Раунд

Он всегда подмечал детали. Всегда. Сколько себя помнил. Скрип, треск, вздох рядом - повод насторожиться, напрячься. Каждый раз воздух застревал в горле, тело прошибал холодный пот, и в голове возникали всего два пути спасения: Бежать. Как раньше. Как в детстве. Бежать до тех пор, пока ноги передвигаются, а за пеленой слез еще можно разглядеть дороги. Нападать. Проглотить свой ужас и страх. Сжать кулаки и совершить первый удар. Раньше, чем это сделает противник. Раньше, чем за грубыми прикосновениями к уже давно истерзанному телу последуют отчаянные попытки жертвы вырваться. Оба пути никудышные. Ни один из них не гарантирует удачный исход. Эндрю знает. Не раз убедился в этом на собственной шкуре. Поэтому не обращать внимания на размеренные шаги за спиной он просто не мог. Стук подошвы о бетонную плитку эхом отражался от стен, от чего в ушах стоял страшный звон. Он идет за ним. Не преследует. Следует! Дверь на крышу распахнулась — в лицо ударил прохладный ветер. Ноги повели дальше, к самому краю. И снова высота. Волнующая. Опьяняющая. Сердце совершило кульбит, и только теперь Эндрю был готов выслушать ее. Выслушать очередную складную ложь, в которую так бы и хотелось поверить, но нельзя. На то она и ложь. Ее нужно понимать, анализировать. Собирать из нее частички правды, чтобы в конечном итоге оплошать, не разгадать и загореться еще больше. Это было интересно. Нил Джостен был интересным. Высунувшись вперед, рыжая макушка посмотрела вниз, на парковку, пытаясь найти глазами объект, заинтересовавший Миньярда. Не заметив ничего интересного, Нил отошел от края, вынул две сигареты и прикурил. Огонек от зажигалки вспыхнул в голубых глазах. Эндрю уже доводилось видеть их однажды. Тогда взгляд Нила не был таким уставшим: он горел гневом и ненавистью. В тот вечер Миньярд заставил Джостена снять линзы, скрывающие его натуральный цвет глаз. Для такого бегунка, как Нил, действие подобно обнажению. Не тела. Души. И в тот самый миг он перестал быть для Эндрю заурядным. Он стал целью. Сложной головоломкой. Загадкой, которая принадлежит лишь ему. Миньярд перехватил одну сигарету и воткнул в зубы. Нил прикрыл свою ладонями, защищая от ветра. Его волосы слегка отросли и теперь спадали на лицо огненным водопадом. – Лис, — думал Миньярд. — Самый настоящий. Как долго он скрывался? И мог ли Эндрю быть уверен, что теперь перед ним настоящий Нил, а не очередная фальшивка? Ответ прост. Не мог. Нил Джостен - одна сплошная фальшивка. Настало время для нового раунда в игру под названием "правда" и Эндрю должен получить некоторые ответы, которые подтолкнут его к истине. — Пришла твоя очередь, так что не вздумай врать. Уголки губ Джостена слегка дернулись в попытке улыбнуться, но голос Эндрю, лишенный той наигранной веселости, которую тот всегда демонстрировал, застал его врасплох. — Я не собирался этого делать. Подавив настойчивое желание оправдаться, объяснить все свои действия и их мотивы, Нил сжал пальцы в кулак и решительно поднял глаза на Эндрю. — Рождество я провел в "Эверморе". Он тут же пожалел о сказанном. Миньярд точно ухватился взглядом за нужный пластырь, и Нила прошибла короткая дрожь. Он попытался разглядеть в этом взгляде осуждение, неприязнь, но наткнулся только на холодное и колющее, как острие ножа, спокойствие. Эндрю протянул руку к лицу Нила, и тот хотел взяться за нее. Хотел переплести их пальцы, отвлечь, но не сделал этого. Скрытые под повязками предплечья напоминали о том, как тяжело Миньярд переносит такие прикосновения. Эндрю подцепил краешек лоскутка и отлепил его резким движением. Аккуратная четверка красовалась на левой скуле. Свежая краска татуировки блестела на солнце, делая клеймо еще более ярким. Чтобы все видели. Чтобы все знали, кому принадлежит Нил Джостен. Миньярд был готов перегрызать глотки, вырывая его свободу, и сам удивлялся этому. Что значит "свобода" в понимании Джостена? И нужна ли она ему, если он по собственному желанию прыгает в самое пекло? На задворках сознания Эндрю что-то щелкнуло. Правда. Он услышал правду. Нил приготовился к удару, но его не последовало. Равнодушное выражение лица Эндрю не изменилось. — Даже для тебя это совсем днище. Так тихо и просто. — Думаешь, я сам просил ее набить? — Ты поехал в "Эвермор" по своей воле. — Я вернулся. — Точнее, Рико тебя отпустил. Спорить Нил не стал. По сути, так и было. Он помнил панику Дэя, его срыв, его страх перед вороньим гнездом и знал, что ждёт его в обители Рико Мориямы. Но, несмотря на все это, он провел каникулы в черно-красном концлагере. У Джостена была причина. И она стоила всех рисков и мучений. Миньярд с силой прилепил пластырь к скуле Нила и разгладил жесткой подушечкой большого пальца. — Ты не должен был оставлять Кевина. Ты в курсе? Нил непринуждённо пожал плечами и затянулся, прежде чем заговорить. — Я обещал, что с ним все будет в порядке, так? Я не говорил, что буду пасти его на каждом шагу. Свое слово я сдержал. — Только это тут ни при чем. Эндрю фыркнул и отвернулся в сторону. Он тряхнул рукой, избавляя сигарету от пепла на кончике, и уставился на поле для экси. К нему пришло осознание, что теперь не нужно играть, чтобы быть трезвым. Да и трезвость больше не приносила ему ничего, кроме серости и однообразности реального мира. — Если дело не в Кевине, — начал он, — так в чем же? Почему ты поехал? Даже думать об этом было мучительно больно, поэтому Нил сомневался, что сможет произнести это вслух. Но Эндрю снова развернулся к нему и поднял бровь, ожидая ответа. — Рико пригрозил, что если я не приеду, доктор Пруст... Миньярд в два шага преодолел расстояние между ними и накрыл рот Джостена ладонью, не дав ему договорить. Карие глаза сузились, глядя в полные ужаса голубые. Нил понял, что совершил ошибку. Как бы трудно не проходил процесс реабилитации после отказа от медикаментов, он не мог полностью лишить человека эмоций. И уж тем более, если они наигранные и показушные. У Эндрю просто-напросто не было сил что-либо изображать. Нил с трудом сглотнул. Какой же он идиот... Тело затрясло от жгучей ненависти и обиды. Дышать становилось тяжело. Слезы комом встали в горле. Он позволял Рико играть с ним, как тому вздумается. Позволял измываться над собой на тренировках, вырывать хриплые крики, ножами рисуя на теле глубокие кровавые узоры. Позволял себя ломать, чинить и снова ломать. Балансировал на грани жизни и смерти, поскальзываясь, чуть ли не падая за черту пропасти. И все оказалось напрасно. В это же время Эндрю по новой переживал ужас прошлых лет. Был экспериментом, подопытным кроликом для мозгоправов. Вскрывал старые шрамы без возможности залатать их вновь и получал новые. Его разум насиловали, мучали, разбивали вдребезги все то, что можно было назвать относительно хорошим, заменяя на очередной кошмар. Очередную травму. Все было зря. Убедившись, что Джостен замолчал, Миньярд убрал руку. — Ты чертов мученик. Ошибаешься, если думаешь, что мне нужна твоя защита. Сердце провалилось в желудок. Нил отшатнулся. — Я должен был попытаться. Ужас отступал, оставляя после себя режущую боль и негодование: Миньярд не понимал его. — Я тебе и в глаза посмотреть не смог бы, если бы не попытался! Ты заботишься о нашей безопасности, но кто позаботится о твоей? — А у тебя со слухом плохо, — сделал вывод Эндрю. — Мяч в голову слишком часто прилетает? По губам читать умеешь? Он указал на свой рот и Нил вспыхнул. — В следующий раз, когда кто-то начнет создавать тебе проблемы, отойди в сторону и не мешай мне их решать. Уяснил? — Нет, если из-за этого я потеряю тебя. Как в тумане, Эндрю небрежно бросил что-то про ненависть, побочки и опомнился только когда с его губ слетела фраза: — Ты несбыточная мечта. Раздражившись от собственных откровений, Миньярд глубоко зятянулся и сбросил окурок с крыши. Достав из кармана связку ключей, он отцепил ключ от машины, а остальное отправил вслед за окурком. — Иди отсюда и оставь меня в покое. Джостен улыбнулся, но улыбка эта вышла грустной. Эндрю захотелось стереть её. Раздражала. Они оба понимали, что ничего не выйдет, но не переставали выдавать неоднозначные фразы. "Останься." "Позволь тебе помочь." Джостен ушел, а Миньярд встал у самого края, так что носки кед чуть выходили за край. Чувствуя, как мурашки окутывают все тело, а голова слегка кружится, он смотрел вдаль. Серая реальность уступила место страху. И теперь-то Эндрю ощущал, что кровь кипит, а сердце бьется. Внизу что-то замельтешило. Эндрю заметил небольшую фигуру и тут же поймал взгляд ледяных глаз. Не разрывая зрительного контакта, Нил убрал связку ключей в карман и поднял дотлевающий окурок. Взяв его в губы, он насмешливо отсалютовал. Миньярд застыл, но оглушительный удар в груди привел его в чувство. Развернувшись и исчезнув из поля зрения Джостена, он прислонился к ближайшей стенке лбом, охлаждая горячую голову. — Блять, — прохрипел он. — Какого хрена? Нил еще какое-то время смотрел на крышу, а после направился к общежитию. У самого входа, выбросив остаток сигареты, затоптал его ногой и замер. Рука потянулась ко рту, и он провел пальцем по губам, растянувшимся в улыбке от собственных мыслей. Можно ли назвать то, что произошло — косвенным поцелуем?