Пускай все знают!

Я не могу сказать тебе «нет». И ты это прекрасно знаешь. Сложно понять, запутан сюжет. Бесишься, но не избегаешь.

Поля, на которых пёстрыми пятнами раскиданы растущие синие васильки, небольшая, но глубокая речка, шумящая своими водами и узористый мостик, украшенный всевозможными цветами, благоухавшими летней свежестью после дождя. Около речки бегают дети, запуская бумажные кораблики разных цветов, делать которые их научил Чхве Хан, в поле, прогулочным шагом ходит Эрухабен, вдыхая аромат синих цветов и собирая некоторые, приглянувшиеся ему, а на мостике двое странно улыбающихся ублюдка наблюдают за всеми этими умиротворёнными и спокойными действиями. Даже великий и могучий Раон не смог бы понять, что это за странные улыбки. Они казались слишком искренними, чтобы быть наигранными. Кейл наблюдал за течением реки, оперевшись на деревянные, не успевшие высохнуть перила, краем глаза наблюдая за кронпринцем. По правде говоря, сейчас, даже самый верный подданный, не знавший второй личности Кроссмана, не узнал бы его. Его волосы стали каштановыми, глаза — карими, а цвет кожи не далеко отошёл от тёмно-коричневого. Уголки губ были приподняты, а глаза смотрели точно на Кейла, точнее на его лицо, повёрнутое перпендикулярно лицу Альберу. Кроссман прожигал его взглядом, не начиная разговор, но словно хотел что-то сказать, иногда улыбаясь шире. — Кто-нибудь из них знает? — немного склоняет голову Альберу, наблюдая за оживлёнными действиями детей и взрослых. — Никто. — вздыхает Хенитьюз, наконец поняв, над чем так усердно раздумывал Кроссман. — Рядом со мной думаешь о других? — смеётся он, изображая ревность. — Даже без тебя, я думаю только о тебе. — подыгрывает Альберу и, становясь на уровне Кейла, опирается на перила. — Меня сейчас вырвет. — немного отворачивается Кейл, прикрывая рот, но быстро становится на место. — Тебя тоже? — Альберу лишь посмеялся над каким-то слишком свойственным для Хенитьюза действием и провёл рукой по его плечу, не прижимая к себе, но ясно давая понять, что он хочет сделать. — Рядом есть кто-нибудь? — спрашивает Кейл и, увидев отрицание Кроссмана, кивает, разрешая себе эту тактильную прихоть. Он не может отказать этим милым глазам и движениям, сейчас они не «Герой Серебряного щита» и «Кронпринц». Сейчас они просто счастливые идиоты, радующиеся тёплым, свежим денькам, когда могут проводить время вместе. Чувствуя тепло не совсем человека рядом, Кейл незаметно, даже для себя, положил голову на плечо Кроссмана, прикрывая глаза и наслаждаясь этими сладкими, почти никогда не доступными моментами. Приглушённо слушая учащённое сердцебиение Альберу, Кейл отключается от мира, ни о чём не думая и просто отдыхая от всего на свете. Кроссман застыл, стараясь делать как можно меньше движений, а по возможности вообще не двигаться и не дышать. Кейл медленно открыл глаза, промаргиваясь, и, отстранившись, потянулся, поднимая руки над головой и, разминаясь, зевнул. Его отрешённо-пустые глаза недолго посмотрели на детей, пытавшихся догнать кораблик, плывущий по быстрому течению, а потом перенесли своё внимание на более интересную персону. Он осмотрел территорию вокруг и быстро, словно боялся, что их могут увидеть, взял Альберу за руку, притягивая к себе и вовлекая в секундный поцелуй. Это действие, длившееся всего секунду, смогло подарить такое тепло, какое нельзя получить от кого-то другого. Тепло разливается по телу, начиная путь от сердца и заканчиваясь на кончиках пальцев. Мягкие, искусанные, но от этого не менее приятные губы сжимаются, сохраняя в памяти этот короткий момент. Отстранившись, также быстро, как и прислонившись, Кейл сильнее сжал руку, наблюдая за ликованием в лице трёх детей, словно ничего не делал пару секунд назад. В его голове, словно гром, среди ясного неба, прозвучал чересчур громкий голос Раона вперемешку со смехом. <Человек! Мы поймали его! Я воистину великий и могучий дракон! Он и Хонг тоже немного могучие, но я ещё более великий и могучий! > Хенитьюз видел, как Раон махал ему рукой, став человеком для игры с Он и Хонгом, и улыбнулся в ответ, помахав свободной рукой. Его занятую руку Альберу поднёс тыльной стороной к губам, оставляя невесомый и незаметный никому другому след. — Прекрати, дети увидят. — хоть Кейл так и говорил, он не спешил вынимать руку из сплетения, а лишь ворчливо бормотал, краснея и надеясь, что видит это только он. — Кейл, а тебе-ли не всё равно? Помнится, ты сказал: «Можешь приходить чаще» в тот день на балконе. — улыбнулся Альберу, вспоминая их первый день отношений. Немного скомканный и немного не день. — Они ещё дети. — вздохнул Кейл, отворачиваясь к речке и детям спиной. — И это была секундная слабость перед печеньем. — Я здесь не при чём? — Совершенно верно. — согласился Кейл и, проводя по тёмной ладоне Эльфа, наблюдал за контрастом цветов кожи. — Тогда буду посылать корзинку с печеньем, сидя в кабинете. — вздыхает Альберу и чувствует, как его руку сжимают сильнее, правда, сильнее настолько, что заметить это было сложно, если бы Альберу не сконцентрировал всё своё внимание на ладони. — Ты сыграл не последнюю роль. — укладывая голову на плечо, усмехается Кейл и продолжает рассматривать руки и запястья Кронпринца. — Но печенье было на первом. Альберу улыбается и прижимает Хенитьюза к себе, плотно сжимая пальцы и сплетая из них своеобразную косичку. Кейл подсознательно зажмуривается и Альберу не может не улыбнуться, касаясь истязанных губ Хенитьюза. Он увереннее прижимает героя Серебряного щита к себе, придерживая его за затылок, и чувствует, как рука Хенитьюза сжимает его за плащ, удерживая возле себя. Тот короткий поцелуй забывается, меняясь длительным и более чувственным. Ноги подкашиваются и Альберу, словно чувствуя это, поддерживает Хенитьюза за талию. Рядом что-то падает, разбиваясь, детский смех, ставший привычным фоном, замолк, но все эти странно сложившиеся факты были успешно проигнорированы продолжающимся поцелуем. Хенитьюз тяжело дышит, устало смотря на Альберу, а после замечает взгляд Рона, который не спешил поднимать разбитый сервиз, с — Кейл уверен, — лимонным чаем. Рядом с ним трое детей и мечник с широко распахнутыми глазами. Из рук Хонга выпал кораблик, а Чхве Хан застыл, держа руку на ножнах. — Думаю, — Альберу потянул Кейла за плечо, избегая взгляда патриарха Молана. — это идеальный момент всё рассказать? Кейл обвёл всех присутствующих взглядом, что-то пробормоча себе под нос, и остановил свой взгляд на Альберу. — К чёрту. — говорит Хенитьюз, прежде чем схватиться за воротник рубашки Кроссмана и притянуть его к себе, вовлекая в повторный поцелуй. Не успел Альберу даже закрыть глаза, как Хенитьюз отстранился, хватая его за запястье. — Выпьем чая? — улыбаясь, спросил Хенитьюз, утаскивая Альберу за руку в помещение, стараясь скрыться от этих взглядов как можно быстрее. — Детишки… — вдыхая аромат васильков, Эрухабен кинул короткий взгляд в сторону убегающих, как подростки, двух самых богатых людей Роана и продолжил плести венок, стараясь сделать всё аккуратно.

Ну и пускай! Пускай все знают! Что мы целовались с тобой у реки! Это любовь! Любовь без правил! Это поля, где цветут васильки...