Shock Waves

Шинсо нравилось думать, что упорство было его сильной стороной. Его решимость превалировала над другими качествами: именно она помогла ему пережить годы переездов из семьи в семью. Какой-то внутренний стержень всегда безошибочно определял, что правильно, а что - нет, и он не боялся постоять за свою правоту. Каждый раз, когда ему причиняли боль, он всеми силами отбивался, чтобы защититься. Каждый раз после этого его переводили в новый дом. Конечно, его нынешнее место пребывания не было идеальным. Шинсо понимал это. Но уж лучше быть игнорированным, чем избитым. Он уже давно смирился с тем, что не получит и доли любви и привязанности, которые получали другие дети. Шинсо также отказывался верить в ложь, что твердили остальные о его причуде. В то, что он от природы был злым; в то, что причуда просочилась в его душу и отравила её изнутри; в то, что на самом деле, на самом деле, в нем таилось извращенное желание управлять окружающими. Неважно, сколько одноклассники насмехались над ним, Шинсо знал, что был хорошим. Даже когда у него не было ничего другого, на его стороне всегда была вера в возможность успеха, в его способность к чему-то хорошему. Как внутренний компас, который его направлял. Да, упорство Шинсо было велико. Он знал, что он хороший, он знал, что был героем, потому что никогда не преступал через это священное правило внутри себя: Никогда, никогда не используй свою причуду во вред.

*      *      *

— Прикажи ей поднять руки. — Подними руки — тихо пробормотал Шинсо в микрофон. Саюри сделала, как он сказал, подяв руки над головой, смотря на него остекленевшими глазами. Причуда Шинсо всегда ощущалась светлой. Сила, подобная потоку, тёплая и осторожная, с лёгкостью бежала в его теле. Он практически мог чувствовать это движение, мог окунуться в всеобъемливающее спокойствие, наступавшее, как только мозг противника отключался. Но теперь его причуда ощущалась... По-другому. Никто никогда не заставлял использовать её, когда он не хотел этого. Никто не заставлял использовать её против кого-либо ещё. И его сила словно осознавала, что что-то было не так. Он не чувствовал теплоты, лишь мрачный гротеск. Его сознание было связано с сознанием Саюри, но связь ощущалась какой-то испорченной. Распоряжение казалось достаточно безобидным, но Шинсо всё ещё был неспокоен. Предчувствие чего-то ужасного пульсировало в его груди. Что Эден прикажет ему сделать в следующий раз? Шинсо выжидающе стрельнул в неё глазами, но Эден только прищурилась, глядя на Саюри. Она поправила часы на запястье, и, перед тем как вновь перевести глаза на Саюри, нажала на кнопку. Тишина заполнила комнату. Секунды смазанно тянулись, в ушах Шинсо начало звенеть. Он ждал, и ждал, и ждал. Всё не так уж плохо, не так ли? Саюри просто стояла с поднятыми руками. Не так уж и страшно. Зная, что они могли приказать ему сделать с ней... Нет, это вовсе не было так плохо. Шинсо попытался расслабиться, но причуду всё ещё лихорадило. Он начал считать свои вдохи, надеясь, что всё скоро закончится, и что Эден отправит их по комнатам. Один... Два... Три... Четыре... Шинсо ждал, затем считал, затем снова ждал конца. В голове было туманно. Ты правда думаешь, что когда-то станешь героем? Сколько времени он уже здесь? Двадцать, тридцать минут? Мозг словно отключился. Нить, соединявшая их разумы, натянулась. Он никогда не использовал причуду больше десяти минут, и связь медленно истощала их обоих. Сконцентрировавшись, не без усилий, на её силуэте, он заметил, что её руки ужасно дрожали. В груди остро кольнуло чувство вины. Сколько она уже так мучается? Для неё непросто так стоять. Стоять слишком, слишком долго... Он попытался очистить голову от мыслей. Один... Два... Три... Четыре...

*      *      *

"Primum non nocere", инструктировал Айзава. Он выгравировал эти слова мелом на доске и повернулся к классу. Затем повторил серьёзно и чётко: "Главное - не навредить."

*      *      *

— Шинсо, не отвлекайся, — предупредила Эден. Он прищурился и сквозь стекло заметил слёзы, стекающие по щекам Саюри, и внутри него всё заледенело. Затем что-то щёлкнуло. Руки Саюри упали, и к её глазам вернулся блеск. Она ахнула и обхватила гудящими руками талию. Шок пробежал по телу Шинсо болезненной волной, закончившейся так же быстро, как и началась. Он вскрикнул и сжался от боли, пытаясь спрятаться от того, от чего спрятаться не мог. Из глаз брызнули слёзы, тяжелое дыхание свистом вырывалось из-за сомкнутых зубов, а руки сжались в кулаки. Эден наклонилась к нему и он съежился, пятясь от неё настолько, насколько позволяли путы. — Может, попробуем снова? Шинсо не успел ещё отдышаться, как Эден снова подтолкнула его вперед, прижимая к микрофону. Он пораскинул мозгами, пытаясь придумать что-нибудь, хоть что-нибудь, что он мог спросить. — Как долго ты здесь? — Шинсо прохрипел. В тот момент, когда она думала над ответом, Шинсо устало поднял на неё взгляд. Всё ещё пытаясь отдышаться, она взглянула на него усталыми, опухшими глазами, и еле слышно прошептала: — Я не помню. Внутренности Шинсо сжались. Прости меня. Она вновь посмотрела на него, и её остекленевший, безразличный взгляд напоминал Шинсо призрака.