Заводь

***

      Первую половину дня Уилл проводит в доме один, не считая Уинстона, который составляет ему компанию, лежа под ногами. Чаще всего он занят хозяйством, или рыбалкой, или лодочными моторами. Иногда он отлучается по делам в ближайший город.       Он пользуется ноутбуком так редко, что с крышки приходится смахнуть пыль.       Уилл заходит в интернет. Он ничего не может поделать с собой, когда ищет информацию о Ганнибале Лектере.       Научные труды. Благотворительность. Светские мероприятия.       Ганнибал улыбается ему с экрана маленькой доброй улыбкой. Высокомерный засранец.       Досада подтачивает его терпение. Уилл обнаруживает, что ничем не отличается от Фредди Лаундс, жадной до чужого грязного белья. Ганнибал Лектер абсолютно чист - в медийном пространстве, по крайней мере.       Уилл боится представить, что получит, вбив в поисковую строку собственное имя. Он заляпан с ног до головы обличительными статьями, оскорбительными предположениями, без разрешения опубликованными фотографиями своего изможденного лица с горящим безумием глазами.       Ганнибал, разумеется, разузнавал о нем. До того, как интерес стал личным, или после. Уилл чувствует липкий слой чужого любопытства, покрывающий кожу тонкой пленкой.       Временами пленка похожа на полиэтилен, в другое время он словно облеплен грязью.       Любопытство Ганнибала вульгарное, как подсыхающая сперма; призрачное, как кружево паутины.       Уилл захлопывает крышку. Прикусывает ноготь, что не случалось с ним уже давно, с тех самых пор, когда пропали все поводы нервничать основательно.       Нервничает ли он сейчас? Ему определенно неспокойно. Беспокойство расползается маленькими электрическими разрядами, безболезненными - пока что, - ужасно назойливыми. Раздражающими.       Пытается ли Ганнибал разобрать его? Подтолкнуть, чтобы посмотреть, как он ответит на это?       Делает ли он это ради развлечения или это эксперимент, не вписывающийся ни в одни этические рамки?       Взгляд Уилла падает на комод под окном. Он долго сидит. Затем меряет комнату шагами. После снова садится. Открывает крышку ноутбука.       Пишет на электронный адрес Ганнибала:       "Моя книга о Чесапикском Потрошителе. Поможете?"       Уилл отправляет письмо без темы. Он не подписывается.       Ответ приходит час спустя.       "Конечно, Уилл. Буду рад снова вас увидеть."

***

- Уилл. Не был уверен, что вы действительно придете. - Неужели? - бормочет Уилл, протискиваясь мимо двери, едва та успевает приоткрыться. - Только не говорите, что не так рады мне, как писали.       На мгновение Ганнибал кажется растерянным его нетерпением, но быстро берет себя в руки. Закрыв дверь, он одергивает одежду и разворачивается. - Разумеется, это не так. Хотите выпить перед тем, как мы начнем?       Уилл падает в кресло, где сидел пару вечеров назад. Закинув ногу на ногу, он открывает чистый блокнот и кладет его на колено, щелкнув ручкой. С небрежностью, которой на самом деле он не ощущает, Уилл бросает: - Нет. Я здесь по делу.       Он сидит спиной к Ганнибалу, но чувствует затылком насыщенное присутствие, от которого встают дыбом волоски на шее. Ганнибал молчит мгновение, полностью растворившись в тишине. Затем раздаются приглушенные шаги, когда он появляется в поле зрения и занимает кресло напротив.       Уилл следит за ним цепким взглядом, будто вместо ручки его пальцы сжимают пистолет.       Ганнибал расслаблен от наклона головы до опущенных на бедро кистей, но что-то в изгибе рта или в чуть более настойчивом прищуре глаз выдает внутреннюю напряженность. - Конечно, - соглашается он. - Признаться, я совсем не ждал получить от вас письмо. Решили покончить с творческим кризисом? - Не вечно же в нем сидеть.       Уилл все равно говорит чуть сквозь зубы, несмотря на попытку полностью отрешиться от своей неприязни. Взгляд Ганнибала падает на его раскрытый блокнот. - Прежде чем мы приступим к вашей книге, могу ли я поинтересоваться, почему вы обратились с этим вопросом ко мне? Я был удивлен, что вы пишите о Чесапикском Потрошителе. - Это уже два вопроса, доктор Лектер.       Ганнибал чуть ведет подбородком, не споря. Уилл на короткое мгновение отрывает от него взгляд, оглядывая погруженный в молчание коттедж. Около полудня, и свет не горит, погрузив гостиную в сонный полусумрак. Погода снаружи паршивая. - Где ваша жена? - спрашивает Уилл вдруг.       Ганнибал даже не моргает. - Ушла в пансионат по личным делам. У вас к ней какие-то вопросы, Уилл? - Не больше, чем к вам.       Его ответ заставляет Ганнибала вскинуть бровь. Он вежливо напоминает: - Я был бы признателен, если мы вернемся к основной теме нашего разговора.       Уилл хмыкает. - Почему я обратился к вам? Потому что вы сведущи в вопросах психических отклонений. - Уверен, мои коллеги из пансионата ничем не хуже меня разбираются в этих вопросах. - Ваш ход мыслей я предсказать не могу, в отличие от хода мыслей ваших коллег.       Ганнибал держит лицо, но уголок его губ весело дергается. - Их мысли пресноваты для вас? - Я бы сказал, их действия не расходятся с моими ожиданиями.       Брови Ганнибала заинтригованно дергаются. - Значит, ожидания насчет меня расходятся? - Значит, - подчеркивает Уилл, глядя на него, - что вы в состоянии поддержать разговор, который не разыграется ровно тем образом, какой я смоделировал до его начала. Собеседник важен только тогда, когда способен натолкнуть на новую мысль.       Не разрывая зрительного контакта, Ганнибал наклоняет голову с легкой улыбкой, соглашаясь. - Через других мы в первую очередь познаем самих себя. Тем страннее, что ваша книга не посвящена Мэрилендскому мяснику. У меня сложилось впечатление, что вас с ним связывает куда более личная история.       Пытается ли Ганнибал поддеть его только потому, что он спросил про Беделию? У Уилла уходит несколько кропотливых секунд, чтобы справиться с побуждением обнажить зубы. - Личную историю рассказать сложнее, чем чужую. - Поэтому вы решили рассказать о Потрошителе. Мне казалось, о нем рассказано немало. Вы могли воспользоваться доступными материалами. - Их не так много, как вы думаете. В основном это очерки, претендующие на публикацию в модных научных журналах. - Обманчиво легкий способ пробить себе дорогу на поприще криминальной психологии, - соглашается Ганнибал. - Вы звучите так, будто ни на что не претендуете. - Не на признание в узких кругах. Я пишу роман. Обычная беллетристика, если хотите.       Уилл ничего не пишет. Он ожидает увидеть в лице напротив намек на сомнение или интерес, но Ганнибал отвечает совершенно ровно: - Вот как. Расскажите о вашем замысле.       Уилл щелкает ручкой раз, другой. - Я его только формирую, - говорит он все же. - Задача состоит в том, чтобы увидеть, что лежит за очевидным стремлением к контролю. - И что же там лежит? - Игривость. Водить кого-то за нос бывает очень весело. Водить за нос того, кто злится из-за этого, весело вдвойне. - Вы злитесь, - замечает Ганнибал. - На Потрошителя или на меня?       Уилл щелкает ручкой. Раз, другой. Он видит, куда Ганнибал клонит. - Вы проводите странные параллели. - Разве? Вы пытались поймать Потрошителя до печально известных событий, а теперь пытаетесь подловить меня.       Уилл переводит взгляд с одного глаза на другой. Ганнибал спокойно моргает в ответ. - Вы тоже водите меня за нос, Ганнибал? - Вам так кажется? - Кажется. - Жаль. Я совсем не это имел в виду. Давайте вернемся к Потрошителю. Вы собираетесь писать роман от его лица?       Уилл невесело усмехается. - Я уже пытался примерить его точку зрения однажды, и это не привело ни к чему хорошему. Энцефалит, как оказалось, плохой помощник в подобных делах, - не удержавшись, едко добавляет он.       Уилл не любит вспомнить время, когда был болен. Он плохо помнит события, только неумолимо захлестывающее его помешательство. - Теперь вы здоровы, - отвлекает его голос Ганнибала. - Риск того, что это снова пагубно повлияет на ваш разум, минимален. - Но не сведен к нулю, - раздраженно возражает Уилл. - Это не столько о Потрошителе, сколько о противостоянии умов.       Ганнибал с добрым подтруниванием замечает: - Собираетесь поймать Потрошителя Чесапика хотя бы на бумаге. - Возможно, эта история немного более личная, чем может показаться на первый взгляд. - Не можете оставить прошлое позади? - Прошлое везде с нами, как бы далеко мы от него не удалялись, - Уилл вертит ручкой, и кончик медленно наклоняется к Ганнибалу и выпрямляется. - У вас есть неудобное прошлое, Ганнибал? - Как вы верно сказали, от своего прошлого никуда не деться. У каждого человека есть неприглядная страница в жизни. - Расскажите о своей.       Ганнибал моргает. - Это ваша книга, Уилл. Будет полезнее, если вы вытащите неудобное из себя. - Вот именно, это моя книга. Я всего лишь пытаюсь найти вдохновение.       Ганнибал раздумывает долгую минуту. Со стороны кажется, будто он просто решил промолчать. Прочие люди предпочитают думать, не глядя на собеседника. - Вы выбросили нагрудной платок?       Взгляд Уилла тяжелеет. Он не помнит, когда в последний раз так пристально смотрел кому-то в глаза на протяжении всего разговора. Желание отвернуться отдается усиливающимся зудом. Уилл терпит. - Не понимаю, при чем здесь это, - говорит он намеренно бесстрастным тоном. - Я пытаюсь помочь вам отыскать вдохновение, - любезно сообщает Ганнибал. - Так вы выбросили платок? - Да.       Ганнибал улыбается. - У меня довольно стойкий парфюм, и платок был надушен. Все еще не выветрился до конца, не так ли? Я учуял запах, когда вы проходили мимо меня. - Вы учуяли? - У меня тонкое обоняние. Смею предположить, вы спрятали платок среди старой одежды, - взгляд Ганнибала скользит по мятой рубашке Уилла. - Где-то, куда не будет надобности заглядывать в ближайшее время.       Ганнибал не произносит имя Молли, но оно отчетливо виснет в воздухе. Уилл держит дыхание под контролем. Венка на виске яростно бьется.       Они с Молли едва пользуются комодом у окна. Там, в одном из ящиков, где сложены его позабытые рубашки, которые Уилл почти не носит, припрятан нагрудной платок глубокого винного цвета.       Уилл не знает, почему платок все еще у него. - Я вижу, что вы делаете, Ганнибал, - обрывает он. - Неужели ваше прошлое настолько неудобно? - Вы хотели разговор, который проходит не так, как вы запланировали. Я лишь следую вашему желанию. Сосредоточьтесь на настоящем, Уилл. Возможно, ваш кризис вызван тем, что вы до сих пор слишком много смотрите в прошлое. - Чтобы смотреть на настоящее, нужна дистанция. Это и называется прошлым.       Ганнибал улыбается. - Или настоящее просто вызывает у вас скуку. - Мы отошли от изначальной темы разговора. - Вовсе нет. Мы подошли к главному. Вы ведь пришли не за тем, чтобы обсудить со мной психические отклонения Потрошителя.       Уилл щелкает ручкой раз, другой. - Зачем же тогда?       Ганнибал улыбается. - У вас хороший дом, безопасная жена-учительница, есть сын. И все же вы пришли сюда, чтобы снова испытать злость. - Не вижу связи.       Ганнибал моргает. - Вы злитесь на меня за то, что я вторгся в ваше маленькое убежище. И за то, что без вторжения в вашем маленьком убежище нечего делать, кроме как смотреть в прошлое. Злость - первое яркое чувство, которое вы испытали здесь за долгое время, я прав? - Меня не интересуют мужчины, если вы намекаете об этом. И я ясно дал вам понять это в прошлый раз.       Ганнибал улыбается. - Однако вы до сих пор не избавились от моего платка. Вы хотите разузнать о моем неудобном прошлом или хотите, чтобы это я стал вашим неудобным прошлым?       Зуд становится невыносим, и Уилл закрывает глаза. Только сейчас он обнаруживает, как крепко стиснуты его челюсти и взмокла от напряжения спина. Звуки, до того затихшие, и ощущения, отошедшие на второй план, возвращаются снова. Их с Ганнибалом разделяет не меньше пяти футов, но Уилл видел его так близко, будто находился в шаге, будто прожектор был направлен на лицо Ганнибала, погружая во тьму все остальное.       Уилл закрывает блокнот. - Достаточно. Вы понятия не имеете о том, чего я хочу.       Открыв глаза, первым делом он видит длинные скрещенные ноги. На секунду он живо чувствует их хватку вокруг себя, смазанным пятном видит, как они скрещиваются за его спиной.       Уилл подскакивает с кресла, пытаясь унять нервный тик губ. Его не интересует это. - Я зря пришел, - бормочет он, направляясь к дверям. - Попытайтесь не злоупотреблять сожалением, - отзывается Ганнибал прямо за его спиной. - Это может превратиться во вредную привычку.       Уилл вздрагивает, разворачиваясь от неожиданности. Он почти запинается, отступая, когда оказывается, что на этот раз их с Ганнибалом действительно разделяет едва ли шаг. Ганнибал позабавлено улыбается, наблюдая за ним. Уилл цедит: - Слово специалиста? - Скорее дружеский совет, - он останавливается, не без тактичности, давая Уиллу удалиться на безопасное расстояние. - Полагаю, наш разговор вышел несколько сумбурным. Если захотите поговорить о Потрошителе снова, мои двери всегда для вас открыты, Уилл.       "Если захочешь поговорить обо мне", - говорят его плутовато прищуренные глаза.       Уилл сбегает.

***

      Он возвращается домой, бледный от гнева.       Ганнибал раскусил его - это не страшно. Страшнее то, что Уилл не знает, какого черта сам явился к Ганнибалу.       Прав ли тот? Говоря о злости? - Черта с два, - бормочет Уилл.       Он вламывается в спальню. Швыряет пустой блокнот, выдвигает ящик комода. Платок выглядывает из темного нутра, словно язва. Уилл сгребает его. - Черта с два, - повторяет он.       Платок, будто красная тряпка для быка, раздувает его гнев сильнее. Он снова думает о глазах, знающих, и о губах, насмешливых, и спускается мыслями к бедрам, подчеркнутым, к коленям, острым, к лодыжкам, скрещенным. Он запинается о ноги даже мысленно и смахивает их со своего пути, цепляется пальцами, задирает их - и брюки задираются на лодыжках, раздвигает - и брюки натягиваются. Уилл валит Ганнибала с ног в своих мыслях, но даже там, сверженный, с задранными вверх ногами, он светится от высокомерия и торжества.       "Ваше влечение ко мне неудобно, Уилл?" - спрашивает он.       "Заткнись", - рычит Уилл. - Милый? Я дома!       Уилл вздрагивает. - Уилл, ты дома?       Он спускается через минуту. Ловит Молли у холодильника, не дав ей вытащить молоко. Целует в шею. Лезет под свитер.       Молли удивляется, но быстро запускает пальцы в его спутанные кудри. - Кто-то сегодня в игривом настроении? - благосклонно мурлычет она. - Едва дождался, - бормочет он, вжимаясь эрекцией ей в спину.       Молли, хихикая, дает дотащить себя до дивана. Говорит об Уолли, но Уилл не слушает, и ей нравится, что он не слушает.       Они трахаются, и вечером Уилл запивает дешевым виски свои постыдные фантазии в отвращении.       Платок он так и не выбрасывает.