Кошмарные страсти

      В глубине дворцового парка, в тени от раскидистых фруктовых деревьев сидели две пони: одна из них была провинциалкой, совсем недавно появившейся в Кантерлоте, другая же являлась знакомой всем и большинством любимой принцессой… любви. Расстеленное на траве жёлто-красное покрывало, раскрашенное ромбиками разных размеров, было занято блюдцами со сладостями, чашечками с чаем и термосом, из которого единорожка и разливала ароматно пахнущий напиток.       — …Спасибо, Сани, — произнесла Каденс негромко, но проникновенно, после чего сделала большой глоток и отставила посуду, с удовольствием прикрывая глаза, вслушиваясь в щебет птиц. — Мне это было нужно.       — Для этого и нужны подруги, — улыбнулась в ответ собеседница. — Не хочешь поделиться, что тебя так сильно огорчило, что ты сама не своя ходишь? Не подумай, что я навязываюсь…       — Всё нормально, — остановила собеседницу розовая аликорница, на секунду задумалась, а потом кивнула. — Пожалуй… расскажу. Но пообещай, что никому этого не передашь.       — Обещаю, — подняла копытца белая пони. — Если проболтаюсь без твоего разрешения — век пирожных не есть.       — Хи-хи… Серьёзная клятва, — посмеялась в копытце принцесса любви, вздохнула и, покачав головой, заявила: — Дело в Блюбладе.       — Он что, как-то тебя обидел? — нахмурилась обладательница красной гривы.       — В каком-то смысле… — неопределённо развела крыльями крылато-рогатая кобылка.       — Стой! Ты застала его с любовницей? — навострив уши, буквально «приняла стойку» Сани Стар.       — Что? Нет! — поспешила успокоить подругу Каденс. — С тех пор как он… отправил ко мне свою служанку, я не замечала за ним ничего такого. Разве что взгляды и фразы, но этим все жеребцы занимаются.       — И не только жеребцы, — успокоившаяся единорожка игриво подмигнула. — Давно ли ты сама оценивала крупы красавчиков?       — Сейчас не об этом, — поспешно отозвалась принцесса любви, отводя взгляд в сторону. — Ты, вообще, хочешь узнать эту историю?       — Мой рот на замке, — заверила белая пони, изобразив при этом преувеличенную внимательность.       — В общем… я недавно виделась с жеребцом, который является отцом одной моей знакомой, — вздохнув, розовая аликорница стала подбирать слова с крайней осторожностью. — Мы с ним какое-то время поговорили, а потом я… уснула у него на плече. Понимаешь… это было так… так… необычно. Уют и тепло, ощущение заботы и защищённости…       — А что он? — нетерпеливо подалась вперёд единорожка.       — Ну, я не знаю, — крылато-рогатая пони пожала крыльями. — Вроде бы ничего не случилось. Но Блюблад…       — Он тебя приревновал? — ушки собеседницы наклонились вперёд, отчего казалось, будто Сани вот-вот завалится на стоящие между подругами сладости.       — Он заявил, что не против того, чтобы я… но попросил не влюбляться, — ответила Каденс, а затем возмущённо вскинулась: — Да как он может такое предлагать?!       — М-м-м… — вернувшись в прежнее положение, белая пони задумчиво потёрла подбородок левым передним копытцем, после чего уточнила: — Он сказал, что: «Я не против, чтобы ты с ним переспала»?       — Нет! — мордочка принцессы любви вспыхнула румянцем. — Он заявил… что полностью мне доверяет и ни в чём не ограничивает.       — И-и-и? — постаралась поторопить подругу Сани Стар, нетерпеливо заправляя за ухо прядку гривы, выбившуюся на мордочку.       — Всё, — поставила воображаемую точку крылато-рогатая пони.       Единорожка моргнула, пошевелила губами, затем вскинула копытце к небу и, нахмурив бровки, грозно произнесла:       — Ах он негодяй, посмевший не ревновать свою принцессу к подозрительному жеребцу, да ещё и высказывающий вслух своё доверие! Да как он посмел так поступить? У-у-у…       — Сани, хватит, — чувствуя как покраснели даже ушки, Каденс выставила передние ноги в защитном жесте. — Я и так чувствую себя, как полная дура. Но ничего с собой поделать не могу: из-за истории с Дасти создаётся впечатление… Ну… Ты понимаешь.       — И что ты ему ответила? — поинтересовалась сжалившаяся над принцессой любви подруга.       — …Ничего, — повесила ушки аликорночка. — Мы там находились не одни, так что я сдержалась, а потом…       — …ты избегала оставаться вдвоём? — понимающим тоном уточнила белая пони.       — Да, — совсем поникла крылато-рогатая кобылка. — Да и Блюблад с того разговора бегает как заведённый: дирижабль для полёта уже готов, но отлёт задерживается из-за необходимости дождаться вызванных специалистов.       — Ты ведь не собираешься отмалчиваться, пока он не улетит? — голос подруги стал более требовательным и в то же время обеспокоенным. — Расставание на такой ноте — это нехорошо.       — Знаю, — кивнув, Каденс повеселела и выпрямилась, после чего хитро прищурилась. — И я уже придумала, как поступлю. Но — это секрет.       «Отвечу ему его же битсом. Пусть понервничает», — мысленно добавила принцесса любви, едва удерживаясь от желания потереть передние копытца друг об друга.       — Гхм… — поперхнувшись, Сани аккуратно утёрла губы салфеткой, посмотрела на подругу проникновенным взглядом и заявила: — Вот сейчас ты выглядела жутко.                   ***       Шайнинг Армор чувствовал себя разбито и подавленно: несмотря на то, что физически он был абсолютно здоров, его психологическое состояние оставляло желать лучшего. Вероятно, именно из-за этого их с Флёр и не выписали из больницы в тот же день, как прошли последствия отравления. А вот о его подруге такого сказать было нельзя, так как она уже следующим утром посетила жеребца в палате и даже пыталась разговорить, на что гвардеец вяло отшучивался и глупо улыбался.       «Хуфов гвардеец… Пока мою особенную пони едва не изнасиловали на соседней кровати, я сам мял круп другой кобыле и даже не заподозрил ничего странного. А если бы она не справилась сама, что бы мы делали? Хорошо, если бы нами просто воспользовались, а то ведь и обокрасть могли. Или чего похуже», — эти мысли появлялись в голове белого единорога не в первый раз, заставляя его всё глубже погружаться в уныние.       …Стоя перед стойкой регистратуры, где молодая земнопони оформляла выписку, Шайнинг колебался. Он не слишком хорошо себе представлял, чего именно похуже могли сделать те пони, но интуиция упорно твердила, что это могло случиться. Оставалось только радоваться, что де Лис оказалась более внимательной, подготовленной, решительной.       «Я её не заслуживаю. Я… обуза для неё», — пронеслось в голове, тяжёлым грузом осознания опускаясь на спину.       Конечно, уже видя её навыки во время слежки за Каденс и Блюбладом, можно было понять, что как маг она на пару порядков искуснее Армора, пусть тот и превосходил её в грубой силе. Однако же только после этого происшествия в поезде жеребец осознал, что не готов к неожиданным ситуациям, да и вообще…       «Мой удел — стоять истуканом на посту и следить, чтобы никто не прошёл мимо. Без меня… Флёр будет лучше», — он сумел не опустить голову от понимания этой простой истины и даже что-то ответил на вопрос работницы больницы, после чего подхватил телекинезом протянутые ему документы.       — Всего хорошего, — улыбнулась кобылка. — Больше к нам не попадайте.       «Госпиталь — единственное место, где эти слова звучат доброжелательно», — мысленно отметил белый единорог.       — Спасибо… Постараюсь, — натянуто улыбнувшись, гвардеец направился к диванчикам, которые стояли в холле больницы, на одном из коих его ожидала белая единорожка с розовой гривой, стерегущая два чемодана.       — Вот мы и свободны, как пегасы в полёте, — подскочив на ноги, довольно бодро произнесла Флёр, глубоко вдыхая носом, отчего её ноздри затрепетали. — Чувствуешь этот запах?       — Гхм… — единорог смутился. — Мне, наверное, надо помыться…       — Это запах свободы, глупый, — ткнула его копытцем в нос де Лис. — Но — ты прав: нам стоит задержаться в местной гостинице и хорошенько отмыться от запахов больницы.       — Флёр… — позвал Армор, заставив кобылку вопросительно вскинуть бровки.       «Сейчас я скажу, что мы должны вернуться в Кантерлот. Пусть ей дадут другого, более опытного напарника, а я… буду нести обычную службу. Пусть даже меня отправят в какую-нибудь глушь», — белому единорогу было страшно, горько, но он понимал, что это единственный способ больше не подвергать подругу опасности из-за собственной слабости.       Де Лис подалась вперёд и чмокнула молодого гвардейца в нос, заставив его морду слегка потемнеть от смущения, что вызвало негромкий мелодичный смех. Однако же её глаза были серьёзными, а прозвучавшие слова казались удивительными и… совершенно неправильными:       — Прости, что тебе пришлось через это пройти. Я расслабилась и совершила ошибку… А когда увидела тебя с этой… этой кобылой, то снова не сдержалась. Шайнинг, я обещаю, что больше такого не повторится.       — А… О чём ты? — растерялся гвардеец, потерявший нить разговора.       — Ты ведь знаешь, что у меня была особая подготовка, — негромко, чтобы их не подслушал никто посторонний, проговорила обладательница розовой гривы. — Меня предупреждали, что бдительность следует сохранять всегда и везде, а я… едва не провалила первое же задание в самом начале. И из-за моей ошибки ты…       — Флёр, ты не должна извиняться, — пылко возразил Армор. — Это я — гвардеец. Я должен был всё понять и защитить тебя.       — Шайни, ты — боец и защитник, — отрицательно качнула головой белая единорожка. — Я полностью полагаюсь на тебя в том, что касается данных аспектов. Но более… тонкая работа — это мой профиль. И по этой причине в ситуации виновата я. Ты же не будешь винить каменщика в том, что он не умеет рисовать маслом? Каждый должен заниматься тем, в чём он хорош.       — То есть… ты считаешь меня — каменщиком? — нахмурился жеребец. — Думаешь, что я не способен на более… тонкую работу?       — Я этого не говорила, — возразила де Лис. — Просто я хочу, чтобы ты понял, что у тебя не было возможности понять эту ситуацию из-за отсутствия нужной подготовки.       — А у тебя она есть? — спросил жеребец напористо, на что получил утвердительное «Да». — Тогда — научи меня.       — М… Шайнинг, ты уверен?.. — с сомнением в голосе переспросила кобылка.       — Полностью, — уверенно кивнул Армор. — Я не хочу больше никогда быть обузой тебе. И…       — И? — поторопила его волшебница.       — Я хочу быть способным защитить тебя от всего, — на одном выдохе выдал гвардеец.       — Это будет долго, — заметила Флёр. — И тяжело.       — Я отучился в кадетском корпусе, — парировал брат ученицы принцессы Селестии. — Трудности меня не пугают.       — Ну… хорошо, — де Лис кивнула и сурово нахмурилась. — Но не думай, что я буду давать тебе поблажки. Будешь учиться всему, что я посчитаю нужным. Согласен?       — Так точно, — выпрямившись, уверенно отозвался жеребец, не заметивший, как на губах его подруги промелькнула довольная улыбка, а в глазах промелькнуло облегчение (всё же его недавнее состояние вызывало искреннюю тревогу). — С чего начнём?       — Для начала вы можете уйти с прохода, — грубым голосом перебил единорогов крупный земнопони, на спине у которого возвышалась пирамида из каких-то коробок. — Холл больницы — это не то место, чтобы выяснять отношения. Молодёжь…                   ***       Пользуясь тем, что этим днём дочь и обе ученицы находились на уроках в лётной школе (куда жёлтая пегасочка прошла по самому краю), Рэйнбоу Блейз покинул дом в Клаудсдейле и направился в городок земнопони, носящий название Понивилль. Обычно он бы предпочёл потратить свободное время на сон, так как ночная работа в погодной команде, а также ежедневные обязанности тренера минимум для двух молодых спортсменок одновременно выпивали силы до самого донышка, но некоторые причины вынудили отложить свидание с тёплым одеялом и мягкой подушкой на неопределённый срок. К счастью, хотя бы уборку и готовку на себя взяла Флаттершай, тем самым оплачивая собственное обучение, благодаря чему получалось уделять внимание иным вещам.       «Только вот стоит ли этому радоваться?», — сам у себя мысленно спросил васильковый жеребец с радужной гривой, щуря жёлтые глаза от встречного ветра.       К счастью, поселение, основанное семействами земнопони, к коим позже присоединились немногочисленные единороги и пегасы, находилось не так уж далеко от облачного города. На самом деле, если бы кто-нибудь спросил у крылатого жеребца, то он назвал бы это место разросшейся деревней, чему соответствовали маленькие домики с соломенными или черепичными крышами, между коими вклинивались жилища более экзотичного вида, умудряющиеся не выделяться на общем фоне, а гармонично вписываться в общую композицию. Однако же наличие собственных библиотеки, ратуши, больницы, школы и железнодорожной станции повышали его статус до громкого титула «Город»…       «И о чём я думаю?», — дёрнув ушами, Блейз взмахнул крыльями, останавливая скольжение по потокам ветра, после чего плавно опустился на широкую грунтовую дорогу.       Местные жители бросали на новенького пегаса любопытные взгляды, но не были навязчивыми и вскоре возвращались к своим делам, за что летун был им благодарен. Поправив свои перемётные сумки, при помощи ремней на спине и животе закреплённые на боках, он бодро зашагал вдоль рядов домов, некоторые из коих служили ещё и лавками, где продавались всякие мелочи вроде банных принадлежностей, посуды, деревянных фигурок (перед последним магазинчиком выстроилась целая армия деревянных зверей, вырезанных с удивительным для земнопони мастерством).       …Наконец взгляд жёлтых глаз нашёл вывеску с изображением серебряной подковы, что на самом деле являлось символом здешнего небольшого трактира, ничем более внешне не отличающегося от соседних домов. Впрочем, Рэйнбоу искал данное заведение отнюдь не ради вычурности, да и не для того, чтобы выпить чего-нибудь горячительного. На самом деле… ему куда сильнее хотелось оказаться в «Видящем Оке», где всё было привычно, дружелюбно, а напитки приносили только нужные эффекты и не имели последствий для здоровья.       «Но решить назревшую проблему мне помогут именно здесь», — мысленно констатировал васильковый пони, решительно толкая дверь и входя в помещение, что утопало в приятном полумраке.       — Хм, — немолодой уже, но всё ещё крепкий серый земнопони с голубой гривой, разгадывавший кроссворд, сидя за барной стойкой, поднял взгляд на посетителя. — Обычно посетители собираются к вечеру, да и не помню я тебя среди моих завсегдатаев. Как звать, сынок?       — Рэйнбоу Блейз, «батя», — отозвался желтоглазый пегас, тут же мысленно отругав себя за сарказм, прорезавшийся в крайне неподходящее время. — Гхм… Имеющий глаза да увидит.       — А-а-а… — понятливо кивнув, хозяин Серебряной Подковы закрыл газету и убрал её под стойку, после чего выставил на столешницу гранёный стакан, куда налил пузырящейся зеленоватой жидкости.       — Я не за этим, — мотнул головой летун, отчего пряди радужной гривы колыхнулись. — У меня проблема. Большая.       — С этого и следовало начинать, — фыркнул старик, опрокинув стакан в себя, после чего из-под стойки появилась литровая кружка, куда была вылита вся оставшаяся бутылка. — Этого должно хватить.       — …Хуфиг с тобой, — махнул крылом Блейз, забрался на деревянный табурет и подтянул к себе напиток, чтобы сделать небольшой глоток. — Неплохо.       — А то, — ухмыльнулся земнопони. — Меня дедом Греем кличут. Я тут всех знаю. Вон, сидр, который ты пьёшь, мне Эпплы поставляют… Ну, дык зачем припёрся?       — У меня… гхм… деликатная проблема, — начал рассказывать Рэйнбоу.       — С этим — в больницу, — ответил дед Грей. — Ну или к знахарке, ежели полосатых не боишься.       — Вы меня не так поняли, — сдерживая раздражение, возразил васильковый пегас.       — Как же тебя понять, ежели ты ничего не говоришь? — насмешливо выгнул брови трактирщик.       «Спокойно. Меня предупреждали, что у этого жеребца характер не сахар. Да и я — не благородная кобылка», — потратив несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями, Блейз медленно кивнул.       — Мне нужна кобыла… чтобы без претензий и последствий, — заявил желтоглазый понь, уже готовый к очередной шуточке старика.       — Так бы и сказал, — фыркнул трактирщик и задумался. — Тебе, как я понял, слухи не нужны? А то бы ты у себя там… на облаках какой-нибудь красотке хвост распушил.       — Да, — коротко ответил Рэйнбоу.       Земнопони потёр подбородок правым передним копытом, задумчиво пожевал губами и наклонился вперёд, опираясь локтями о столешницу, после чего заговорил:       — Есть у нас вдовушка, которую Пеа Баттер кличут. Три жеребёнка, один из которых — здоровенный земнопони с крепкими копытами, а также две младших дочки. Живёт на ферме Эпплов, работает в яблочном саду, печёт отличные пироги, умеет делать настойки разные…       — «Батя», я не собираюсь на ней жениться, — недовольно заявил летун.       — И зря, — невозмутимо заявил Грей. — Кобылка в самом соку. Был бы я помоложе… Э-э-эх. Ну да к ней Филси Рич захаживает, чтобы «обсудить совместные дела». Жеребец он женатый, да при дочке, но у них в семье весьма… свободные отношения. Так что его жёнушка пусть и не в восторге, но пока муж вторую благоверную в дом не приводит — смотрит на это сквозь копыта. Самой кобылке тоже без жеребца плохо, вот она и позволяет себе с деловым партнёром всякое…       — Других вариантов нет? — перебил разошедшегося старика Блейз.       — Как не быть? — хмыкнул серый земнопони. — У нас тут молодая семейная парочка магазин выпечки открыла. «Сахарный Уголок»… Во! Дык у них с мужем тоже отношения свободные. Поговаривают, что иногда и втроём развлекаются.       — Мне нужно, чтобы о моих визитах никто не знал, — напомнил васильковый пегас. — Я не хочу, чтобы каждый пони в городе знал, что какой-то пегас с разноцветной гривой зачастил в магазин за булочками.       — Ну… коль тебя экзотика не пугает, то обрати внимание на знахарку, что у нас в лесу появилась, — трактирщик откинулся назад, едва не завалившись на пол, выругался и уселся ровно. — В городе её побаиваются за повышенную полосатость, да речи стихами сложенные. А ещё — она в лесу Вечнодиком живёт. Во. Кобылка молодая, дай Селестия двадцать стукнуло, вот и комплексует из-за дураков. Ежели с ней уговоришься, то ни слухов, ни последствий не будет. Во.       — Что за полосатость? — недоуменно моргнув, спросил летун, представив себе пони с разноцветной гривой.       — Дык зебра она, — ответил дед Грей с довольным видом.       — …Других вариантов нет? — сделав ещё одну паузу, спросил Рэйнбоу.       — Ежели хочешь без слухов, то — нет, — отрезал земнопони. — Молодые кобылки, что без жеребцов, может, и не против будут, да языки свои держать за зубами не станут и точно своим подвигом похвастаются. Более зрелые либо уже остепенились, либо имеют постоянные отношения и всем довольны.       — Посоветовать Пеа Баттер это тебе не помешало, — съязвил Блейз, чувствуя досаду и разочарование.       — Дык жалко мне её, — вздохнул трактирщик. — Молодая ещё, красивая, хозяйственная…       — С тремя жеребятами и любовником, — добавил летун.       — А ты будто без довеска, а кобылку ищешь для того, чтоб, значиться, цветочки вместе собирать, — фыркнул старик. — С тебя, стало быть, три битса за сидр и… так уж и быть, советы бесплатно. Как говорит наш общий друг: «Имеющий глаза да увидит». Хе-хе-хе…       Бросив на столешницу три монеты, попрощавшись с новым знакомым, обладатель радужной гривы вышел из заведения под открытое небо и глубоко вдохнул сельский воздух. Здесь пахло сеном, деревом, землёй… что было приятным разнообразием в сравнении с Клаудсдейлом.       «Раньше я этого как-то не замечал, но… на земле тоже есть свои прелести. Хотя, свободу небес я бы на них не променял. И что делать? Взглянуть, что ли, на зебру? А не пошлёт ли она меня с моим предложением в стихотворной форме? Хех… Это будет хотя бы забавно. А по пути можно на ферму Эпплов заглянуть: хоть увижу, за что этот старик так восхищается той вдовушкой», — приняв решение, Блейз распахнул крылья и оттолкнулся от земли, поднимаясь над крышами домов за пару мощных взмахов.       …Он, разумеется, не собирался следовать совету хозяина трактира, но раз уж всё равно проделал этот путь, пусть и оказавшийся напрасным, можно было удовлетворить своё любопытство.                   ***       — Быстрее, — потребовала кобылка, сосредоточенно сопя, отчего молодой жеребчик почувствовал, как сердце в груди начинает стучать громче.       — Энергичнее, — через несколько секунд потребовала вишнёвая единорожка, подгоняя своего партнёра. — Что ты как неживой?!       — Я… больше… не… могу, — с последним словом Санбёрст, передние ноги коего дрожали, а задние подгибались под весом размещённой на спине корзины с камнями, всё же упал на пыльный пол пещеры, где происходили истязания, называемые тренировками. — Я совсем не это представлял, когда ты говорила о совместных занятиях.       — Правда? — изобразила удивление на мордочке Физлпоп, наклонившись к жеребцу так, чтобы смотреть глаза в глаза. — Ты ведь не думал, что мы будем лежать на пляже, попивать коктейли и обсуждать философские вопросы?       «Это было бы здорово», — представив себе столь идиллическую картину, единорог всё же промолчал, не желая ещё сильнее ухудшать своё положение.       — Рогатая, какой-то этот понь совсем щуплый, — заявил алмазный пёс, ковыряющийся когтем в зубах, сидя на выступающем из пола камне. — Может, ну его?       — Тебя забыла спросить, плешивый, — огрызнулась Берритвист. — И что с тобой делать?       Последний вопрос был предназначен уже единорогу, как-то внезапно осознавшему, что за возможность пользоваться почти бесконечным (на его фоне) резервом магии напарницы, им обоим предстоит исполнять некоторые задания от их благодетеля. А для этого он должен быть способен хотя бы не отставать от кобылки, что физически могла дать фору иным земнопони.       «Хорошо, что у неё хотя бы контроль магии хромает на все четыре ноги, а то я точно сгорел бы от стыда за свою полную несостоятельность», — мысленно вздохнул жеребчик.       — Я не плешивый! — возмутился кобель.       — Пока что — нет, — с многообещающей улыбкой ответила вишнёвая единорожка, по рогу которой начали скользить разряды магической молнии, готовой сорваться вперёд в любое мгновение (пусть ей даже телекинез давался с трудом, но это совершенно не сказалось на мощи единственного атакующего заклинания, способного как подпалить чей-нибудь круп, так и прожарить лесного монстра до хрустящей корочки). — Хочешь это исправить?       — Э-э-э… Я шаману пожалуюсь, — попытался защититься пёс, на что был удостоен пренебрежительного фырка.       — Я думаю, что тебя нужно мотивировать, — решила Берритвист, вновь вернув внимание к своему напарнику. — Может быть… если сможешь меня догнать — сможешь оседлать?       — А?.. — на такое предложение Санбёрст выпучил глаза, непроизвольно скользнув взглядом по фигуре собеседницы, что, невзирая на украшающие шкурку шрамы, могла бы легко сниматься в журнале мод, рекламируя какие-нибудь цацки.       — Ты прав: не в твоём состоянии думать о подобном, — отрицательно качнула головой единорожка. — Тогда… если тебя догонит плешивый, то он тебя оседлает. Здорово я придумала?       — Нет! — испуганно воскликнул единорог, начав вставать с земли. — Я продолжаю… Видишь?       — Вижу, — кивнула Физлпоп. — Вот на что способна правильная мотивация.       «Магия… Я делаю это ради магии», — мысленно повторял волшебник, нарезая очередной круг рядом с выступающим из земли камнем, на котором сидел алмазный пёс.