Trust

Каждый день – повтор прошлого, уже прошедшего дня. Бесконечная толпа встречных людей, гоняющие автомобилисты и беготня местной шпаны – все это стало до одури тошнотворным, но не менее привычным. Из утра в утро ты просыпаешься в квартире, которую терпеть не можешь, просыпаешься от шума проезжающих под окнами машин и приводишь мозг в состояние функционировать только с помощью нескончаемой ненависти к себе и своей жизни. Ты выходишь из дома в одно и то же время, шаг за шагом преодолеваешь обыденный маршрут, садишься на продавленное сидение в метро и работаешь на той же самой работе, которая успела остервенеть после первого месяца. На работе одинаковые лица. Складывается впечатление, что все люди в принципе одинаковые, никто никак ничем не отличается. Никто, кроме нескольких кадров. Например, мисс Уилсон, начальница твоего отдела. Женщина вряд ли пролезет в дверной проём через добрых два месяца, если продолжит прятать коробку пироженных в своём кабинете. И можно было бы свести это все на заедание стресса, болезнь или ещё какую-нибудь выдуманную отговорку, в надежде, что это сможет её оправдать. Но к её неприятной внешности, к её третьему подбородку и целлюлиту на всех частях тела добавляется скверных характер, никчемные лидерские качества и постоянное осуждение всех и вся, кроме секретарши мисс Гомез. Но о ней позже. Эта женщина будет требовать отчёты в кратчайшие сроки, полностью осознавая, что даже её любимая секретарша не справится с таким объемом, а после будет щёлкать степлером по нескрепленным документам прямо над твоим ухом, провоцируя приступ. И вдобавок гневаться на то, что пошло такое поколение лентяев и недоумков, которое, по её мнению, спровоцировал конкретно ты. А может, это вообще твоя национальность влияет, ведь все знают, что в великолепной Европе нет места для слабоумных представителей стран СНГ. Или же следующий кадр, который по совместительству является твоим соседом по квартире. Питер Миллс – самый противный говнюк из всех, которые ныне существуют. Тот самый человек, который при тебе будет восхвалять все твои малейшие достижения, спрашивать о жизни в целом, но стоит тебе только повернуться к нему спиной, так сразу весь отдел знает о том, что ты неуравновешенный психопат, которому нужно принимать таблетки на постоянной основе, иначе один Бог знает, что ты можешь сотворить. И, да, Бог знает, что если ты не примешь эти чертовы таблетки, то попросту помрёшь от вскочившего пульса, неконтролируемой тревоги и повышенного давления. Ты будешь давиться воздухом в попытке отхватить себе хоть какой-то кусочек кислорода среди душной мешанины коллег. И тот же Питер Миллс сходит с тобой в аптеку, простоит всю очередь вместе с тобой, чтобы вновь увидеть злосчастную пачку транквилизаторов в твоих руках. Настоящий друг. Но после он попросит у фармацевта упаковку презервативов и сделает вид, что оставил свой кошелёк в машине, дома, в коробке бездомного кота, на вершине Эвереста, хоть где, но не во внутреннем кармане куртки, а ты заплатишь за этого ушлепка, лишь бы тот не продолжил молоть хрень о твоих панических атаках. И во всей пучине дерьма и грязи остаётся лишь один нормальный человек. Сара Андерсон – единственная девушка, которая не похожа на остальных, а более того, от неё не веет гнилью, которой до краёв наполнен этот офис компании «Траст». Она улыбается тебе каждое утро, когда ты на автомате идешь заваривать себе кофе, она предлагает свою помощь с отчетами, не надеясь на что-то взамен. Она приносит тебе воды, если нужно быстро подавить приступ. И именно на неё заглядывается грёбанный Питер Миллс, которому она не улыбается, не помогает и не приносит воды. Хочется взять кипу бумаг, затолкать её в рот этому Миллсу за любую фразу, которая полетит прямиком в сторону проходящей мимо Андерсон, но транквилизаторы подавляют любые чувства, агрессию в том числе, поэтому приходится молча стоять с кислой миной, терроризируя эту суку Питера в своей голове. Как бы ни были милы и подлы твои коллеги, вас объединяет одно – вы обычные клерки. Клерки на работе, дома, в туалете, в отношениях. Всегда и везде вы тянете за собой волокиту из листов, скрепок, чернил и печатей. Вы пустое место для высших чинов, которым не нужно даже утруждаться ради потрясающей речи перед публикой, ради точных сводок и данных. Они получают все на блюдечке. И получают от вас. Так будет всегда. Это проклятье. Вова выдыхает, стоя около принтера и распечатывая какие-то справки. Новый день – старые проблемы. Компания «Траст» движется вперёд, задавая новую планку и себе, и конкурентам. И Зеленский абсолютно точно не понимает, как так происходит. Что способствует росту их экономической мощи, если в его отделе маркетинга жизнь будто закупорилась. Но наверное, только для него это остаётся загадкой. Все мельтешат, пытаются выкрасть себе лакомый кусочек среди тысячи клиентов, хотят продать как можно больше товара, чтобы потом мисс Уилсон хрюкала от радости, назначая какому-то клерку премию в 50 евро. Но Вова знает, что бумаги легко подделать, а "проданный" товар Питер заберёт в их квартиру. И именно Вове нужно будет каким-то боком объяснить начальнице недостачу в бухгалтерской сводке, хоть это вовсе не его задача. Казалось бы, от самого названия «Траст» должно складываться впечатление надёжности: проверенные товары, нужные сроки доставки, тысячи пунктов выдачи по всему Парижу. Один Зеленский, ну и Сара, знает, что «Траст» доверять нельзя. Каждый злачный уголок отдела маркетинга пропитан враньём, коррупцией и подобной хренью, но ничего из этого не мешает работнику захватить в свои сети миловидную старушку и втюхать ей страшную табуретку, выведав из разговора, что она вообще с тростью гуляет. Он садится на своё место, постукивая десятью листами бумаги о стол, чтобы более-менее их сровнять. Тревога возрастает. – Я просила, – скрип. – чтобы отчёт, – ещё одна скоба скрепила бумагу. – был у меня на столе, – а эта вовсе улетела на пол. – ровно в шесть! – слюни этой коровы летят в разные стороны. Мисс Уилсон настигает тебя, как хищник жертву, слишком неожиданно, в тот момент, когда ты совершенно расслаблен. Теперь ясно откуда эта тревога. – Зеленский, ты совсем меня не понимаешь? Тебе, остолопу, так сложно выполнять задания в нужный срок? Единственный отчёт за сегодня, к шести, у меня на столе. Почему я его не вижу?! Врезать бы ей. За все сразу, за её поганое отношение, за превышение полномочий, за то, что орёт на тебя, зная, что дала это задание полчаса назад. И за то, что спровоцировала приступ. Опять. Холодный пот прошибает тело, руки неистово трясутся, хочется исчезнуть, только бы на тебя не пялились эти сотни глаз, только бы эта Уилсон не кричала тебе в ухо. Он тянется к выдвижному шкафчику, лицо уже покраснело, в панике ищет заветную конвалюту, воздуха не хватает, сминает пластиковые ячейки, в надежде достать сразу три штуки. Воды нет, глотает так. Черт тебя дери, Уилсон. – Даю тебе ровно час. Не успеешь – останешься после работы. И уходит. Кричит, рвёт, мечет, а после просто уходит. Ну что за тварь? И естественно тебе не хватит этого часа. И конечно же ты задержишься на ещё несколько, ради отчёта для начальницы отдела маркетинга. Но ладно, сегодня он его одолеет, чтобы потом с чистой совестью умереть на два дня заслуженных выходных. Миллс подходит сзади, "дружески" хлопает по плечу, как бы подбадривая. Нахер твою поддержку, Питер. Вова знает, что из-за каждой его задержки ему приходится торчать под квартирой, в ожидании того, когда этот Миллс кончит в какую-то проститутку. Он усвоил это после первого раза, когда девушка чуть ли не устроила тройничок, видя на пороге обескураженного и до жути смущенного парня, которому можно на вид дать лет 18. Это оскорбление для Вовиных 26. Он движется к тридцатке, и если для стариков это было бы комплиментом, то Зеленский совсем не хочет походить на пубертатного подростка. Раз уж затронули эту тему. Вове не везёт в плане отношений, все девушки в клубах, на улице, в кафешках воспринимали его, как маленького мальчика, которому только скажи слово "секс" и он сразу закрывает лицо руками. Вова таким не был. Но мнение о нём не менялось, а, решив он их переубедить, его сразу тискали за щёчки, которые, к великому сожалению, были идеально гладкими. К тому же, из-за его худого, но подтянутого телосложения, ему и мужчины предлагали интим. Зажимали в каком-нибудь клубе, рассказывали, что могут с ним сделать, трогали, но каждый раз он пытался сохранять дистанцию, чётко и лаконично говорил им "нет", а после бежал к выходу, разочаровываясь в этом мире ещё больше. Отчёт, точно. Еженедельный отчёт, который должна делать секретарша Гомез, вместо заболевшего клерка. Но из того, что его составляет Вова, можно сделать вывод, что Гомез тщательно подлизала мисс Уилсон. Кстати о Гомез, вот она проходит мимо всех мест, окидывая пренебрежительным взглядом, а после, заостряя внимание на стуке своих каблуков и выжидая пока все на неё посмотрят, выдаёт: – Да уж, трудная была неделя. Всем удачи. Что ты вообще знаешь о трудных неделях? Удачу можешь себе в одно место засунуть. И улыбнулась еще так. По всей видимости, ей никто не сказал, что у неё с самого утра помада на зубах. Отвратительно. Не помада, а она в целом. Отчёт, отчёт, отчёт. Когда это уже закончится? Когда он это сделает, очевидно. Минуту за минутой Вова сидит перед компьютером, изредка потирая синяки под глазами. На фоне бледной кожи они кажутся ещё более огромными, но если выбрать правильное освещение, то его лицо выглядит нормально. Так и в жизни, нужно посмотреть под правильным углом и самая гнусная вещь не будет такой уж гнусной. С компанией «Траст» тоже работает. Но не с отчётом. Он заполняет таблицы, переносит сводки других клерков, вставляет разные данные и бинго! Ничего не сходится. Черт. Перепроверяет все несколько раз, пытается выследить закономерность. Вот, нашёл. Процент в столбце разный. Исправил. Теперь сходится. Смотрит в низ монитора, 8 часов. Вова оглядывается, но вокруг ни единой души. Как он всех пропустил? Собрав свои вещи, выключив одиноко горящий компьютер в пустом офисе, Зеленский выходит из здания, направляясь в свою злосчастную квартиру. Делить её с кем-то – не самое приятное, но платить за аренду и коммуналку вдвое меньше постоянно его радовало. Так он и держится на плаву. Он хватает ручку двери, не осмеливаясь выходить на улицу. Маленький дождь постепенно перерастает в ливень, а значит он вернётся домой промокшим до нитки. А по пути будет сидеть в метро среди таких же мокрых, вонючих и грязных людей. Небо стягивают тучи, все становится темнее и угрюмее. Переждать нет смысла, да и желания тоже, поэтому он разрешает непогоде распорядиться его внешним видом. Настало время для ещё одной пытки – дороги домой. Руки вспотели, создаётся ощущение, что вагон трясется не из-за законов физики, а из-за самого Вовы, которого вот-вот кинет в пучину безумия. Каждый первый норовит отдавить тебе ногу, стоит тебе только встать и тебя пихают обратно в тиски других людей, спасение находится на противоположной стороне, поэтому приходится расталкивать массы в разные стороны и слышать какой он неблагоразумный, но в более грубой форме. Он держится за поручень, по приходу домой нужно будет обязательно помыть руки с мылом раз так пять. Вове мерещатся косые взгляды полные осуждения и ненависти, глаза появляются везде: потолок, пол, дверь, окно – все заполнено глазами разной формы, цвета, во всех что-то своё. Где-то крутится воронка, заволакивая в гипнотический транс, где-то он наполняется кровью, а какой-то крутится без остановки. Зеленский трясёт головой, пытаясь выкинуть эти образы. Его станция. Долгожданный перрон. И ещё целых шестьсот метров до квартиры. Миллс, у тебя есть 7 минут. В Париже всегда шёл дождь? Или только утром и вечером, когда Вова выходил на улицу? Планируя переезд сюда когда-то давно, парень читал, что город предлагает сотни вариантов для приезжих специалистов, что его встретят очень радушно, что он сразу сможет найти себе жильё, круассан и багет по вкусу. На яву все было по-другому. Он долго искал работу, не воспринимая факт того, что можно трудоустроиться и не по специальности. В самом аэропорту на него накинулся непонятный мужчина с расспросами по типу: не подскажете сколько времени, ваш багаж не слишком тяжёлый, я могу вызвать вам такси, только покажите адрес в вашем телефоне. И слегка наивный Вова обязательно бы обратился к нему за помощью, если бы на нём была хоть какая-то униформа. А впрочем, о нём сложилось мнение, как о никчемном воришке. Оно подтвердилось, когда этот же мужчина украл у дамочки её сумку. Ну, и багеты с круассанами ему по вкусу не пришлись, он так и остался противником мучного. Может если бы с того момента все пошло нормально, если бы он смог оправдать малейшие свои ожидания от этого города тогда, то ему бы и не казалось, что для него не найдётся места на этой планете. Теперь он думает о худшем, наслаждаясь малипусенькому везению. И вот, промокший, озябший Вова подымается на родной 5 этаж, встречая легко одетую девушку. Питер успел, ему повезло. А Зеленскому плевать, он пошёл отсыпать все, что не отоспал. Единственное будущее, которое он видит, – это метро, работа, метро, дом. Никак иначе. Не то чтобы парню не хватает искры в жизни, его вполне все устраивало. Может быть потом все изменится, нужно лишь подождать. Подождать до понедельника.