дверь, скорее всего, все ловушки прекратят действовать. Повернувшись к Мраксу, пуффендуйка подошла к нему. — Оминис, я понимаю твоё отношение к этому подземелью и к ситуации в целом, но мы должны помочь Себастьяну. Лишь кивнув, парень встал следуя за своей же палочкой к ловушке, где был их друг. — На двери написано «Круцио», если верить твоей тёте, то надо использовать это заклинание на ком-то, чтобы дверь открылась. — Сэллоу смотрел, как лицо его друга становиться недовольным. — Вам надо… — Ты шутишь? — злобно начал Мракс. — Ты хочешь, чтобы я и Рина использовали Круцио друг на друге? — Твоя тётя умерла здесь, так как ей не на кого было наложить это заклятье. — также недовольно начал Сэллоу. — Я не хочу пойти по её стопам. Если бы я не был заперт, я сам бы смог использовать Круцио. Себастьян смотрел то на подругу, то на друга, ждав ответ. Оба молчали. Рина прекрасно понимала всю сложность ситуации и поэтому встревоженно наблюдала за метаниями слепого слизеринца. — Зная моё отношение к тёмным искусствам, ты хочешь, чтобы я научил Рину использовать заклинание? Или вообще, чтобы я наложил его на неё? — восклицал парень. — Один раз наложив Круцио, будешь жалеть об этом до конца своих дней. — Я могу её научить, если ты не можешь. — запертый слизеринец достал из мантии палочку. — Рина, я научу тебя. — Я бы не хотела изучать тёмную магию… — тихо начала пуффендуйка. — Но, если другого способа нет, то делать нечего. Оминис ходил из стороны в сторону, думая, что можно предпринять. В голову ничего не лезло. Рассерженный такой ситуацией, парень чертыхнулся, лишь слушая, как его друг учит девушку запретному заклинанию. — Теперь вам надо перед дверью наложить на кого-то Круцио. — продолжал Себастьян. — Это вы уже решайте сами. — Я не собираюсь этого делать. — наотрез проговорила девушка. — Я не буду накладывать это на Оминиса. — Тогда пускай он наложит заклинание на тебя. Иначе, мы не сможем выбраться. — Сэллоу пожал плечами. — По твоей инициативе мы здесь застряли. — пуффендуйка возмутилась. — Ну извините, что просто хочу спасти сестру! Чтобы прервать ругань, взяв пуффендуйку за руку, Мракс отвёл её к двери, оставляя рассерженного Себастьяна ждать за решёткой. Он убрал палочку в мантию, а его взгляд смягчился. — Раз Себастьян тебя научил, то тебе надо будет использовать его на меня. — руки парня дрожали, но сам он пытался не выдавать страха. Вырвав свои руки из его, девушка отошла к стене. — Поверь, я бы ни за что не стал принуждать тебя, но другого выхода у нас нет. — Я не буду этого делать! — замотала она головой. — Ты ведь… тебя ведь уже… — Рина, послушай меня. — слизеринец вновь схватил её руки, пытаясь успокоить. — Я знаю, что это такое. Поэтому я и хочу, чтобы ты сделала это. Девушка прекрасно знала, что Оминис испытал в детстве. Как его «воспитывали» в семье. И она также знала, насколько взгляды парня были негативны на счёт тёмных заклинаний. Накладывать Круцио на него? Нет. Она готова была принять эту боль, лишь бы защитить своего слизеринца. Но Оминис бы отказался это делать. И не просто потому что не собирается больше никогда в жизни ни к кому его применять, он бы не смог произнести это кошмарное заклинание в сторону девушки, которую любил и ценил. Он уже испытывал такое на себе. Оминис бы не позволил испытать того же никому. И уж тем более пуффендуйке. — Я доверяю тебе. — Не хочу я такого доверия от тебя. — её голос дрогнул, выдавая страх. — Мне тоже не хочется, чтобы ты познавала этот кошмар. — парень тяжело выдохнул. — Он потом приследует всю жизнь… — Оминис взял палочку из мантии девушки, положив вещь в её дрожащие руки, сжимая их. — Обещаю, что когда мы выберемся отсюда, то больше ты никогда такого не сделаешь. Я тебя не заставлю. Грустно улыбнувшись, он поцеловал пуффендуйку в лоб, кивнул ей и отошёл. Повисла тишина. Лишь из соседнего коридора слышалось шуршание, которое, скорее всего, издавал Себастьян, пытаясь выбраться из западни. Дрожащими руками, девушка наставила палочку на слизеринца. Лишь тусклые глаза Оминиса, которые растерянно бегали, выдавали его страх, он прислушивался к движениям пуффендуйки. — Ты должна пожелать мне боли, чтобы заклинания сработало правильно. — серьёзно проговорил парень. Рина поняла, что возражать бесполезно, но это было выше её сил. — Но как желать боли тому, кого любишь? Это немыслимо. — Представь, что я сделал что-то плохое. Давай, Рина. Я готов. — Пожалуйста, прости. — тихо произнесла девушка. — Круцио! Застонав от боли, парень скривился, падая на колени, обхватывая себя руками и жмуря глаза. Оминис бился в конвульсиях, пытаясь сдержать крики, лишь мыча. Получалось плохо. Заклинание пронзало его, проходя по всему телу красными молниями, причиняя нестерпимую боль, от которой он готов был умолять прекратить эти мучения. Заклинание подействовало не так, как должно было. И, в глубине души, парень был рад этому. Рина не могла желать ему боли. Будь всё иначе, Оминис даже встать не смог бы, крича и прося убить его. — Оминис… — на глаза девушки выступили слезы, она судорожно спрятала свою палочку в мантию, падая на колени рядом с парнем, держа его за плечи. Парень тяжело дышал, распахнув тусклые глаза. Он дрожал всем телом. Пуффендуйка даже не заметила, как дверь в скрипторий открылась и как к ним подбежал Себастьян, который уже выбрался из ловушки Салазара. В любом случае, как бы заклинание не было наложено, оно подействовало на дверь. — Ты как? — обеспокоенно спросил Сэллоу у друга, помогая ему подняться на ноги. Рина тоже придерживала парня. — Терпимо… — прохрипел Оминис, пытаясь взять палочку в руки, которые не слушались его, до сих пор отдаваясь конвульсиям. Рина помогла ему, положив его вещь в руку.

…

— Пообещай мне, Себастьян, что больше ни за что не возьмёшься за тёмные искусства. Забудешь о них! — возмущался Мракс, ходя из стороны в сторону. Выбравшись из скриптория, они находились около входа в гостиную Слизерина. Как оказалось, то, зачем они проделали такие усилия — была книга. Сборник заклинаний Салазара, который Себастьян теперь будет изучать. — Я согласен. — кивнул слизеринец. — И мне жаль, что с твоей тётей случилось такое… — Себастьян, не надо. — Оминис отвернулся от него, нахмурившись. — Но после всего случившегося, я благодарен за то, что узнал о её судьбе. Хоть мне и больно. Пока парни разговаривали, пуффендуйка молчала, обдумывая всё то, что произошло в подземелье. Её руки до сих пор дрожали, как и всё внутри неё. Быстро попрощавшись, она убежала, оставив слизеринцев обескураженными. — Я поговорю с ней. — начал Оминис. — Я уже говорил, что если один раз наложить Круцио, будешь жалеть об этом до конца своих дней. Рина не была к такому готова. — Ей тяжело. Надеюсь, ты сможешь поддержать её. — сказал Себастьян, после чего в стене появилась дверь, которая ведёт в их гостиную.

…

Конечно же, девушка была в крипте. Сидела на полу, в дальнем углу тайной комнаты, даже не обратив внимание на скрежет решётки, которая открылась, пропуская Мракса внутрь. Возможно, другой бы и не заметил девушку в тёмном углу, но Оминис видел мир по своему и уж слишком хорошо он её знал. Он медленно подошёл к девушке, опустившись рядом. Её взгляд был грустным. Резко кинувшись к слизеринцу, она обняла его, хныча. — Мне так жаль. — говорила девушка, дрожа всем телом. — Очень жаль. — Всё хорошо, Рина. Мы выбрались, а это главное. — Оминис обнимал девушку в ответ, пытаясь успокоить. Он понимал, что в данный момент испытывала пуффендуйка. Зная про его детство и то, что он испытывал, её теперь мучили угрызения совести за совершенное. Даже если это всё было необходимо. — Тебе было так больно… — не унималась девушка. — А я совершенно ничего не могла сделать. — Тебе сейчас намного больнее, чем мне тогда было. — По твоим словам и словам профессоров, Круцио ни с чем нельзя сравнить. Только монстры могут использовать это заклинание на постоянной основе. И Оминис был с ней согласен. Одни из этих «монстров» были его семья. Безжалостность и садизм. Чудовища, которым применять непростительные заклинания лишь в потеху. И, совместно с этим, бремя Оминиса. — Представь, какого было бы мне, используй я Круцио на тебе. — он закрыл глаза, даже боясь представить крики любимой девушки. — Я бы не простил себе такое. Никогда. Парень долго успокаивал пуффендуйку, пока та плакала, прося о прощении. Слизеринец же отрицал её вину, говоря, что так сложились обстоятельства. — Я больше никогда не буду использовать это заклинание, я обещаю тебе. — тихо говорила девушка, уже успокоившись и просто облокотившись на плечо парня. — Большего мне и не надо. — так же тихо отвечал слизеринец. — Тебе до сих пор больно? — Нет. Уже нет. Скажу грубо, но я привык. Первые разы в детстве, мне хотелось умереть от боли. С каждым разом я все больше и больше пытался привыкнуть к этому. И сейчас, вновь ощутив Круцио на себе, я понял, что привыкнуть к такому нельзя. Можно просто смириться с болью. Девушку поражали его слова. Но Оминис знал, что говорит, поэтому девушка не стала больше ничего спрашивать, лишь бы парень не вспоминал о плохом. Всю ночь они провели в крипте, сидя рядом, пока под утро к ним не прилетела сова девушки, которая принесла письмо от Себастьяна, где он просил о встрече.